До мурашек

Тишина разъедала, иногда Крестовской хотелось остаться наедине, насладиться моментами одиночества, но как только оставалась один на один с мыслями, в голове всплывал образ парня. Медленно тлеет сигарета, девушка больше не получала удовольствие от курения, это вошло в традиционный ритуал дня. Поставив все точки над и, Арина молча пошла собираться в любимое ночное заведение, сероглазая точно знала, что в такие моменты ей не помогут сигареты, а вот спиртное поможет ненадолго забыться. * * * Музыка оглушает, сознание постепенно отключается, перед глазами только стакан заполненный янтарной жидкостью и бармен тщательно перемешивавший алкоголь с каким-то химозным соком. Противный, вязкий вкус бодрит, что очень радует. Казалось алкоголь даёт какую-то уверенность в себе, возможно её так не хватало? Но почему она помнила Ляхова до мелочей? Он безжалостно, как заноза в пальце сидел в голове у Арины. Решив выйти на ближайший балкон, вся эта суматоха порядком надоела, в клубе слишком душно, разгоряченные тела молодых людей двигались в такт музыке. Настроение быстро сменилось, чувства эйфории накрывали, становилось легко, в такие моменты Арина понимала, что живёт только сейчас, но точно знала, что завтра будет плохо, осознание того, что это лишь последствия алкоголя, а не настоящие эмоции убивало. Мимолётный дурман окутывал снаружи и внутри, заставляя расслабиться. — Добираясь до заветного балкона, она встретила забытые-родные глаза… Мир вдруг остановился, казалось, что это просто видение, но нет перед ней стоит предательски любимый человек, в этот момент Арина хотела провалиться под землю, улететь, убежать только бы не видеть любимый образ. Она лишь помнила, как звал её он, но девушка бежала как можно дальше, лишь бы побыстрее всё это забыть судорожно говорила про себя Крестовская.  — Снова мерзкое чувство опустошённости, она всё ещё так любит, слёзы медленно стекают по фарфоровым щекам, она не может принять факт, что нужно отпустить, ведь от той нежной, нетронутой любви ничего не осталось кроме сдохших бабочек в животе и разбитого сердца. Арина отрицала, что до дрожи в коленках всё ещё любила, хотя знала это, ей так не хватало простых объятий, хотелось вновь прижаться к горячему телу и просто слушать стук сердца его.