Последняя воля павших небес

***

Найти Шичиро, указанного Яэ, оказалось проще, чем я думал. Высокий мужчина лет тридцати с широкими плечами и взъерошенными волосами, потемневшими от морской соли, стоял на корме своего корабля с выгоревшими красными парусами, которые трепыхались на слабом ветру. Он был поглощён рыбной ловлей, сосредоточенно глядя в воду, пока корабль слегка покачивался на волнах. Его тёмное расстёгнутое кимоно развевалось, открывая крепкую грудь, а движения были уверенными, несмотря на лёгкую качку. Пристань вокруг гудела тихой суетой – скрипели доски, где-то вдали кричали чайки, а запах рыбы и соли смешивался с влажной древесиной. — Господин Шичиро? — окликнул я, подходя ближе по узкому причалу, стараясь не споткнуться о скользкие доски. Он не отреагировал, всё ещё будучи увлечённым процессом, и я решил повысить голос: — Я здесь по поручению верховной жрицы Яэ Мико! — произнёс я настойчивее. На этот раз меня услышали мгновенно. Шичиро дёрнулся, бросив удочку прямо в воду с тихим всплеском, и поспешил ко мне с капитанского мостика, спускаясь по шатким ступеням с ловкостью, выдающей годы на море. — Прошу прощения, — сказал он, чуть запыхавшись, и поправил кимоно, запахнув его посильнее. — Иногда я так увлекаюсь рыбалкой, что весь мир вокруг просто исчезает. С кем имею честь? — Ничего страшного, понимаю, — ответил я, стараясь придать голосу доброжелательность и уверенность. — Меня зовут Александр, и мне нужна ваша помощь, чтобы добраться до Порт-Ормоса. Яэ направила меня к вам как к опытному моряку и сказала, что всё уже подготовлено. Надеюсь, это так? Шичиро кивнул, но его лицо омрачилось, плечи слегка поникли, и он заговорил с грустной ноткой в голосе: — Да, верно… Даже после того, как Уми-бозу забрал моего брата, я не могу отказать госпоже Яэ за её доброту к моей семье. Я знаю надёжный маршрут, и мой корабль выдержал ночной шторм – пару парусов повредило, но ничего страшного. Правда, мне нужно подготовиться. В открытом море водятся дикие твари, и без защиты туда соваться нельзя. Мы с Ясуши однажды рискнули пойти налегке… и вот, жадность нас наказала. Он погиб, а я остался, — он замолчал, глядя на воду, где утонула его удочка. — Сочувствую вашей утрате, — тихо сказал я, чувствуя укол жалости. — А сколько займёт путь до Сумеру? — Ох, тут всё непросто, — Шичиро почесал затылок, слегка растерянно пожав плечами. — Нам придётся сделать остановку в Ватацуми – мой кораблик не рассчитан на длинное плавание в открытом море. Если ветер будет попутный, до Ватацуми дотянем за день, а если штормит или затишье – растянется до трёх. Всё зависит от капризов погоды. — А от Ватацуми до Сумеру? — уточнил я, стараясь прикинуть сроки. — Примерно столько же, а то и чуть дольше, — пояснил он, скрестив руки и глядя на горизонт. — Опять же, ветер решает. Но я знаю эти воды, так что паниковать не стоит. — А если я возьму с собой нескольких друзей? Это создаст проблемы? — спросил я, надеясь на понимание. Шичиро прищурился, его взгляд стал чуть тревожным, и он быстро переспросил: — Сколько с вами будет народу? Не хочу, чтобы мой корабль превратился в плавучий рынок! — Только я и ещё двое, — заверил я, подняв руки в примирительном жесте. — Никаких лишних ртов. — Ну, тогда всё в порядке, — он махнул рукой, расслабившись. — Если бы было больше пяти человек, пришлось бы закупать кучу защиты и еды. А так – места хватит, не переживайте. Только держите их в узде, ладно? — Понял, — кивнул я, задумчиво потирая подбородок. — А когда сможем отплыть? — Дайте мне час, а то и меньше, — ответил мужчина, почёсывая щетину и оглядываясь на корабль. — У нас на складах всё нужное есть – мора, сети, защита от тварей. Надо только перетащить это в трюм, и будем готовы. Я займусь этим прямо сейчас, так что не беспокойтесь, Александр-сан, всё под контролем. — Отлично. Тогда минут через тридцать-сорок буду здесь со своими товарищами, договорились? — сказал я, протягивая руку с улыбкой. — Да-да, договорились! — Шичиро крепко сжал мою ладонь, его рукопожатие было твёрдым, как якорь. — Приводите своих, и мы в путь. А пока я займусь делом – некогда прохлаждаться! Я кивнул, чувствуя прилив решимости, и отошёл от корабля, бросив последний взгляд на выгоревшие паруса, пока Шичиро уже отдавал распоряжения кому-то на палубе.

***

Подготовка к морскому путешествию прошла быстро и без особых проблем. У меня все скромные пожитки всегда были при мне, хранясь в волшебном кошеле, а мои товарищи, как и любой другой иностранец, застрявший на Рито, уже не могли дождаться момента, чтобы покинуть этот остров. Найти их оказалось проще простого. Вернувшись в гостиницу, я застал Аруна и Бернарда в обеденном зале, где они оживлённо склонились над столом, обсуждая жизнь в пустыне Сумеру. Аристократ из Фонтейна, с горящими глазами, что-то выспрашивал у молодого сумерца, который лишь пожимал плечами, а вокруг витал лёгкий аромат остывшего супа и дерева. Рассказывать о своих связях со жрицей и Архонтом я не стал, предпочтя прикинуться простым, но предприимчивым иностранцем, попавшим в переплёт. После недолгого обсуждения плана по «побегу» из Инадзумы в комнате Бернарда – тесной, но уютной каморке на втором этаже в самом конце коридора, с видом на мокрые крыши, – я вскоре вышел из здания. По пути вытряс из аристократа солидную сумму денег, сославшись на оплату услуг моряка, ощущая при этом лёгкий укол вины, но оправдывая себя уроками, усвоенными у Яэ. Никто не знает, когда деньги могут пригодиться. Не только же целительством зарабатывать, верно? Я остался на корабле с позволения Шичиро, который отправился в город за снаряжением, оставив меня присматривать за судном. Мы как раз с товарищами по несчастью договорились, что я буду ждать их на пристани рядом с кораблём. Шичиро сам открыл дверь единственной каюты под капитанским мостиком, протянув мне ключ с тяжёлым металлическим звоном, и с лёгким кивком удалился, оставив меня одного. Я принял его доверие с благодарностью, ощущая вес ключа в кармане, и остался на борту. За то недолгое время, пока я ждал рыбака и Аруна с Бернардом, ничего примечательного не произошло. Первые пару минут я прогуливался по небольшой палубе, чувствуя под ногами лёгкое покачивание и скрип досок, заглянул мельком в тесный, тёмный трюм, где громоздились бочки и ящики, пропахшие солью и влагой, и в итоге уселся на ступенях, ведущих к крохотной площадке со штурвалом. Там я просто сидел, глядя на соседние корабли, где моряки сновали, чинили рваные паруса и сколачивали новые доски после шторма, и наблюдал за неспешными волнами, лениво бьющимися о причал, пока чайки кружили над головой. Но вскоре Шичиро вернулся, нагруженный увесистыми мешками, перекинутыми через плечо. Сбрасывая их на палубу с глухим стуком, он быстро занялся подготовкой корабля к отплытию, его движения были уверенными, но с лёгкой торопливостью. Я не стал его отвлекать, заметив его сосредоточенность, и молча стал выглядывать товарищей. Они появились минут через двадцать, каждый поодиночке приближаясь к пристани. Первым я заметил Бернарда. Он шёл по деревянному пирсу с вальяжной уверенностью, опираясь на дорогую трость из чёрного дерева с серебряными вставками, в правой руке покачивая аккуратную кожаную сумку того же цвета. Увидев меня, он взобрался на борт, но первые минуты осматривал судно с пристрастием, хмуря брови и морща нос, прежде чем направиться в каюту, где дверь была приоткрыта для проветривания. Арун появился на горизонте через пару минут, таща за спиной огромный белый мешок, набитый чем-то объёмным и закреплённый на лямках. По его лицу было видно, что груз весит изрядно – кожаные ремни глубоко впивались в зелёную форму, оставляя красные следы на плечах, и он морщился от дискомфорта, но упрямо шагал вперёд, потирая шею. — «Неужели эти травы такие тяжёлые?» — мелькнула мысль у меня, пока я провожал его взглядом, направляющегося в каюту с тяжёлым выдохом. Как только все пассажиры оказались на борту, Шичиро, закончив возиться с мешками, жестом указал мне спуститься в каюту, пока он не отплывет подальше от острова Рито. Я всё понял, ощущая лёгкий укол тревоги, и быстро покинул палубу, присоединяясь к товарищам. Всякое могло произойти, и лучше было не привлекать лишнего внимания, особенно со стороны комиссии. Каюта капитана оказалась чем-то средним между сараем и тюремной камерой – местом, где я уже успел погостить. Невысокое квадратное помещение с двумя широкими скамьями вдоль стен, на которых небрежно валялись потёртые одеяла, пропитанные слабым запахом плесени. Источником света служили узкие прямоугольные окошки в кормовой части, слегка приоткрытые, чтобы хоть немного проветрить воздух, насыщенный ароматом рыбы и грязной одежды, сваленной под сиденьями. Атмосфера в каюте была… особенной, пропитанной смесью напряжения и вынужденной близости. Арун оказался самым непритязательным – он без лишних церемоний улёгся на одеяла в дальнем правом углу, пристроив свой мешок рядом, и растянулся с довольным видом. Бернард, напротив, источал неудовольствие и брезгливость – он занял левую скамью в одиночестве, скинув все одеяла на пол с театральным движением, и уселся на голую доску, сжимая трость и сумку, как будто они могли защитить его от этой «грязи». Я же устроился на правой стороне у двери, где поддувал свежий ветерок, отгоняющий вонь в другой конец комнаты. Сидя там, я невольно вспомнил хоромы, предоставленные мне Павлом во время похищения. Но этот уголок каюты казался мне безопаснее, и я был благодарен даже за такую скромную гавань, пока корабль готовился к отплытию.

***

Только к закату, когда небо над морем раскололось на слои глубокого оранжевого, перетекающего в мягкие фиолетовые и пурпурные оттенки Шичиро спустился к нам в каюту. Его шаги гулко отдавались по скрипучим деревянным ступеням, пропитанным солью и влагой, когда он объявил, что мы отошли от Рито достаточно далеко и можем наконец выйти на палубу, если пожелаем подышать свежим воздухом. И все трое – я, Арун и Бернард – с жадностью ухватились за эту возможность, словно узники, получившие долгожданную свободу. Несмотря на узкое окошко, приоткрытое в кормовой стене каюты, и щели под дверью, пропускающие слабые струи ветра, воздух внутри оставался тяжёлым, пропитанным резким запахом рыбы, смешанным с затхлостью старых одеял и сыростью прогнивших досок. Этот аромат давил на грудь, отравляя настроение. Я ещё держался бодро, опираясь на внутренний дар, который поддерживал силы, но Арун и Бернард выглядели измученными – их глаза потухли, плечи сгорбились под невидимым грузом усталости. Их хмурые, измождённые лица начали преображаться только тогда, когда они выбрались на палубу и вдохнули свежий морской бриз, пропитанный солью и лёгким ароматом водорослей, – взгляды ожили, наполняясь искрой надежды, а дыхание стало глубже. Я тоже почувствовал прилив сил, когда прохладный ветерок, несущий капли морской влаги, коснулся моей кожи, и с интересом огляделся. Остров Наруками едва угадывался на горизонте – лишь тёмный силуэт горы Ёго, увенчанный острыми пиками, и величественный дворец Сёгуна, возвышающийся на высокой скале, выделялись на фоне тускнеющего неба, где последние лучи солнца отражались в его золотых крышах. Рито был почти неразличим вдали, проступая слабым, размытым контуром, растворяющимся в серой дымке. Недалеко от нашего корабля, чьи потёртые красные паруса тихо хлопали на ветру, мелькали небольшие островки – одни представляли собой голые песчаные насыпи, блестящие в закатном свете, словно покрытые золотистой пыльцой, другие поросли редкими, искривлёнными от солёных ветров деревьями, а некоторые хранили руины каменных построек, наполовину погружённых в воду, с обломками колонн, обросших водорослями. Стоя у левого борта, я с любопытством разглядывал эти заброшенные клочки земли, ощущая под ногами лёгкую дрожь палубы и слушая шум волн, разбивающихся о корпус с мягким, успокаивающим шорохом. Арун провёл на палубе совсем недолго – размял плечи, потянувшись так, что хрустнули суставы, глубоко вдохнул, наполняя лёгкие солёным воздухом, и, не проронив ни слова, молча вернулся в каюту, оставив за собой лишь лёгкий скрип ступеней, эхом отдающийся в тишине. Бернард же, напротив, с достоинством поднялся на капитанский мостик к Шичиро, где они начали беседу о корабле и нашем пути. Аристократ, с его привычкой к изысканным речам, оживился, его голос, глубокий и мелодичный, вплетался в разговор, наполненный морскими терминами – от «грот-мачты» до «курса», – значение которых мне оставалось лишь угадывать, но слушать их было любопытно, пока их голоса смешивались с ритмичным хлопком парусов и далёким криком чаек. Внезапно я краем глаза заметил нечто фиолетовое справа – мягкий, мерцающий свет, пробивающийся сквозь плотную завесу закатного неба, словно тонкая вуаль. Сердце дрогнуло, и я сразу понял, кто появился рядом со мной. Макото стояла у борта, её призрачная фигура едва касалась потёртых деревянных перил, покрытых следами соли и мелкими трещинами, не оставляя на них ни малейшего отпечатка. Её присутствие было почти неосязаемым, но ощутимым, как лёгкий шепот ветра. — Давно не виделись, — тихо произнёс я, поворачиваясь к ней и встречаясь с её взглядом, чувствуя лёгкий трепет, пробежавший по спине от её спокойного, но глубокого присутствия. Старшая сестра Эи внешне не изменилась с нашей последней встречи – её длинные волосы струились, как шёлк, заплетённые в тугую косу, а одежда сохраняла элегантность, несмотря на её нематериальную природу. На её лице играла едва заметная улыбка, сдержанная и мягкая, а в фиолетовых глазах светился тёплый, но сдержанный огонёк, который казался отражением древней мудрости. — Скучал по мне? — спросила она, её голос был спокоен, с лёгкой иронией, звучащей как лёгкий ветерок над волнами, и она слегка наклонила голову, наблюдая за мной с тихим интересом. — Думаю, эти дни без моего присутствия могли показаться тебе несколько… пустыми, не так ли? Я молча кивнул, чувствуя тепло, растекающееся в груди, и радость от того, что она рядом, хотя её спокойствие всегда добавляло лёгкую напряжённость в нашу встречу. — Да. Но, вроде как, мы виделись совсем недавно, — мысленно добавил я, намекая на её появление в онсэне, и уголки губ дрогнули в лёгкой усмешке. Упоминание того места заставило Макото чуть смутиться и нахмуриться, и она отвела взгляд на море, где волны поблёскивали в лучах солнца, отражая золотые и пурпурные всполохи, её пальцы с опустились на невидимый край зонта, который она держала с лёгкой грацией. — Да, это так, — произнесла она с мягкой сдержанностью, её голос был ровным, но с ноткой неловкости. — Одна из моих попыток осознанно проявиться в реальном мире привела меня в место, которое оказалось… неожиданным, скажем так, и в момент, полный странных обстоятельств. — Хах. Да… Обстоятельства были ещё те. — Но… Саша, позволь мне сразу прояснить кое-что, чтобы избавить тебя от лишних душевных мук. — О чём ты? — То, что ты видел… в тот вечер, когда ты с Яэ… Всё это действительно было сном. Чистой воды иллюзией, сотканной магией, и не более того. — Сон?.. — переспросил я мысленно, прищурившись, чувствуя, как удивление смешивается с облегчением, но и с лёгким недоверием, пока мои пальцы невольно сжали край борта. — Подожди. То есть всё, что я помню и что рассказывала Яэ с такой уверенностью… это не было на самом деле? Ты уверена в этом? — Абсолютно уверена, — подтвердила она, её тон оставался спокойным, и она слегка кивнула, её взгляд оставался ясным и непоколебимым. — Я тогда наблюдала за всем, что происходило, и могу заверить тебя: Яэ действительно помогла тебе добраться до комнаты после онсэна. Но она не устраивала никаких… скажем, неподобающих действий наяву. Вместо этого она решила слегка… скорректировать твой сон с помощью своей магии. Это практика, известная мне из общения с прежней Верховной жрицей храма – верховные жрицы связаны строгими правилами, которые они чтут как пример для всех. Их тела остаются неприкосновенными, даже несмотря на природу кицуне, которая склонна к соблазну. По крайней мере, до тех пор, пока не найдётся достойная преемница, — объясняла богиня. — Ты потерял сознание в горячей воде, и Яэ погрузилась в твоё сознание, где и произошла та… близость, о которой ты помнишь. Сама же она на деле мирно спала рядом, соблюдая свой долг, но при этом управляя твоим сновидением. После этих слов Макото замолчала, раздумывая над чем-то, и продолжила, а я внимательно слушал единственного свидетеля той ночи. — Думаю, это и есть та самая «награда» и «бонус», о которых она упоминала не раз. Возможно, она предпочла не раскрывать правду, чтобы понаблюдать за твоей реакцией и преподать урок – игра кицуне, если угодно. Но она точно знала, что я всё видела и что при первой возможности расскажу тебе всю правду. Это тоже стоит учитывать. Я замолчал, чувствуя, как камень, давивший на сердце, медленно откатывается в сторону, освобождая грудь от давящего груза стыда. Странная необъяснимая тревога, появившаяся в тот день, и последние напутствия Яэ теперь обретают больший смысл. С одной стороны, облегчение от того, что всё оказалось сном, захлёстывало меня волной, смывая сомнения и неловкость. С другой – мысль о том, что Яэ так искусно поиграла с моими чувствами, оставляла горький привкус. Но, проведя с ней достаточно времени, я начал понимать: её методы, хоть и жестокие порой, несли в себе глубокий смысл. Это был урок – учиться контролировать себя, особенно своё сознание, не поддаваться иллюзиям и не верить первому же слову. Неприятно, да, но, возможно, именно такие испытания закаляют волю. Я должен принять это и не допустить подобных ошибок впредь. Однако мне стоит ещё осознать иное – несмотря на то, что всё произошло в сновидении, близость между нами была реальной в своём магическом отражении, и Яэ принимала в этом осознанное участие, пусть и в рамках искусно сотканной иллюзии. Так что нельзя в полной мере утверждать, что она лгала – скорее, она умолчала, скрывая правду за завесой своих лисьих уловок, оставив мне лишь обрывки истины. А я, дурак, не попытался сам всё вспомнить, не напряг память, не попытался даже хоть как-то вызвать Макото и расспросить её, а слепо поверил первым словам, как ребёнок, доверяющий сказке. Тц, что ж, этот промах станет для меня уроком. Макото, заметив мою задумчивость, слегка склонила голову, её глаза внимательно изучали моё лицо, и она тихо, с лёгкой ноткой интереса, спросила: — Кхм, Саша, скажи, ты не сильно злишься на Яэ за эту проделку? Такие вещи – в духе кицуне, их природа полна игр и уловок. В этот раз она могла слегка перегнуть палку, но, я уверена, она не имела злых намерений по отношению к тебе. Я выдохнул, копируя ухмылку Яэ – лёгкую, с лукавым блеском в глазах, и ответил мысленно, чувствуя, как уголки губ приподнимаются, а голос в голове звучит с мягкой иронией: — Да, надо признать, она меня знатно разыграла и сделала это довольно жестко, с её фирменным шармом. Но… я всё же уловил суть её урока. Да и сон, если так подумать, был не таким уж и плохим… Так что зла не держу. Хотя, — я усмехнулся. — Когда мы встретимся в следующий раз, я уж точно придумаю, как отплатить ей той же монетой. Урок – не урок, но просто так я не оставлю подобную хитрость с её стороны. Макото слегка улыбнулась, её губы дрогнули в едва заметной, но тёплой улыбке, и она кивнула с одобрением, её голос остался спокойным, но с лёгким удовлетворением: — Хм, следы общения с этой хитрой лисой видны на тебе невооружённым взглядом – в глазах мелькает тот же лукавый огонёк, что и у неё... Но я искренне рада, что ты сумел воспринять это с такой зрелостью, приняв урок, скрытый за такой проделкой. А твоя решимость выстроить ответный ход достойна уважения, однако, — улыбнулась она. — Хах, перехитрить кицуне, с их опытом обмана, – задача не из лёгких, уж поверь мне. У меня опыта общения с её предшественницей много, хоть большую часть вспомнить пока не получается. — Но с помощью Архонта всё возможно? — улыбнулся я, уголки губ приподнялись в лёгкой, почти мальчишеской ухмылке. — О, разумеется, — ответила она, её губы тронула хитрая, но улыбка. Я кивнул, чувствуя, как напряжение растворяется, и перевёл разговор на насущные дела, решив отложить планы мести на потом: — Ладно, оставим это. Давай лучше вернёмся к твоей душе. Ты ведь была рядом всё это время? Макото снова склонила голову, её пальцы с достоинством опустились на зонтик, и она тихо, с лёгкой задумчивостью, вздохнула. — Да, я была рядом во время всех твоих разговоров с Эи и полностью поддерживаю её подход, касаемо меня – не вмешиваться и разобраться, что я такое на самом деле. Мне было так радостно снова увидеть сестру, услышать её голос… Но я разделяю её опасения – моё «воскрешение» может оказаться временным и вовсе обманчивым. — Ты тоже в это веришь? В то, что ты не настоящая Макото? Богиня пожала плечами. — Пока сложно что-либо утверждать наверняка. Нужно время и нужны ответы, которые мы точно сумеем найти в Сумеру. Направление, которое вы выбрали, абсолютно верное. Сакура действительно была создана по образу Ирминсуля, как личное древо только для нужд Инадзумы. Если кто-то и знает ответ, что я такое, то это дендро Архонт – даже если это будет её преемница, — добавила она и продолжила. — Я слышала про Руккхадевату, но кто знает, вдруг в Ирминсуле сейчас тоже спит частичка её души, как моя, которую можно… Ну, скажем, аккуратно «позаимствовать», как ты уже «позаимствовал» меня? — она мило рассмеялась, её глаза блеснули от веселья, хотя мне это казалось странным. — И тебя это устраивает? — угрюмо спросил я, чувствуя, как настроение снова падает, и бросил быстрый взгляд на мостик, где задумчивый Бернард стоял у штурвала, а Шичиро возился в каюте с открытой дверью, видимо, наводя порядок. — О чём ты? — недоумевающе склонила голову Макото, её улыбка угасла, и она посмотрела на меня с лёгким беспокойством. — Я говорю о твоём положении, — пояснил я, опираясь на борт и глядя ей в глаза. — Ты не принадлежишь ни земле, ни небу. Это ведь даже жизнью назвать нельзя. Ты связана с практически незнакомым человеком такими крепкими узами и ограничена во всём... Вдруг меня ударили зонтиком по плечу, но тот прошёл насквозь, лишь слегка кольнув в месте удара, оставив лёгкое покалывание. Макото, с лёгким укором в глазах, держала зонт в левой руке, её голос стал спокойным, но с ноткой обиды: — Эй, мы ведь уже обсуждали это тем вечером, помнишь? — сказала она, чуть повысив голос, но тут же смягчилась. — Из-за нашей связи я знаю тебя лучше, чем кого-либо другого. Если бы я была настоящей Макото, может, и волновалась бы из-за этого, но у меня даже таких мыслей нет! Пойми, я давно смирилась и приняла своё положение. Я не человек, да и, скорее всего, не душа – просто духовная энергия, принявшая облик Макото и хранящая часть её памяти. Мы с Эи когда-то экспериментировали с такими вещами, создавали копии личностей… — её взгляд опустился, словно она погрузилась в воспоминания. — И, возможно, если ты научишься управлять этой силой, сможешь избавиться от меня, если я тебе надоем, забрав все мои воспоминания… — Не говори глупостей, — прервал я её, хмурясь и сжав кулаки на перилах, чувствуя, как внутри вскипает протест. Меня ещё раз ударили зонтиком по плечу, и её улыбка вернулась, мягкая и успокаивающая. — Тогда перестань накручивать себя и не думай, как мне живётся, будучи с тобой связанной, — сказала она, опираясь на борт рядом со мной, её тон стал тёплым. — Если тебе от этого легче, представляй меня как… ну, скажем, милое психическое расстройство! Я не обижусь, главное, чтобы ты чувствовал себя лучше. — Но помимо воспоминаний у тебя же остались твои прошлые желания и мечты… — добавил я, не отводя взгляда от моря, пытаясь уловить смысл её слов. Снова удар зонтом, лёгкий и почти игривый, с лёгким шорохом воздуха. — С тех пор утекло столько воды, что из прошлого мало что осталось важным, — вздохнула она, положив руки на борт и глядя на закат. — Об Эи я позабочусь сама, и она непременно исправит свои ошибки, станет достойным правителем Инадзумы – другого варианта быть не может! Прошлое меня не тяготит так сильно, как тебе кажется. А мечты и желания? Они у меня есть, и даже в таком странном положении их можно воплотить. Мне понадобится твоя помощь, но не сейчас. Сначала давай разберёмся, что вообще произошло и какую силу ты получил от Сакуры. Ты не стал архонтом, но в тебе явно просыпаются черты, которые были мне присущи. Энергия Священной Сакуры оставила на тебе свой яркий след. — Хорошо, я понял, — выдохнул я, снова опираясь руками о борт и вдыхая прохладный воздух, чувствуя, как напряжение спадает, хотя логику Архонта мне, похоже, ещё предстоит постичь. — Больше не буду поднимать эту тему, — добавил я, кивая самому себе, словно закрепляя решение. — Вот и славно! — откликнулась она, её голос был мягким. Между нами на какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая только шумом воды, хлопком парусов и далёким криком чаек. Мы просто стояли у борта, глядя на море, где закат отражался в воде золотыми и пурпурными бликами, каждый погружённый в свои мысли. Совсем не так я представлял разговор с бывшим архонтом после долгой разлуки – ожидал чего-то более торжественного, а получил смесь неловкости, откровений и тёплой поддержки. — Уже темнеет. Лучше пойди в каюту, а то твой друг у штурвала уже косится на тебя, будто ты с призраками болтаешь! — заметила Макото, указав взглядом на корму, её тон был полон лёгкой насмешки. Я повернул голову и уловил подозрительный взгляд Бернарда, который тут же отвёл глаза, делая вид, что занят штурвалом. Неловкость обожгла щеки, и я понял, что зрелище и правда могло показаться странным, особенно для аристократа, привыкшего к порядку. — Да, наверное, пора идти, — прошептал я, отлепляясь от борта и выпрямляя спину, ощущая лёгкую усталость. — Иди, а я останусь здесь. Море сегодня такое красивое… — сказала она, её фигура замерла у перил, растворяясь в сумерках с мечтательной улыбкой, пока её взгляд уплывал за горизонт.

***

На следующее утро Бернард, который по своей воле стал вторым капитаном нашего судна, спустился в каюту и разбудил нас с Аруном, сообщив, что мы временно сели на мель, прячась от морских патрулей комиссии Тэнрё. Вначале я ничего не понимал, с трудом вырываясь из приятного и уютного сна. Однако, вскоре выйдя наружу и осмотревшись, я увидел собственными глазами небольшие корабли с фиолетовыми парусами. Два из них угрожающе курсировали далеко вдали между скалистыми островами, но не приближались к нам. Шичиро клятвенно заверил нас, что всё в полном порядке и что патрули должны быть там в это время, следя за морским путем до обеда. И именно до этого времени мы должны находится на небольшом островке посреди синего моря, ожидая нужного момента. Сам остров имел большой высокий пригорок в центре и около десятка деревьев, растущих в самых разных местах. Благодаря этому наше судно с убранными парусами не должно было привлекать внимание со стороны. Пока было время, я решил прогуляться по острову. Шичиро не возражал, так как этот кусок земли был небольшим и ему хорошо знаком. Здесь невозможно было заблудиться. Конечно, можно было остаться на корабле, как сделал Арун, не желая надолго оставлять свой груз без присмотра, но такая возможность погулять по небольшому острову посреди моря не представлялась часто, и я решил воспользоваться ею. В кой-то веки можно было просто прогуляться по песочку и на цветастые ракушки, лежащие на берегу прямо под ногами, посмотреть. Погода была солнечной и приятно согревала, чего особенно не хватало после холодной и вонючей каюты рыбацкого судна. Гуляя по берегу и любуясь морскими видами, я желал, чтобы облака не закрыли солнце хотя бы до обеда, когда мы должны были отплыть. Но наши желания не обязаны исполняться, и уже через пару часов солнце всё-таки скрылось за густыми облаками, которые медленно, но верно заполоняли собой всё небо. Я всё это время просто отдыхал, найдя себе укромное место на другой стороне острова. Изначально я надеялся поговорить с Макото, хотя бы на повседневные темы, но она не появлялась со вчерашнего вечера. Я не мог контролировать её появление, но может быть, это и к лучшему. Мысль о том, что я держу кого-то рядом с собой против его воли, вызывала у меня отвращение. Поэтому я спокойно отнесся к пропаже Макото, но жалел, когда столкнулся с чем-то непонятным и не мог узнать, что же я увидел. Благо, коренные жители знали многое и могли просветить иностранца. — Маленькая девочка в кимоно и с длинными волосами? — изумлённо переспросил Шичиро, сидя на ступеньках к мостику и удивленно смотря на меня. Мой рассказ о таинственной встрече вызвал его интерес. — Да, я увидел её на пригорке, когда шёл обратно, — ответил я, кивая. — Она стояла около дерева и смотрела на исчезающее солнце. Как только заметила меня, тут же убежала, но найти её я не сумел. Я подумал, может быть, вы видели её здесь. — К-хм, маленькие девочки не живут на островах вдали от материковой части, — задумчиво сказал рыбак. — Это, возможно, Сузурико. Это такой дух, который появляется на берегах и в море. Я видел её только раз. Не стоит беспокоиться. Сузурико хороший ёкай, она помогает людям, предупреждает о приближении опасности и спасает утопающих. Не нужно её бояться. — То есть, к нам приближается опасность? Облака на небе стали темнеть, а вдали, откуда мы приплыли, надвигалась кромешная тьма, периодически разбавляемая раскатами грома. Одно радовало – ветер дул в другую сторону, и надвигающийся шторм не должен был нас задеть. — Эм… Не думаю, — неуверенно ответил Шичиро. — Вы всё же случайно увидели её в несвойственном для неё месте. Вообще всякое может случиться, но давайте надеяться, что всё обойдется. Мы уже почти на месте. Осталось всего полдня пути, и даже если наткнемся на шторм, мы справимся. Главное сейчас – подобрать время, когда патрулирующие корабли уйдут из этого района, чтобы мы могли проскользнуть мимо них. — Хорошо. Скоро продолжим путь? — Часа через два в лучшем случае, а так я внимательно наблюдаю за кораблями комиссии и сообщу, если что-то поменяется. Без вас не уплывём, не переживайте, — робко улыбнулся Шичиро. Я кивнул, но от греха подальше всё же отправился обратно в каюту.

***

Прибытие на Ватацуми произошло ночью и было неожиданным. Тишина, царившая над палубой, внезапно разорвалась резким скрипом дерева, когда корабль мягко ткнулся в песчаный берег, а затем в каюту, где дежурил Бернард, внезапно ворвался шум – дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену и отозвавшись гулким эхом в тесном пространстве. В проёме возник Шичиро, его лицо, освещённое слабым светом масляной лампы, было напряжённым, а рядом с ним стоял неизвестный самурай в бордово-чёрном снаряжении. Высокий и худощавый, мужчина выглядел лет на сорок, его угрюмое лицо, покрытое лёгкой щетиной и морщинами усталости, казалось высеченным из камня, а короткая катана в его руке поблёскивала в полумраке, отражая дрожащие тени. Он внимательно осмотрел всех находящихся внутри – меня, всё ещё полусонного, Аруна, укутанного в одеяло, и Бернарда, стоящего с прямой спиной, – его взгляд был холодным и пронизывающим, как северный ветер. Вскоре он покинул каюту, оставив за собой запах кожи и металла, и коротко бросил, не оборачиваясь: — «Никому не покидать это место, пока корабль стоит у берега». Я не успел ничего понять, как они с Шичиро исчезли за дверью, её скрип затерялся в ночной тишине, но мне повезло, что рядом были товарищи, уже бывавшие на Ватацуми и готовые пролить свет на происходящее. — Местное сопротивление, — начал объяснять Бернард, его голос, мягкий, но с ноткой аристократической уверенности, эхом отражался от деревянных стен, пока он доставал из своей сумки чёрное пальто, потёртое на рукавах, но всё ещё элегантное, и укутывался в него, словно в мантию. — Они разрешают чужим кораблям перевозить людей с других островов в Сумеру, но попасть на сам Ватацуми – задача не из лёгких. У них здесь своя береговая защита, выстроенная с хитростью и упорством, которая уже давно не даёт врагу провести успешную морскую высадку. Местные ребята, поверь, очень настороженно относятся к каждому постороннему, оказавшемуся на их побережье. — Они берут деньги с судна за разрешение на проход и тщательно проверяют пассажиров, — добавил Арун, его голос звучал хрипло, прерываемый заразительным зевком, который растянулся, обнажая зубы, пока он потягивался, укутанный в грубое одеяло с выцветшим узором. — Всё как в старые добрые времена, только теперь с ещё большим рвением. — Да-а… — кивнул Бернард, его собственный зевок, сдержанный, но не менее искренний, вырвался наружу, пока он поправлял воротник пальто. — Я слышал, у них есть список тех, кого выпускать нельзя. Это, в основном, местные чиновники и известные деятели, которых они потом обменивают на своих людей, словно фигуры на шахматной доске. Но нам не о чем беспокоиться – мы не попадаем под их категории. Так что можете спать спокойно, друзья мои, ночь длинная. — На остров посмотреть не получится? — спросил я, с трудом удерживая глаза открытыми, веки тяжёлые, как мокрый песок, опускались, а голос дрожал от усталости, пока я смотрел на тусклый свет, пробивающийся сквозь щели в двери. — Можно, но только на расстоянии, разрешённом местной стражей, — ответил аристократ, его тон стал чуть мягче, словно он пытался утешить меня, пока он указывал на тёмное окно, за которым едва угадывались очертания берега. — Сейчас ночь, и я сильно сомневаюсь, что ты разглядишь что-то путное, если выберешься на палубу. Ватацуми — очень красивый остров, его берега украшены коралловыми пляжами и густыми лесами, но его истинная прелесть раскрывается днём или под мягким вечерним светом. А ещё лучше дождаться, когда война на островах утихнет — тогда ты сможешь насладиться им в полной мере. — На мой взгляд, Порт-Ормос всё же покрасивее этого места, — тихо высказался Арун, его слова были едва слышны, пока он плотнее заворачивался в одеяла, их края шуршали, касаясь пола, и его глаза блестели от предвкушения. — Жду с нетерпением, когда мы наконец причалим туда… — Это да, — согласился Бернард, его голос оживился, наполняясь теплом воспоминаний, пока он опирался на стол, покрытый царапинами и пятнами солёной воды. — Атмосфера там поистине незабываемая. Просторные базары, где воздух пропитан запахами специй и свежей выпечки, и кухня – архонты, таких богатых вкусов я не встречал даже в Ли Юэ, где мне довелось побывать в молодости. Там каждый уголок дышит жизнью, а торговцы спорят так громко, что слышишь их за квартал! Слушая монотонный, но успокаивающий голос Бернарда о его приключениях, я начал засыпать, веки тяжелили, убаюканные шорохом волн. Но заснуть не дали – вернулся самурай. Его шаги прогремели по лестнице, дверь распахнулась с резким скрипом, и в проёме возникла его худощавая фигура в бордово-чёрном снаряжении. — Ты! — рявкнул он, указав на меня пальцем. — Вставай и выходи. Немедленно. Приказ Божественной жрицы. Остальные остаются здесь… Мысли закружились: похоже, поспать сегодня у меня вряд ли удастся.