«Чонгуку было скучно»

___________________________

Экскурсия по Сеулу оказалась не слишком интересной. Почти каждый ученик в глубине души ждал наступления вечера, когда можно будет тихо сбежать в ночной город. Другие толпились компаниями, обсуждая, что будут пить. Девочки строили глазки мальчикам, мальчики пытались выглядеть как можно круче перед девочками. В отель они заселились к семи часам вечера. Их быстро расселили по двое в номера, позволив самим решить, кто с кем хочет жить, с одним лишь условием: мальчики и девочки отдельно. — Будем вместе, — заявил Чимин, потянув Чонгука за рукав толстовки. Он не спрашивал, а констатировал. — Ммм, — задумчиво промычал Чонгук. Он-то как раз планировал поселиться с Тэхёном, подальше от греха. То есть, конечно, ему безумно хотелось провести эту ночь с Чимином, но он не был уверен, что сможет сдержаться и снова не наброситься на него с поцелуями. В четырёх стенах удерживать себя в руках будет сложно. Чонгук боялся. Боялся своих чувств. Он уже смирился с их существованием, но они по-прежнему пугали его. Впервые влюбиться — разве это не должно пугать? К тому же, он ужасно боялся быть отвергнутым Чимином. Несмотря на уверенность Тэхёна, что Чонгук ему тоже нравится, он не очень-то верил в это. Сам он не замечал особых знаков внимания, хотя очень хотел бы. Чимин же, не дожидаясь ответа, уже взял ключ от номера и потянул Чонгука за собой, предлагая занести вещи. Номер был простым и скромным. Бюджет школы не позволял шикануть. Но всё было достаточно чисто и аккуратно. Комната метров десять, две кровати, стоящие близко друг к другу, с узким проходом между ними. И крошечная ванная комната, с трудом вмещавшая душ, туалет и раковину. — Я пойду сразу в душ, — объявил Чимин, подхватывая с кровати приготовленное полотенце и скрываясь за дверью ванной. Через несколько секунд Чонгук услышал шум воды. Он бросил свой рюкзак в угол и тяжело рухнул на кровать у окна. Чёрт, он устал. Не делал ничего особенного, но тело казалось свинцовым. Сейчас он с огромным удовольствием просто вырубился бы. Он закрыл глаза, погружаясь в приятную дремоту. Сквозь сон ему почудилось, что его кто-то зовёт, но голос был приглушённым, будто не здесь. Чонгук и вправду успел ненадолго уснуть, пока телефон в кармане джинс противно не завибрировал, вырывая его из объятий Морфея. Он резко открыл глаза и увидел перед собой Чимина. Тот сидел на краю кровати, склонившись к его лицу. Непростительно близко. Волосы Чимина были мокрыми, и маленькие капельки воды бесшумно стекали по его лбу и щекам. Он был слегка розовым от горячей воды и выглядел до невозможности притягательно. Чонгук молча любовался. — Я думал, ты уснул, — улыбнулся Чимин. — Выхожу из душа, говорю тебе, а ты не отвечаешь. — Что ты говорил? — Чонгук продолжал разглядывать его, бессовестно взяв того за руку и положив себе на грудь. Чимин проследил взглядом за этим действием, но руку не убрал. — Я спрашивал, что будем делать? — Чимин провёл пальцами по влажным волосам, зачёсывая их назад. — Я, вообще-то, хотел кое-что предложить, но только если ты захочешь. — Что? — Чонгук чувствовал себя лениво и блаженно. Ладонь Чимина на его груди вызывала приятное тепло. — Я... в общем, я достал ликёр. — Что достал? — Чонгук приподнялся на локтях. Чимин убрал руку, встал и полез в свой рюкзак, доставая оттуда бутылку с коричневой жидкостью. — Это шоколадный ликёр, — Чимин смущённо переводил взгляд с Гука на бутылку. — Он сладкий и вкусный. — Хочешь выпить? — Чонгук окончательно привстал. — Ты? — Ну, я же домой сегодня не вернусь. И да, хочу. Отметим нашу победу. А ликёр сладкий, не противный. Не хочешь? — Хочу! — Чонгук воодушевился. Выпить с Чимином — значит получить шанс снова поцеловать его. Сначала он подумал именно об этом. А потом мысленно дал себе подзатыльник и передумал. Нет, он не хочет пользоваться пьяным Чимином. Если уж целоваться, то так, чтобы Чимин всё помнил. — Класс! — Чимин широко улыбнулся, ставя бутылку на тумбочку. — Тогда я сгоняю за стаканами и возьму что-нибудь перекусить, ладно? Чонгук кивнул, а Чимин засиял ещё сильнее и выбежал из комнаты. Чонгук даже не успел его окликнуть. «Дурак! Волосы мокрые, простудится ещё», — с беспокойством подумал он. Решив, что в отсутствие Чимина тоже стоит освежиться, Чонгук взял своё полотенце и направился в ванную. Была уже середина октября, на улице стояла прохлада, но за день в дороге он успел вспотеть. Раздевшись, он забрался в тесную душевую кабинку. Струи горячей воды приятно били по коже, а в голове у него бушевала внутренняя война. С одной стороны, ему дико хотелось посмотреть, на что способен выпивший Чимин, если Чонгук к нему пристанет. По-настоящему пристанет. С поцелуями в губы, в шею, в эти соблазнительные ключицы. Он бы пустил в ход руки, поглаживая всё его тело, пока Чимин не начал бы извиваться под его прикосновениями. Ему бы хотелось сорвать с его губ тихий стон. Ещё больше — увидеть, как Чимин твердеет от его ласк. Очень хотелось возбудить его и посмотреть, как далеко тот сможет зайти. С другой стороны, Чонгук не хотел всего этого в пьяном угаре. Он хотел целовать его и ласкать трезвым. Чтобы Чимин терял голову именно от него, а не от алкоголя. Чонгук был по-настоящему влюблён. С третьей стороны (а такая тоже бывает), все эти картины в его воображении заметно возбудили его. — Вот же блять! — процедил он сквозь зубы. Ему очень не хотелось дрочить здесь и сейчас, когда Чимин в любой момент мог вернуться и услышать всё это. Поэтому он включил только холодную воду, чтобы остудить свой пыл. Приведя себя в порядок, Чонгук понял, что забыл взять с собой запасную футболку и шорты. Надевать на чистое тело уличную одежду не хотелось, поэтому он, недолго думая, обмотал полотенце вокруг бёдер и вышел в комнату, направляясь к своему рюкзаку. За спиной послышался лёгкий стук и тихое «ой». Чонгук обернулся и увидел Чимина, который замер с бутылкой ликёра в одной руке и парой чайных кружек в другой. Чимин смотрел на него широко раскрытыми глазами, взгляд его скользил по рукам Чонгука, его животу, шее. Чонгук не спешил одеваться. Реакция Чимина ему нравилась. Он прекрасно понимал, что выглядит достаточно эротично: капли воды стекали по шее на широкую грудь, теряясь в тёмных волосах ниже пупка. Полотенце сидело опасно низко на тазобедренных косточках, и казалось, вот-вот оно соскользнет от одного неловкого движения. Чимин наблюдал за этим несколько секунд, пока не опомнился и не отвернулся, торопливо наливая ликёр в кружки. — У них не было бокалов, я смог найти только это, — почему-то пояснил он. Чонгук всё же надел футболку и шорты на голое тело. Он смотрел на Чимина и думал: «Он так смотрел, потому что я ему нравлюсь? Или просто не ожидал увидеть друга почти голым?» Парни устроились на кровати, прислонившись к стене, каждый с кружкой ликёра в руке. — За победу? — весело предложил Чимин. Чонгук поддержал, и они выпили. Он поморщился от приторной сладости. Чонгук не был поклонником таких напитков. Чимину же, похоже, нравилось. Они пили и болтали, заедая снеками. Всё бы хорошо, но Чимин казался Чонгуку каким-то напряжённым. Он смеялся громче обычного, вздрагивал от его движений и бросал странные, быстрые взгляды то ему в глаза, то на его кружку. И как только видел, что она наполовину пуста, тут же подливал ещё, несмотря на слабые протесты Чонгука. Казалось, Чимину было всё равно. Где-то через полчаса их уже изрядно развезло. Ликёр, хоть и сладкий, был крепким. Чонгук чувствовал приятную лёгкость, забыл о своих терзаниях и просто наслаждался общением. — Кстати, почему ты перекрасился? — спросил Чонгук, набивая рот пончиком. — Не знаю, — пожал плечами Чимин. — Захотелось. Думаю, мне идёт светлый. И это бесит моего отца, потому что, по его мнению, мужчины не красят волосы. — Тебе очень идёт, — кивнул Чонгук. — Так ты устроил бунт? — Что-то вроде того. Сам не знаю, как осмелился, но в последнее время... я стал чаще спорить с ним, защищать себя. Этот цвет — мой вызов ему. Возможность показать, что я могу делать то, что хочу. Глупо, наверное. — Нет, совсем не глупо, Чимин. Ты молодец, что отстаиваешь своё. Может, так он ослабит хватку и перестанет тебя заёбывать. — Вряд ли. Только если я не сбегу. — Так давай сбежим? — Не шути так. — Я не шучу, — Чонгук внимательно посмотрел ему в глаза. — Можем после окончания школы. Меня ничто не держит в Пусане, матери будет всё равно. Ты освободишься из отцовской тюрьмы. — Ага, и где мы будем жить? — Чимин рассмеялся, не принимая его всерьёз. — Сначала у Хосока с Джином, они же тоже переедут в Сеул. Побудем у них, пока не найдём подработку и не снимем своё жильё. Я поступать не собираюсь, найду работу. А ты... ты умный и талантливый, сможешь поступить на журфак, получить стипендию. Деньги отца на учёбу не понадобятся. А я буду работать, плюс мой отец присылает каждый месяц деньги. Хватит на двоих. Чонгук говорил это с такой уверенностью, будто всё уже было решено. Он и правда давно планировал это в одиночку, надеясь, что отец всё-таки заберёт его в Америку. Но мысль о том, чтобы начать новую жизнь в Сеуле с Чимином, казалась ему в тысячу раз прекраснее. Чимин слушал, закусив губу и глядя в одну точку. — Так что подумай, — продолжил Чонгук. — До выпуска ещё есть время. Я знаю, это не то будущее, которое ты себе представлял. Но ты можешь сделать его таким, каким захочешь, а не таким, как видит твой отец. — Чонгук? — тихо и вопросительно позвал Чимин. — М? — Я хочу тебя поцеловать. Можно? Чонгук аж обомлел. Он никак не ожидал такого. Он внимательно посмотрел на Чимина, ища в его глазах насмешку или подвох. Но не нашёл. Поэтому просто кивнул, боясь проронить слово. Чимин взял его кружку и поставил вместе со своей на тумбочку. Несмело приблизился, опаляя его лицо горячим дыханием с запахом шоколада и алкоголя. Непростительно близко. Непозволительно дурманяще. Слишком нереально. Чонгук задержал дыхание, глядя на его пухлые губы. Чимин закрыл глаза и поцеловал его. Сам. Первый. Чонгука. В губы. Чонгук шумно выдохнул носом и тоже закрыл глаза. Сейчас он отдавал инициативу Чимину, сгорая от любопытства, что же тот будет делать. Теперь Чимин не отвертится. Теперь он сам начал это и должен нести ответственность. А Чимин, похоже, был не против ответственности. Он настойчивее надавил губами, и Чонгук приоткрыл рот, позволяя ему делать что угодно. И Чимин делал. Он провёл языком по его губе, вырывая у Чонгука немой стон. Слегка прикусил его нижнюю губу и тут же зализал укус. «Слишком развратно для ангела», — пронеслось в голове у Чонгука. Чимин посасывал его губу, проник языком в рот, встречаясь с его языком. И тут Чонгук не выдержал и сдавленно простонал ему в рот. Чимин не отрывался, он настойчивее прижимался, посасывая уже его язык. Это было совсем уж развратно. Настолько, что разум Чонгука вытекал из головы, а член предательски пульсировал от нарастающего возбуждения. Чонгук мигом представил, как Чимин посасывает так не его язык, а кое-что другое. От этой мысли уши загорелись огнём, в груди стало тесно, а руки сами потянулись к его талии, чтобы прижать его ближе. Чимин с лёгкостью поддался и прильнул к нему всей грудью. Он орудовал языком, посасывал губы, кусал их и тут же зализывал. Чонгука окончательно развезло. Он сильно сжимал его бока, выдавая своё нетерпение. И тут из груди Чимина вырвался совсем слабый, но слышимый стон. С этого момента крыша поехала окончательно. Сейчас Чонгук не собирался останавливаться. Сейчас он собирался сожрать Чимина целиком без остатка. Потому что это было слишком вкусно. Слишком развратно. А Чимин, похоже, и не думал останавливаться. Не прерывая поцелуй, он уселся ему на бёдра, прижимаясь своим тонким телом. Чонгук замер. Он теперь отчётливо чувствовал своим животом ответное возбуждение Чимина. Боги! У Чимина встал! Чимин хочет его! Хочет Чонгука! И казалось бы — вот он, зелёный свет. Делай с ним что пожелаешь. Но Чонгук был влюблён. Поэтому, несмотря на всё своё желание, которое сейчас так же явно упиралось в Чимина, он оторвал его от себя, чуть отодвинув, но не снимая с колен. — Чимин, не надо, — хрипло прошептал он. — Ты пожалеешь. — Почему я должен жалеть? — в глазах Чимина мелькнул испуг. — Потому что... ты пьян. Ты не понимаешь, что делаешь... — Я не пьян, Чонгук, — Чимин снова потянулся к нему, но Чонгук крепко держал его за бока. — Я даже одной кружки не допил. Чонгук смотрел на него непонимающе, всё ещё сжимая его в своих руках. — И я не пожалею. Я совершенно точно знаю, что хочу этого. И я не забуду. Я отлично помню всё, как и тот поцелуй у тебя дома. Чонгук шумно дышал. Слова Чимина будто хлестали его по лицу, давая понять, что Чимин хочет его и всё помнит. — Прости, я соврал тогда. Мне было стыдно. Я думал, ты просто прикалываешься или тоже пьян. И... я так хотел снова поцеловать тебя, но не получалось. Я решил... во что бы то ни стало сделать это сегодня. Поэтому... прости! Я хотел напоить тебя, чтобы ты снова мог меня поцеловать. Чимин с каждым словом становился всё краснее. У него горели щёки, уши, даже шея. — Ты решил меня напоить? — Чонгук чувствовал себя немного идиотом, не в силах сразу осознать, что всё это реально. — Прости! — Чимин опустил глаза. — Это глупо, но Тэхён сказал, что так ты расслабишься. — Тэхён сказал? — Чонгук от удивления раскрыл глаза ещё шире. — Да, — Чимин выдохнул и набрал в лёгкие воздуха, чтобы выдать то, что окончательно снесло Чонгуку крышу. — Тэхён сказал, что я нравлюсь тебе... не как друг. И ты мне тоже. Я так долго пытался привлечь твоё внимание, а ты так странно на меня смотрел. Потом ты поцеловал меня, и я стал надеяться, хотя и струсил. А потом Тэхён сказал, что ты влюбился. И я стал замечать, как ты часто смотришь. Потом тот поцелуй после выступления. Я спросил тогда, но ты ушёл. Я снова струсил, думал, Тэхён ошибся. Ну правда, как ты мог влюбиться в меня... такого. Но ты сейчас говорил такие слова о том, чтобы сбежать и жить вместе, и я не выдержал. Прости! Прости меня, я дурак. Чимин попытался сползти с его колен, но Чонгук не отпустил. — Чонгук, пусти, я хочу уйти, мне стыдно. Я всё испортил. — Ты и правда дурак что ли? — Чонгук говорил тихо, но очень уверенно. — Я же без ума от тебя, Чимин. Я с самого первого дня схожу с ума. Хочешь правду? Чимин несмело кивнул. — Я влюбился сразу, сам не понял сначала. Но я чуть не сдох, когда увидел тебя — такого красивого. Потом мы тебя пригласили, а ты не пришёл. Но прислал то смс... про свою задницу. И я о ней думал. И, прости, я после того смс дрочил на тебя в ванной. Это грубо, но ты сам виноват, потому что был таким... Хотя это смс было не мне. У тебя там какой-то Шуга-хён, наверное, про него. И это бесит. Потому что я каждый день думал о тебе. Я так давно хотел поцеловать тебя и тогда, у меня дома, не выдержал. А сейчас ты говоришь мне всё это, а я понимаю, что трус — это я. Это я должен был признаться, пока ты не стал думать о руках того хёна на своей заднице. Знаешь, это бесит, потому что сейчас именно мои руки на твоей заднице. В подтверждение он положил ладони Чимину на бёдра, провёл по ним и остановился на округлой попе, слегка сжав её. — Это... такое признание? — Чимин выгнулся от прикосновения. — Да! Да, Чимин, это признание! — Чонгук заговорил громче от нахлынувших нервов. — Ты мне нравишься! Давно! Сразу! Я хочу тебя и хочу быть с тобой! — И я, — Чимин сегодня был невероятно смел. Он смущался, но Чонгук про себя подумал, что Чимин куда смелее его, раз начал этот разговор первым. Чонгук бы, наверное, ещё сто лет тянул. — А твой хён, этот... сахарный? — это всё ещё не давало Чонгуку покоя. Он ревновал и делить Чимина ни с кем не собирался. — Ты про Шугу? — Чимин неловко рассмеялся. — Двойка тебе по английскому, в его прозвище нет буквы «r». И это мой сводный брат, Мин Юнги. Ему двадцать семь, он от первого брака отца. У нас разные фамилии, Юнги взял фамилию своей мамы. Он тоже ненавидит отца, но он сильный. Отец с детства также управлял и приказывал брату, пытался отдать в медицинский, чтобы тот стал врачом и зарабатывал кучу денег. Но Юнги всегда бунтовал, ушел в андеграундный рэп, он крутой. Он давно послал отца и не общается с ним. Он мне очень помогает и поддерживает. Если бы не Юнги, я не знаю, как выносил бы отца. Но он просто мой брат. Брат. Чонгук даже не подумал о таком варианте, и теперь ему стало неловко за свою ревность. — Но то сообщение... про руки и всё такое? — не унимался он. — Ах, это, — Чимин поморщился. — Это я писал как раз Юнги, но случайно отправил тебе. И я писал... о тебе. Тогда, в мой первый день, у Тэхёна сел телефон, и ты дал мне свой, чтобы я записал номер. Я уже тогда... ну, залип. Особенно на твои руки. А потом ты написал, и я испугался, не знал, как отвечать. Ты выглядел таким крутым, а я ни разу не общался с такими парнями. Я просил совета у Юнги, что ответить. Он смеялся надо мной, и я ляпнул, что ты очень... горячий. И что я бы хотел видеть твои руки там... где они сейчас. Чимин говорил всё тише и краснел всё сильнее. А Чонгук улыбался всё шире с каждым его словом. Потому что выходило, что с самого начала Чимин думал о его руках. Всё было взаимно. С самого начала. И Чонгук ругал себя за то, что потратил столько времени из-за своей же нерешительности. — Чимин, — он выдохнул его имя прямо в губы. — Ты мне очень нравишься. Больше слов не потребовалось. Чимин сам потянулся к нему за поцелуем. Довольно жадно и нетерпеливо. Он явно устал ждать. Чонгук чувствовал это и прижимал его к себе всё теснее, его руки судорожно блуждали по спине Чимина, залезая под футболку, ощущая горячую кожу. Так пленительно. Так сводяще с ума. Чимин поддавался ласкам, сам прижимался ближе, сам терся о его бёдра, заставляя Чонгука сходить с ума с каждым движением. У того уже стоял колом, и каждое такое движение Чимина доводило его до экстаза. Чонгук мало что соображал, но всё равно удивлялся его смелости. Для девственника он был очень раскрепощён. И для стеснительного Чимина — слишком развратен. Чимина привычно было видеть застенчивым, а не таким: сидящим на его члене, трущимся о него и целующим его — мокро, жарко, с громкими причмокиваниями. Чонгук протолкнул ладони под резинку его спортивных штанов, сразу сжав половинки круглой задницы и сам застонав от такой доступности. Ещё вчера он не смел и мечтать о таком. Точнее, мечтал, но только наедине с собой в душе. А сейчас всё было реально. И гораздо горячее, и развратнее, чем в его самых смелых фантазиях. Чимин в ответ опустил свою ладонь на его член и осторожно, но очень ощутимо погладил через шорты. Чонгук непроизвольно подался бёдрами вверх, подставляясь под ласку, и сам толкнулся в его руку. Терпеть уже было невыносимо. — Ммм, Чимин, — он выдохнул ему в рот и вдруг вспомнил. — А ты помнишь, что должен мне желание? — Д-да, — Чимин и сам был на взводе. — Что ты хочешь? Чонгук хотел его, это было очевидно. Но сейчас он произнёс вслух то, что должно было случиться до того, как они зайдут дальше. — Встречайся со мной. Будь моим парнем. Я этого хочу. — Ты мог и не тратить желание, — Чимин засмеялся по-доброму, второй рукой проводя по его щеке, потому что первую убирать с его члена не собирался. — Я и так показал, что сам этого хочу. Да, Чонгук, я буду с тобой встречаться. — Хорошо, — Чонгук улыбнулся в ответ. — Потому что я, вроде как, впервые хочу всё сделать правильно. Чтобы... чтобы это было лучшим для тебя. Чтобы тебе всё понравилось. — Чонгук, всё будет правильно, потому что это будешь ты, — Чимин смотрел на него с такой открытостью, что у Чонгука сжалось сердце. — Я давно хочу и готов. Волнуюсь, конечно, потому что это впервые. Но я совершенно уверен в том, что делаю. И в тебе тоже. Чонгук тяжело дышал — и от возбуждения, и от переполнившей его нежности. Чимин был таким смелым и открытым. Говорил всё так прямо, что сердце сжималось от любви. Чимин, этот вечно стеснительный парень, оказался куда смелее его, опытного. Видимо, в любви все эти правила не работали. Чонгук был счастлив. Он снова поцеловал его, уже нежно и тягуче. Ему так хотелось сделать Чимину хорошо, позаботиться о нём. Он был у Чимина первым. Эта мысль волновала и манила. Ему нравилось делить это первое чувство с Паком. Потому что хоть у Чонгука и был опыт, но влюблялся он тоже впервые. Чонгук подхватил Чимина и уложил его на спину, сам нависнув сверху. Он покрывал его лицо короткими, частыми поцелуями — в губы, в скулы, в чуть пухлые щёки. Его губы скользнули к уху, затем перешли на шею, пахнущую апельсином. Он слегка укусил нежную кожу и тут же зализал укус. Всё его тело прижималось к Чимину, он раздвинул его ноги руками и лёг между ними, чувствуя, как их возбуждение встречается через тонкую ткань шорт. Он быстро скинул с себя футболку и помог сделать то же самое Чимину. Тот был удивительно послушным, позволяя делать с собой всё, что угодно, доверяя ему безгранично. Чонгук и сам немного волновался — он так хотел, чтобы Чимину было только приятно. Он покрывал поцелуями всё чиминово тело, о котором так долго мечтал. Он присасывался к коже на шее, кусал ключицы, водил языком ниже, задевая твёрдый сосок. Он ласкал его, покусывал, слыша, как дыхание Чимина срывается, и чувствуя, что тот боится быть громче. «Ничего, — с торжеством подумал Чонгук, — я ещё услышу твои стоны». Его язык опускался всё ниже, скользя по мягкому животу, который часто и нервно вздымался. Чонгук поддел пальцами резинку спортивных штанов Чимина и одним движением стянул их вниз, отбросив на пол. Чимин громко ахнул и в смущении отвёл глаза. «Такой стеснительный», — с нежностью подумал Чонгук. Он тут же снял и свои шорты, чтобы оказаться с ним наравне. Его взгляд блуждал по обнажённому телу Чимина. Такому невероятно красивому. Худощавому, с проступающими рёбрами, но с такими соблазнительными бёдрами и округлой, упругой попой, которая так и просилась, чтобы её шлёпали. Совершенный. Чонгук любовался им и думал, как же ему повезло, что это сокровище теперь его. Он устроился между его ног поудобнее. Его язык выписывал круги на нежной коже внутренней поверхности бедра, он целовал лобок. И, не отрывая взгляда от глаз Чимина, коснулся языком головки его члена, облизал её, а затем губы Чонгука плотно обхватили её. Чимин громко вскрикнул и резко запрокинул голову назад. Казалось, он совершенно терялся от таких ласк. Чонгук пользовался этим, начиная медленно посасывать. Ничего слишком агрессивного, всё очень нежно и дразняще. Он не старался взять глубже, лишь погружал в рот чувствительную головку, проводил языком, ласкал почти лениво, сжимал губы и слегка двигал головой. Он причмокивал громко, развратно, с наслаждением. Отпускал головку, вёл языком вниз по стволу, слегка посасывал мошонку. От этого Чимин непроизвольно вздрагивал и пытался свести ноги. Таких ощущений он ещё никогда не испытывал, его тело реагировало судорожными дёрганиями. А Чонгук наслаждался каждой его реакцией. Он закинул ноги Чимина себе на плечи, широкой ладонью обхватил его член и на этот раз резко и глубоко взял в рот, сразу начав активно двигать головой. Он чувствовал, как член упирается в заднюю стенку глотки, и сам от этого издавал гортанные стоны. Чимин, наконец, не выдержал и застонал — громко и звонко, своим высоким голосом, который сводил Чонгука с ума. Он дышал прерывисто и тяжело. Чонгук чувствовал, как всё тело Чимина напрягается, как он сам начинает непроизвольно толкаться в его рот. А Чонгук был только рад. Он заглатывал его полностью, задерживался в такой позиции, чувствуя полноту, и при этом осторожно сжимал мошонку, стимулируя её. — Чон... Чонгук! — голос Чимина сорвался на хрип. — Я сейчас кончу... пожалуйста, подожди... Но Чонгук не стал ждать. Он снова ускорил движения головой, активно работая языком по нежной головке. Спустя несколько секунд он почувствовал, как тело Чимина затряслось в оргазме, ощутил тёплую сперму у себя во рту, а его уши ласкал протяжный, срывающийся стон. Чонгук сглотнул всё, вызывая у Чимина новый вздох и слёзы на глазах. Он продолжал посасывать, но теперь уже нежно, помогая тому выжать из оргазма последние капли наслаждения, пока Чимин полностью не обмяк на кровати. Только тогда Чонгук отпустил член и приподнялся над ним, выравниваясь на уровне его глаз. Он улыбался, глядя на Чимина пронзительным, полным нежности взглядом. — Ну как ты? — сквозь улыбку спросил он. — А? — Чимин поднял на него затуманенный взгляд и смахнул потную чёлку со лба. — Я? Хорошо... очень хорошо. Чонгук улыбнулся ещё шире и потянулся к нему, чтобы поцеловать, но остановился в сантиметре от его губ. — Можно я тебя поцелую? Ты не против? — Почему я могу быть против? — Чимин даже брови удивлённо поднял. — Ну... — Чонгук смутился. — Во рту у меня только что был твой член. Ты кончил мне в рот, и я всё проглотил. Не уверен, что тебе сейчас будет приятно целоваться. — Чонгук! — Чимин пискнул и залился румянцем. — Это звучит так по-грязному! Даже после минета он оставался милашкой. Но вместо слов Чимин сам потянулся вперёд и поцеловал его, показывая, что ему нравится всё, что делает Чонгук. — Мне с тобой никогда не будет противно, — прошептал он, едва отрываясь от его губ. — Я с тобой на всё готов. Сердце Чонгука забилось громко и глухо, а волна нежности буквально разлилась по его венам. Он снова лёг на Чимина, прижимаясь к нему всё ещё твёрдым членом. Он целовал медленно, но глубоко, сразу впуская свой язык в его рот. Чимин крепко обнял Чонгука за шею, сам раздвинул ноги и обвил ими его бёдра, нетерпеливо елозя под ним и заставляя Чонгука постанывать прямо в рот. — Чимин-а... — с трудом выдохнул Чонгук. — Если ты будешь продолжать так себя вести, мне будет очень сложно сдерживаться. — А я и не хочу, чтобы ты сдерживался, — его голос дрожал от возбуждения. — Если ты ещё не понял, я сегодня готов на всё, Чонгук. Я хочу тебя... по-настоящему. По-взрослому. Просто будь со мной. Возьми меня. Чонгук сузил глаза, глядя на него. Чаша его терпения была переполнена. Таким смелым и откровенным Чимин не представлялся ему даже в самых смелых фантазиях. — Чонгук, пожалуйста, — Чимин говорил тихо, но настойчиво, продолжая извиваться под ним. — Я готов. Я смотрел видео, читал... У меня в рюкзаке есть смазка и презервативы. Чонгук округлил глаза. Этот невинный Пак Чимин действительно приехал в Сеул с твёрдым намерением соблазнить его. Запасся алкоголем, чтобы развязать ему язык. Смотрел порно, читал инструкции. И даже купил смазку и презервативы. Чимин оказался куда смелее и решительнее его. Чонгук даже не подумал бы обо всём этом. Но умолять его не приходилось. Он поднялся, быстрым движением схватил рюкзак Чимина, не стал копаться в карманах, а просто вытряхнул всё содержимое на пол. Подхватил упавшие тюбик смазки и полоску с пятью презервативами. Чонгук не мог сдержать ухмылки. Пять штук — это был явный перебор, Чимин слегка переоценил свои возможности на первый раз. Он сразу же вернулся на своё место между ног Чимина. — Я постараюсь быть максимально осторожным, — его голос стал серьёзным. — Но если будет больно, сразу же скажи, хорошо? Не молчи. Я остановлюсь или сделаю иначе. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Чимин кивнул и замер. Он смотрел на Чонгука, и в его глазах читалась лёгкая потерянность — он не знал, что ему делать. Чонгук это видел. Он погладил его по бедру и мягко сказал: «Просто расслабься. Я всё сделаю сам». Чимин снова кивнул, закусив губу. Чонгук вскрыл смазку с громким щелчком. Но прежде чем начать подготовку, он снова склонился и взял его член в руку, начиная ритмично водить, чтобы вернуть ему эрекцию. Одновременно с этим он попросил Чимина приподнять бёдра и подсунул под его таз подушку, чтобы было удобнее. Чонгук снова припал к его промежности языком, продолжая работать рукой. Он начал вылизывать его напряжённую дырочку, слыша, как Чимин хнычет и бормочет что-то неразборчивое о том, как это стыдно, но и как невероятно горячо. Чонгука заводили его собственные действия и мысль о том, что он будет первым. Его сильно возбуждала эта близость. Он пропихивал язык внутрь снова и снова, не желая отрываться. Но его собственный член требовал внимания. Собрав волю в кулак, Чонгук поднялся на колени, раздвинув ноги Чимина ещё шире. Он выдавил щедрую порцию смазки себе на пальцы и нанес её на его промежность. Чимин дёрнулся от прохладного прикосновения, но Чонгук тут же начал растирать её, согревая. Он прикусил губу в предвкушении и подвёл средний палец к его входу. Он посмотрел на Чимина в последний раз, ища подтверждения. Тот, с пунцовыми щеками, кивнул. Чонгук медленно, с бесконечной осторожностью, ввёл палец внутрь. Второй рукой он продолжал поглаживать его ногу, внутреннюю поверхность бедра, и время от времени нежно касался его члена, который снова стоял. — Ты как? — Чонгук ловил каждую эмоцию на его лице. — Нормально... вроде нормально, — Чимин стеснялся и старался не смотреть вниз. — Странное ощущение... но не больно. Чонгук кивнул. Он старался быть аккуратным, делать всё медленно и бережно, хотя всё его существо кричало о том, чтобы войти в него прямо сейчас и трахать до тех пор, пока он не кончит внутрь Чимина. Но он не мог. Не сейчас. Сейчас его целью было только удовольствие Чимина. Всё остальное они успеют потом. У них впереди была целая жизнь. Он медленно водил пальцем внутри, то вынимая его почти полностью, то снова погружая, массируя напряжённые мышцы. Он чувствовал, как Чимин пытается расслабиться, но иногда тело его предательски сжималось, пытаясь вытолкнуть непрошеного гостя. Чонгук продолжал его гладить, отвлекать разговорами и стимуляцией члена, осторожно растягивая его. Он снова выдавил смазки и ввёл уже два пальца. Чимин ахнул. — Больно? — Нет... не знаю, — Чимин всё ещё избегал его взгляда. — Не больно, но... неприятно. Как будто сейчас... обосрусь. Чимин прикрыл лицо ладонями, теряя контроль над своими словами. — Прости, я всё порчу, — пробормотал он. Чонгук продолжал двигать пальцами внутри него. Он лёг на него сверху, убрал руки Чимина с лица и нежно поцеловал. — Ты ничего не портишь, малыш. Ты такой молодец, Чимини. Такой красивый, а сейчас — особенно. Ты так заводишь меня, так хорошо стараешься, — он шептал прямо в его губы. — Такой послушный. Всё делаешь правильно. С каждым его словом Чимин расслаблялся всё больше. Он закрыл глаза и отдался ощущениям, позволяя Чонгуку делать с собой всё, что тот захочет. А Чонгуку сдерживаться было всё сложнее. Его руки дрожали от возбуждения и предвкушения. Он никогда не был особенно терпеливым в сексе, часто думал в первую очередь о собственном удовольствии. Но сейчас он настойчиво продолжал подготовку, неспешно трахая его пальцами, хотя чувствовал, что Чимин уже хорошо принимает его. Чонгук поцеловал его и ввёл уже три пальца. Чавкающий звук смазки делал атмосферу ещё более похабной. — Блять! — Чимин внезапно подпрыгнул под ним, извивался, и Чонгук на секунду испугался, что сделал ему больно. Но Чонгук просто добился своего. Сначала он осторожно растягивал его, а теперь целенаправленно искал пальцами ту самую точку. Он вынимал пальцы и резче входил ими обратно, прямо в простату. Чимин распахнул глаза, вцепился ему в плечи и застонал уже громко, на весь номер. Он что-то бормотал, очень неразборчиво. Чонгук с трудом разобрал что-то об Иисусе и о том, что сейчас этим Иисусом является сам Чонгук. А Чонгук продолжал резко трахать его пальцами, привстал и снова взялся за его член. Чимин извивался под ним, дёргался, пытался выскользнуть, но Чонгук не давал. Он хныкал и сам насаживался на его пальцы, совершенно растерянный. Его волосы слиплись от пота, лицо было искажено наслаждением. Он дышал ртом, тяжело и прерывисто. Чонгук изнывал от желания. Но сейчас он был уверен — Чимин готов. Его член не был огромным, но размер был достойным, поэтому он и готовил его так тщательно. Первый раз должен был запомниться только удовольствием. Он вытащил пальцы. Дрожащими руками оторвал один презерватив от полоски и вскрыл его зубами. Быстро накатал на свой член, выдавил ещё смазки, размазал её по всей длине, слегка помассировав. Так давно хотелось наконец облегчить это напряжение. Чонгук приподнялся на коленях, приставил головку члена к растянутому входу. Он глубоко вдохнул, надавил бёдрами и легко проскользнул внутрь. Чимин издал протяжный, шипящий вздох. — Всё хорошо, Чимини, — приглушённо проговорил Чонгук, замирая и давая ему привыкнуть. — Всё будет хорошо. Чимин морщился. Было непривычно и немного больно. Чонгук понимал это — у него самого первый опыт был разным. Поэтому он точно знал, что нужно. Чонгук так долго растягивал Чимина, готовя к своему члену. Некоторое время Чонгук не двигался, он осторожничал и давал Чимину привыкнуть. А после начал толкаться глубже, пока не зашел полностью. Стенки сжимали его член с такой силой, что это сводило с ума. Чонгук сам зажмурился, едва сдерживаясь, чтобы не кончить сразу. Он замер на несколько мгновений, чтобы взять себя в руки, и только потом начал ритмичные, медленные движения. Он припал к губам Чимина, шепча ему самые грязные, самые нежные слова. Чимин был удивительно податливым. С каждой минутой Чонгук терял голову всё сильнее. Он беспорядочно целовал его губы, шею, покусывал кожу, оставляя следы на уже не таком невинном теле. Он ускорялся, выходил почти полностью и с силой входил обратно, попадая прямо в простату. Чонгук давил своим телом, выбивая из него дыхание. Чимин водил руками по чонгуковой потной спине, впивался в неё пальцами, прижимался к нему, стонал уже хрипло, задыхаясь от нахлынувших чувств и тяжести тела Чонгука. Чонгук трахал всё активнее, его бёдра со шлепками бились о ягодицы Чимина, наполняя комнату звуком разврата и любви. Он становился резче, и сам уже не мог сдерживать стоны. Чонгук переместил руки на Чиминовы бока и грубо сжал их, продолжая вгонять в него свой член. Чимин, казалось, окончательно потерял рассудок. Он вцепился в простыни и закричал, его голос сорвался на высокой ноте. Чонгук чувствовал, что сам уже на грани. Он крепко обхватил его член и начал быстро дрочить, стараясь, чтобы тот кончил первым. Чонгук был джентльменом — сначала удовольствие партнёру. Чимин сильно зажмурился, что-то беззвучно шептал, умолял, сил не оставалось ни на что. Комбинация члена, давящего на простату, и руки на его члене доводила Чимина до безумия. Он сам дёрнулся бёдрами в последнем отчаянном порыве, его тело сжалось в оргазме, иЧимин, громко простонав, кончил себе на живот и в руку Чонгуку, мелко дрожа в конвульсиях наслаждения. Чонгук сделал ещё несколько резких, глубоких толчков, громко шлёпая кожей о его ягодицы, и с рыком кончил в презерватив. Он без сил рухнул на Чимина, ещё несколько секунд не вынимая из него свой член, и просто лежал так, пытаясь отдышаться. Потом нашёл в себе силы медленно выйти, снял презерватив, завязал его и бросил на пол. Нести до мусорки не было сил. — Чимин, ты как? — он нежно провёл ладонью по его щеке, начав беспокоиться, что был слишком груб. — Думаю, я немного умер, — хрипло проговорил Чимин, глядя в потолок. — Что? — Чонгук приподнялся на локте, встревоженно глядя на него. — Я думал, что это должно быть хорошо. Я же смотрел порно, — Чимин говорил медленно, всё ещё пытаясь прийти в себя. — И я, вообще-то, сам себя трогал. Но это... всё совершенно иначе. — И что это значит? — Чонгук нахмурился. — Тебе понравилось или нет? — Это значит, что было просто ахуенно, — выдохнул Чимин, и Чонгук с облегчением заметил, что даже матерится он теперь как-то по-своему мило. — Чонгук, это было очень круто. Думаю, я хочу ещё. Чонгук рассмеялся, счастливый и уставший. — Не прямо сейчас, — тут же добавил Чимин. — Сейчас я не потяну. Но думаю, мы должны это делать часто. — Кажется, я не стану возражать, — Чонгук провёл ладонью по его взмокшим волосам, нежно поглаживая и массируя кожу головы. Чимин зажмурился от удовольствия и ещё сильнее обмяк. — Расскажем Тэхёну? — спросил он тем же сорванным хриплым голосом. — Что ты хочешь ему рассказать? — Чонгук фыркнул. — Что мы только что трахались? Что будем трахаться снова и снова? — Что мы встречаемся, дурак. — Думаю, Тэхён знал, что так всё и будет, гораздо раньше, чем мы с тобой, — усмехнулся Чонгук. Чимин кивнул. Сейчас Чонгук отчётливо понимал, что Тэхён с самого первого дня делал всё, чтобы они с Чимином оказались вот здесь, в одной постели. Он с самого начала зазывал Чимина в их компанию, сталкивал их лбами и в конечном счёте подтолкнул Чимина прямо в его объятия. «Надо будет ему сказать спасибо», — решил Чонгук. Он крепче прижал к себе всё ещё влажного и липкого Чимина. Сейчас всё казалось таким правильным. Таким спокойным. Чонгук был совершенно в полном дзене. Потому что Чимин был с ним. Чонгук был безумно влюблён в него и был счастлив. Он не знал, что будет дальше. Сбегут ли они в Сеул после выпуска или останутся в Пусане. Где будут учиться или работать. Заведут ли с Чимином того белого кота, о котором он мечтал. Что скажут родители Чимина, когда узнают об их отношениях. Сейчас всё это не имело значения. Со всем этим они разберутся. Вместе. Но чуть позже. Но Чонгук точно знал одно: он был счастлив. Бесповоротно и совершенно. И он сделает всё, чтобы Чимин был счастлив тоже. Чонгуку больше никогда не будет скучно.