особенный гость

      Таким образом их отношения развивались. Они были вместе, и их чувства крепли. Чонгук и Джин учились понимать и принимать друг друга, обсуждать насущные проблемы в их отношениях и заботиться. Постепенно их отношения выходили на новый уровень. С каждым шагом они были ближе друг к другу. Чонгук учился без страха брать руку Джина на улице, Джин учился быть терпеливым по отношению к Чонгуку. Чонгук учился говорить о чувствах, Джин учился любить правильно. Чонгук учился быть в отношениях, Джин учился принимать заботу. Им обоим нужно было учиться чему-то, чтобы отношения развивались, вместе с ними. Чонгук был в своих первых отношениях, поэтому он учился больше. Что оказалось сюрпризом для Джин в какой-то момент, потому что он, очевидно, не ожидал, что у Чонгука не было отношений до него. Джин имеет ввиду, вы только посмотрите на Чонгука, он же... и дальше по списку.       — Знаешь, так как это мои первые отношения, я немного волнуюсь. Делаю ли я все правильно? Не обижаю ли я тебя? — задумчиво сказал Чонгук, пока они сидели в одной кафешке с сладкими напитками и шоколадными пирожными.       — Ох, не беспокойся, если что-то будет не в порядке — я скажу тебе. Все мы учимся, это нормально... — Джин отмахивается, но потом до него доходит. — Что? — Джин нахмурил брови, смотря на младшего, грызшего трубочку от ванильного напитка с десяткой сиропов, которые он попросил.       — М? — Чонгук выпятил нижнюю губу, не понимая такого внимания к своей персоне. Что он сказал-то?       — Твои первые отношения? — Джин удивлённо вскинул бровями, обводя Чонгука оценочным взглядом.       — Да, — Чонгук скептически поджимает губу. — Ты не знал?       — Нет. Откуда мне? — Джин сделал свое «это же очевидно» лицо, которое заключалось в сложенных губах, вскинутых бровях и в неодобрительном покачивании головы.       — Тебе даже не с чем сравнить, — Джин стал задумчиво жевать шоколадное пирожное с начинкой.       — Это не мешает мне знать, что я хочу быть с тобой.       — Да, конечно, — Джин задумывается и внезапно спрашивает: — Сколько мы вместе?       — Три месяца, — моментально отвечает Чонгук, потому что он знает. Он ответственный за важные даты в этих отношениях. В то время как Джин не очень хорош с датами. Джин знает в какой день недели они начали встречаться, через сколько пошли на первое свидание, на второе и так далее, но даты. Джин никогда не знает даты. Он вспоминает об этих цифрах, когда в конце месяца у него зарплата или когда заполняет документы.       — Три на тридцать... — Джин прикусывает нижнюю губу, смотря куда-то вверх, думая. Он кивает: — Девяносто. Получается, девяносто дней мы каждый раз выбираем друг друга. Невероятно!       Чонгук слабо усмехнулся, хмыкнув. Он смотрел на удивлённое лицо страшего, который был похож на недавно узнавшего что-то новое и необычное школьника. В глазах Чонгука было что-то теплое, нежное. Его взгляд было тяжело прочесть, но он определенно думал, что Джин — этот тот выбор, который он хотел бы делать каждый день своей жизни.       Вообще, у старшего была такая особенность. Он удивлялся очевидным вещам. Находил в этом что-то завораживающее и сидел. Удивлялся. Чонгук всегда с лёгкой улыбкой наблюдает за такими моментами.       Где-то через месяцев пять с того момента, как Чонгук начал жить в отеле Юнги, он понял, что он должен быть более ответственным взрослым, а не жить в отели дяди за просто так. И чтобы съехать в квартиру, потому что в общежитие не оказалось мест, нужно было найти работу. И, чтобы эта работа Чонгуку нравилась, она должна как-то совпадать с его личным интересом. А все, на что был способен Чонгук, это рисование. В своей специальности Чонгук мог рисовать что угодно, но больше всего он преуспевал в иллюстрации и в портретах.       Найти работу оказалось не таким сложным, когда у тебя есть известный дядя с длинным контактым списком. Юнги с радостью помог своему «детищу» и нашел работу в одном издательстве, куда требовались художники-иллюстраторы. Так Чонгук стал на одну ступеньку ближе к званию «взрослый самостоятельный человек».       Вообще, у Чонгука уже было что-то вроде работы, но неофициально. У него был достаточно популярный инстаграм, где он рисовал портреты на заказ. Но теперь Чонгук был официальным работником, что оказалось очень нервным, особенно для человека с повышенной тревожностью, то есть для Чонгука. Перед собеседованием он ходил кругами по номеру отеля, переживая обо всем на свете, пока Джин пытался подобрать правильные слова, чтобы успокоить своего парня. Отвлечь Чонгука поцелуями и горячей ванной оказалось самым эффективным способом борьбы с тревожностью парня. Джин определенно не отвлекал Чонгука сексом, потому что этот процесс не должен отвлекать от чего-то плохого, как считал Джин. Секс — это про удовольствие, а не про попытку переключить внимание.       Собеседование Чонгук прошел, в чем не сомневался Джин, поэтому его реакция была на эту новость — «а что, могло быть иначе?». В то время как Чонгук мог прыгать от радости, потому что он-то сомневался.       По сравнению с Джином, Чонгук был излишне эмоциональным. Джин был по натуре своей спокойным человеком, исключая те моменты его резких приливов драматичности, и для него было непонятно поведение Чонгука. Также как и Чонгук не понимал спокойствие и смирение с ситуацией Джина. Они учились понимать друг друга в таких вещах, где расходились во мнениях, реакции. Они были разные, как и все люди на планете. В отношениях ты принимаешь эту разность и в какой-то момент тебе это нравится. Нравится другой человек, его тип мышления, его действия, его эмоции, его принципы. В какой-то момент ты начинаешь любить эту разницу между вами двумя. Это то, что создаёт вас. Разных людей с разными интересами, которые хотят быть вместе.       Так вот. Чонгук стал взрослым человеком и планировал съезжать из отеля в какую-нибудь студию. А Джин предложил другую идею. Джин предложил жить вместе.       Это были шоком для Чонгука по многим причинам. Во-первых, он был в квартире Джина и там было слишком много розового. Джин — взрослый человек, он в праве сам решать каким цветом у него будет постельное белье, и, если это постельное белье однотонным розовым цветом, а наволочки подушек темно-розовые, — это нормально. Это выбор Джина. Но дело было в том, что Чонгук не был таким большим фанатом розового и в какой-то момент у него начало ребить в глазах. Во-вторых, это был ответственный шаг. Ну то есть. Ответственный. Когда вы просто вместе, вы видите друг друга в определенное время. Иногда даже не каждый день и это нормально. Но, если вы живёте вместе, вы видетесь каждый день, независимо от вашего желания или нежелания. И здесь могут возникнуть конфликты, а Чонгук действительно тяжело переживал такие моменты. Он мог переживать из-за какой-то ссоры с друзьями неделями. Что случится, когда эта ссора будет с его парнем? С его первым парнем?       С другой стороны, видеть Джина каждый день по утрам, засыпать, просыпаться вместе... Это воодушевляло Чонгука, наполняло его сердце чем-то теплым и воздушным. Ему хотелось этого. И одновременно с этим он боялся.       Поэтому Чонгук, как взрослый человек, находящийся в здоровых отношениях, рассказал о своих переживаниях Джину. И Джин (очень скрипя сердцем) решил, что розового можно немного уменьшить. Чонгук поспешил заверить, что розовый его устраивает, просто не такой яркий. А ещё он ни в коем случае не хочет мешать Джину жить своей жизнью и что-то там менять. И спустя много «я хочу, чтобы тебе было комфортно» и «а я хочу, чтобы ты не менял что-то ради меня» они смогли прийти к решению, что постельное белье будет темно-розового с черными подушками. Также Чонгук развернул головы всех фигурок Супер Марио, которые стоял у Джина на полке в спальной, чтобы те не подглядывали за ними во время секса. Джин просто стоял, опершись на стену и скрестив руки на груди, и наблюдал, как его фигурки Марио с улыбками на лицах начинали смотреть в сторону... бездушной стены.       С тех пор они жили вместе. И Чонгук уверяет, что это было лучшим решением в его жизни, после того, где он собирает вещи и переезжает в отель дяди, где встречает любовь всей своей жизни, но это уже лирика.       Было много бытовых моментов, с которыми они справлялись вместе. Джин сначала показал себя, как заботливого и держащего свой дом в чистоте и порядке хозяина, к чем очень приучал самого Чонгука, но бывали периоды, когда Джину было не до уборки, и он смотрел комедийные корейские шоу, пока вокруг него творился хаус.       Они учились быть друг с другом. Они выбирали быть друг с другом каждый день.       Был один момент из их совместной жизни, где оказалось, что Чонгук не умеет покупать продукты. Джин послал младшего в супермаркет, а тот принес рамен, конфеты, печенье и многое другое, что не означает «еда» в словаре Джина. Джин вообще такую гадость редко ест.       — Чонгук, что это? — удивлённо спросил Джин, доставая очередную упаковку рамена из пакета.       — Это рамен, что не так?       — Когда я отправлял тебя за продуктами, это не совсем то, что я имел ввиду, — Джин пренебрежительно положил на стол рамен двумя пальцами, словно ему было неприятно прикасаться к упаковке.       — Как я мог догадаться, что ты имеешь ввиду? Я не читаю твои мысли, — Чонгук надулся. Ему ведь даже список не написали!       — Очевидно, я не учел, что продукты для каждого человека имеют разные ассоциация. У меня это фрукты, овощи, а у тебя... рамен. Что вообще за странная одержимость раменом? Разве ты не из богатой семьи?       — Когда я перестал быть из богатой семьи, Хосок сказал мне, что в таких кругах принято есть рамен. И его в принципе не сложно найти в ваших магазинах.       — Я встречаюсь с чеболем, который не умеет покупать продукты.       — Отвратительная новость для тебя, — Чонгук хмыкнул, пожав плечами, мол, сочувствую.       — В следующий раз я проведу тебе экскурсию по торговому центру, — заключил Джин, с громким вздохом сожаления осматривая «продукты» на столе.       — Буду очень признателен.       Они ходили по торговому центру час. Чонгук понял, что он не любит магазины именно в тот момент.       И все же, как бы относительно радостно все не было, иногда в отношениях происходят моменты скуки. Ни с того ни с сего может стать скучно. Это не диагноз и не причина расстаться. Это просто случается. И это нормально. Главное это научиться справляться с такими моментами.       Чонгук и Джин могли по-разному справляться с периодами скуки. Иногда они просто заказывали жареную курицу и ели ее при просмотре какой-то дорамы по телевизору, обсуждая (чаще осуждая) героев. А иногда они, насмотревшись забавных видео с тик тока, покупали несколько пачек карт и делали большое супер-домино по всей квартиры Джина, от прихожей по гостиной, кухне и до спальни. И делали они это огромное домино несколько часов, ломая и наблюдая как все рушится и безумно злясь. Но в результате они смогли смотреть как их огромное домино красиво рушилось, а на моментах, где карты были расставлены в линии, из которых получался круг, они дружно громко стонали, что незнающий человек, случайно услышавший их, мог подумать что-то неприличное.       Были моменты, когда у Джина было плохое настроение из-за работы. Джин приходил домой расстроенный и ничего не говорил, чтобы не сказать чего-то лишнего, а потом жалеть. Он просто молча сидел, расстроенно пялась в точку на стене. Первое время Чонгук не знал, что делать в таких ситуациях, когда Джин расстроен чем-то и не хочет говорить, но потом он начал включать комедии, американские ситкомы или смешные аниме. Они сидели вместе на диване в гостиной. Джин оттаивал и начал смеяться, и его настроение улучшалось, а сам он больше не хотел никого убивать.       У Джина часто бывают тяжёлые дни, как и у Чонгука, потому что они работают с людьми, а люди... люди бывают разные. И есть люди, единственный смысл существования которых — это досадить другим. У них девиз такой: «У меня сегодня радость, я сегодня сделал гадость». И такие люди не редкость. Далеко не редкость. И в один из таких тяжёлых дней, когда приходится общаться с людьми, во время разговора с которыми ты буквально ощущаешь, как из тебя выкачивают все жизненные силы, Чонгук решил показать Джину целебную часть рисования.       Чонгук достал небольшой холст, который поставил на мольберт, и краски. Они с Джином уселись в простой домашней одежде на пол гостиной, сложив ноги в позу лотоса.       — Искусство — это терапия, — умно сказал Чонгук, выпрямляя спину, чтобы показать всю серьезность ситуации. Он кладет ладони одну на другую и медленно поднимает их, делая глубокий вдох, а потом опускает, переворачивая их и делая выдох.       — Так смешно, на самом деле, — Джин нервно посмеивается, наблюдая с картины серьезного Чонгука.       — Настройся, — Чонгук в отместку ударил Джина по бедру. Вообще, Чонгук не был обижен. Его цель — вызвать у Джина улыбку, потому что страший выглядит очень измученным.       Джин тут же состроил из себя королеву драмы, хватаясь за «ушибленное» место и сворачиваясь от «невыносимой боли».       — Как же больно, меня хотят убить! И кто? Мой собственный парень!       Чонгук наблюдал за этим шоу с вздёрнутой бровью. Когда Джин успокоился, Чонгук показал целебное свойство рисования: открываешь краски, макаешь в них кончики пальцев и... рисуешь, что хочешь. Сначала они рисовали поле, которое вышло не очень красивым, потом Чонгук поменял холст и они пытались изобразить красивые цветы, вроде ромашек и роз, пальцами, что получалось не совсем удачно, но это отвлекало от насущных проблем ввиде грубых людей. На третьем холсте они сделали разноцветные отпечатки своих ладоней, у Чонгука это были сине-фиолетовые цвета вместе с желтым, а у Джина красный с белым, что в сумме давало розовый. Правая рука Чонгука и левая Джина красовались на небольшом холсте, внизу которого Чонгук потом подписал красивым почерком «я хочу держать твою руку всегда. чтобы не происходило, я люблю тебя».       Эту картину они повесили в гостиной, несмотря на то, что та не совсем вписывалась в общую цветовую гамму.       У Чонгука тоже были тяжёлые дни, когда ему требовалось, чтобы его завернули в одеяло, обнимали и поили горячим чаем весь день. Желательно, с конфетками. И Джин старательно закручивал в такие дни младшего в одеяло и дарил ему всю свою заботу.       В отношениях случаются моменты ревности, которые очень хорошо иллюстрирует телевизионная программа. Ни одна дорама не обошлась без сцены ревности, над которой сидишь и умиляешь с главного героя, либо называешь того придурком, до которого никак не дойдут его чувства. Но Джин и Чонгук никогда не ревновали друг друга. Единственное из ревности, что у них было, это:       — О чем задумался? — спросил Джин, подходя к Чонгуку, который стоял у барной стойки. Чонгук тогда пришел забрать своего парня с работы, чтобы они вместе пошли домой по теплому воздуху, который, как утверждал Джин, был вообще-то холодным, потому что была зима.       — О том, как прекрасно, что ты гей, — ответил Чонгук.       Джин вопросительно выгнул бровь.       — Эта дамочка флиртовала с тобой на протяжении десяти минут, и я ни разу не почувствовал укол ревности, потому что... ну ты видел ее? — Чонгук закатил глаза и наигранно пренебрежительно вздохнул. — Женщина.       Джин усмехнулся.       — Что насчёт укола совести? Ты вообще не должен сомневаться во мне.       — Я и не сомневаюсь. После ты говорил с мужчиной и, поверь мне, я ни разу не засомневался в твоей верности.       — Ты про того старикашку под девяносто?       — И я ни разу не позволил себе усомниться, — с героическим видом сказал Чонгук, вскинув бровями, мол, «вот так я могу».       В общем, да. Они действительно не ревновали друг друга. Никогда. Просто в этом не было смысла. Они доверяли друг другу и не страдали собственничеством.       Также они за то время, что были вместе, столкнулись с одним днем рождением Джина. Четвертого декабря, когда они только начинали жить вместе. У Чонгука день рождения первого сентября, которое они ещё не успели застать. На день рождения старшего Чонгук особо не знал, что подарить, и выбор был не большой особо: коллекционные игрушки из Марио или плюшевые котики, собачки. В итоге Чонгук подарил Джину книгу с техникой безопасности, что было отсылкой к дню, когда они начали встречаться, настоящие часы с коричневым кожаным ремешком, чтобы Джину не приходилось больше присматриваться к своей руке, дабы угадать который час, и картину в стиле флюид-арт, которую нарисовал сам, несмотря на то, что это был не совсем его стиль. Чонгук попросил помощи у одной одногруппницы, которая разбиралась в этом. Просто как-то Джин сказал, что ему нравятся картины в этом стиле, и Чонгук решил, почему и бы и нет. Сейчас этот шедевр, по мнению Джина, весит в гостиной на стене напротив телевизора.       А ещё совсем незапланированная пламенная любовная речь, из-за которой Джин расчувствовался больше, чем из-за самых настоящих часов, которых, вероятно, никогда в глаза не видел.       Однажды Чонгука посетила идея. В тот прекрасный прохладный февральский день он ждал Джина, который переодевался в своем кабинете, возле стойки регистрации, пялась на пустую стену, которую ему захотелось чем-то заполнить. А когда он придумал чем именно, он рассказал эту гениальную идею Джину, который сказал:       — Серьезно? Ты сможешь? Это так круто!       И таким образом, на стене отеля появился огромный портрет, нарисованный в средневековьем стиле, где Мин Юнги, он же Suga, он же лучший дядя/начальник на свете, был одет в кожаные белые штаны, красный дублет с золотыми узорами и серебряными пуговицами, также там было много украшений, так как Юнги все же был рэпером. На голове у Юнги была красивая мужская шляпа с серым пером, а заканчивалась картина тем, что Юнги сидел на... черном коне.       Джин и Чонгук с нескрываемой радостью наблюдали как работу, на которую младший потратил месяц, вешали на стену отеля, пока никого больше не было.       Юнги заметил обновление не сразу. Сначала он просто прошел мимо, пока Чонгук нервно кусал свою губу, переживая из-за чужой реакции. Потом Юнги остановился, нахмурил лоб и вернулся на два шага назад.       — Это что за чудо в моем отеле? — удивлённо сказал владелец отеля.       Он подошёл поближе к стене, присматриваясь к своим богатым одеяниям прошлых веков на своей теле и к статному черному коню. Юнги хмурился все сильнее и сильнее, пока не заметил в правом нижнем углу инициалы «JK», и все вопросы тут же отпали. Наоборот, Юнги даже похвалил племянника.       — И подумать не мог, что ты оказывается так хорошо рисуешь. Молодец, — Юнги вскинул бровями, одобрительно похлопывая Чонгука по плечу. Он бросил ещё один взгляд на картину, добавив: — А это мы всё-таки оставим. Красиво. И сразу понятно, кто хозяин.       Теперь в отеле в главном холле весит шикарный портрет Мин Юнги. И никто ещё не отказывал себе в удовольствии похвалить художественные таланты Чонгука, на что тот смущённо улыбался.       Знакомство с родителями — важный этап в отношениях. И если с этой часть по стороне Чонгука все понятно, то Джин планировал познакомить Чонгука со своей семьёй. И вышло это немного неожиданно для всех. Это была среда, Джин только пришел с работы, а Чонгук был в душе. Джин пошел на кухню, потому что был очень голодный, и в этот момент его мама решила позвонить ему по фэйстайму. И все было хорошо, они общались, говорили о своих делах, когда голый Чонгук появился в кадре со словами:       — Хен, ты пришел? Я так скучал, ты бы знал, я пробыл без тебя в этой холодной и пустой квартире два часа, я так соскучился по тебе и твоему длин—       Вот здесь Чонгук перестал вытирать волосы полотенцем и увидел, как Джин и его мама смотрят на него, хлопая глазами.       Первой реакцией Чонгука было замазать руками и громко оправдать себя, мол, «Я не имел ввиду член вашего сына! Я имел ввиду его язык!», но он не был уверен, что это хоть как-то улучшило бы ситуацию. Поэтому Чонгук испуганно распахнул глаза и скрылся из кадра, и Джин остался один на один со своей матерью объяснять ей, почему у Джина оказывается уже как пять месяцев есть парень, а она ни слухом, ни духом. Закончила его мать так:       — Чтобы на следующей неделе приехали знакомиться! Что это такое вообще? — и строго пригрозила указательным пальцем с красным маникюром.       Ослушаться маму Джина нельзя было, поэтому на следующей неделе, на выходных они поехали в Квачхон, родной город Джина.       Знакомство прошло хорошо, несмотря на то, что отец Джина пол ужина пялился на Чонгука грозным взглядом. Чонгук старался мило улыбаться старшему Киму, но он уверен, его улыбка больше просила о помощи, чем показывала его дружелюбный настрой. В конце концов, отец Джина оттаял и его взгляд смягчился.       Мать Джина находилась в полном восторге от Чонгука.       — Какой хороший мальчик! Мне так нравится!       Казалось, она полностью забыла с чего именно началось их знакомство, чему Чонгук был несказанно рад. Она не прекращала ухаживать за Чонгуком, словно тот был маленьким недееспособным ребенком, весь ужин, даже когда Чонгук вежливо просил ее перестать.       Они остались на ночёвку на одну ночь, а следующим утром уехали назад, домой.       — Видишь, все прошло просто замечательно. Зря ты волновался, — сказал Джин, сцепляя пальцы с чонгуковыми и кладя голову на чужое плечо.       — Я всегда волнуюсь, — пробурчал Чонгук.       — Я знаю. Все хорошо. Я рядом, когда ты волнуешься.       Тогда Чонгук ещё не совсем понимал, что будет происходить в его жизни после знакомства с родителями Джина. Отец Джина особо не выходил на связь с Чонгуком, иногда только писал и спрашивал, как у них дела, а вот мать Джина... Узнав тяжёлую историю Чонгука, она словно решила сама стать той самой мамой для самого Чонгука. Она звонит как минимум каждую неделю, интересуется питанием и самочувствием Чонгука, и всегда говорит: «Заботься о Джине. Вы очень красивая пара. Я люблю вас.»       И после одного такого звонка, где мама Джина говорила о том, как счастлива, что они с Джином счастливы, Чонгук заплакал. Возможно, его мама за все то время после их последней встречи, написала только две смс, в которых было пустое «как дела?». Возможно, его мать и хотела принять Чонгука, но ей все равно было плевать на его состояние. Возможно, отец Чонгука больше никогда не показывался и не упоминался в жизни Чонгука. Словно он пропал, исчез. Возможно, это делало больно Чонгуку, но мать Джина... Эта женщина словно заполняла эти пробелы, эту пустоту и эту боль. Чонгук искренне полюбил её. Она была прекрасной женщиной.

***

      Так шли отношения Чонгука и Джина на протяжении почти года. И все это привело к тому, что сейчас по прежнему противный будильник Джина звонит и будит сладко спящую парочку. Джин с громким протестующим стоном поднимается с кровати и идёт к полке с книгами, куда вчера вечером положил телефон. Джин чешет правый бок, задирая футболку, таки доходит до полки и берет в руки телефон, выключая будильник. Он вздыхает, разлепляя глаза, и идёт к продолжающему спать Чонгуку. Младший спит в одних боксерах, потому что ему постоянно жарко, а так как сейчас лето, то Чонгук даже не укрывается. Всё, что сделал Чонгук за то время, что звонил будильник — это накрыл свою голову подушкой, чтобы заглушить звук. Джин цокает.       — Хэ-э-эй, — хриплым ото сна голосом напевает он. — Вставай, Чонгук-а.       У Чонгука может и есть большой кинк на такой хриплый голос его парня, но он слишком сонный, чтобы вставать сейчас. Поэтому Чонгук отрицательно стонет, поджимая под себя ноги.       — Давай-давай, — Джин наклоняется и трепет Чонгука за плечо. Джин сам еле двигается, все его тело словно наполнено свинцом, что затрудняет передвижения.       — Хён, — умоляюще пропевает Чонгук, когда у него забирают подушку.       — Поднимайся и пойдем умываться.       Если и была вещь на всей планете, которую Чонгук любил больше всего, это был сон. Сон — что-то прекрасное, замечательное состояние. Спишь себе, тепло, уютно, а ещё, если спишь рядом с Джином, обнимаешь его, закидываешь на него ноги. Лучшее просто. И если бы Чонгук сделал бы топ того, чего он любит, то на втором месте был бы сон. На первом, конечно же, длинный язык Джина в его задн...       — Чонгук-а! Вставай уже.       Чонгук неодобрительно бурчит себе под нос, его как никак от таких приятных воспоминаний оторвали.       Пересилив себя, младший все же встаёт и направляется в ванную вместе со старшим. Совсем сонный он плохо ориентируется в пространстве и пару раз ударяется об углы, отчего по всей квартире раздается громкий стон боли. В ванной Чонгук упирается на раковину, чтобы не свалиться и минуту держит руки под теплой водой не в силах что-то поменять и начать умывать лицо. Джин с неодобрением наблюдает, как младший просто так тратит воду.       Чонгук берет себя в руки и умывается после того, как Джин толкает его в бок. Чонгук хмурится, набирает воду в ладони и... обливается этой самой водой.       — А-а-а, — плачевно стонет младший, чувствуя, как капли воды льются по его телу.       — Совсем беспомощный, — вздыхает Джин, чистя зубы.       — Да... Я очень... бесп... без... понощ...       Чонгук вздыхает и пробует умыться ещё раз, но уже с успехом.       Чонгук меняет воду с теплой на холодную, чтобы быстрее проснуться, что оказывается немного эффективным. Чонгук чувствует себя бодрее и берет в руки зубную щётку с пастой. Засунув щётку в рот, он усаживается на стиральную машинку, потому что стоять оказывается очень тяжело, и вытаскивает щётку, начиная чистить зубы.       — Чонгук-и, прелесть моя, слезь со стиральной машинки, это не круто, ты ее сломаешь.       Чонгук расстроенно выпячивает губы, но с машинки слезает.       Когда с водными процедурами покончено, они идут на кухню, где Джин собирается готовить завтрак. Кухня Джина, что удивительно, в белых тонах, а не розовых, сейчас озаряется теплым солнечным светом. Чонгук становится за старшим, обнимая того за талию, пока тот нарезает овощи.       Вообще, у Чонгука сегодня важный день. Очень важный. И Чонгук волнуется. А когда Чонгук волнуется, он очень тактильный. Ему необходимо ощущать рядом Джина, поэтому он кладет подбородок на чужое плечо, покачиваясь и мурча себе под нос какую-то мелодию.       — Я люблю тебя, хён.       — Я тоже люблю себя.       Чонгук прикусывает чужую кожу на плече.       — И тебя люблю, — шипя добавляет Джин, перекладывая порезанные овощи на сковородку.       Чонгук удовлетворительно кивает. Джин поворачивается лицом к Чонгуку и они нежно целуются.       Спустя некоторое время, Чонгук понимает, что он мешает Джину готовить, отвлекая поцелуями, но тот никогда не скажет, потому что ему тоже нравится вот так стоять и обниматься, но тем не менее Чонгук отходит от Джина и садится за стол, на котором лежит книга «Искусство любить», что читает старший, и скетчбук младшего. Блокноты и скетчбуки, в которых рисует Чонгук, лежат на всех поверхностях их квартиры, чтобы Чонгуку не приходилось их долго искать в момент вдохновения или в момент желания убить время.       Джин тянется за своим телефоном, открывает его, замечая пестрые обои, которые ему поставил Чонгук. Вообще, многое изменилось в телефоне Джина после того, как Чонгук залез в него. Все начиналось очень безобидно. Чонгук посеял телефон и позвонил на свой номер через телефон Джина, замечая, что записан он как «Чонгук Парень». Это вызвало много вопросов у Чонгука, таких как: «Так официально? Серьезно?», «А почему только парень? Подписал бы сразу мою фамилию, дату рождения, номер медицинского страхования...». И лучшим решением этой проблемы Джин нашел ни что иное, как дать Чонгуку свой телефон, чтобы тот записал себя, как только его душа пожелает. Чонгук так и сделал. Теперь он был записан у Джина «Самый любимый парень на свете» и много-много сердечек, смайликов с сердечкам, звёздочек. Вероятно, теперь Чонгук был самым длинным контактом Джина, после, разве что, «Ким Намджун НовРабот ЛомВещи». Так вот. Не только запись своего номера телефона Чонгука не устроила в телефоне Джина. Обои Джина были обычными. Никаких пейзажей осени/зимы/лета/весны, никакой сакуры/ромашки/божьей коровки. Просто обычный экран, который ставится по умолчанию. Чонгук был в недоумении. В следующий момент Джин нашел на своем рабочем столе обои с совместной с Чонгуком фотографии, когда их сфотографировал Тэхен, где они улыбаются, смотря друг на друга. У Чонгука там милые морщинки под глазами из-за улыбки, а у Джина на голове завязан розовой резинкой хвостик. С этой фотографией Чонгук сделал цветовой коллаж и добавил надпись: «Я люблю тебя, когда ты улыбаешься и когда ты плачешь. Я люблю тебя, когда ты — это ты. Я люблю тебя, даже если у нас сложные времена.»       То, что сердцебиение Джина в тот момент увеличилось раз в двадцать, будет лишним упоминуть, но да. Так и было.       — Ладно, — Чонгук вздохнул и начал забирать телефон у Джина, когда тот несколько секунд пялился на свои новые обои и ничего не сказал, — раз тебе не нравится, я уважаю твое личное пространство, давай я уберу это—       — Ну-ка, фу, — Джин убрал свой телефон в сторону, журя Чонгука указательным пальцем. — Не надо тут своевольничать.       Чонгук тогда поджал губы, сдерживая широкую улыбку.       Джин улыбается и включает свою любимую Бритни Спирс, начиная подпевать ей.       Чонгук же хмурится. Музыкальные вкусы у них с Джином немного отличаются, и сам Чонгук фанатом Бритни не является.       — Упс, ай дид ит агэин, — напевает Джин, стараясь подражать Бритни, и Чонгук может быть честным, сказав, что у Джина действительно хороший вокал. — Па-па е ха-а-арт, та-та... о, бэйба, бэйба, — несмотря на то, сколько раз Джин слушал конкретно эту песню, он никогда не может полностью понять слов, даже если у него хороший английский.       — Почему мы не включаем мои песни? — спрашивает Чонгук, когда припев заканчивается.       — Ты о тех песнях, от которых хочется пойти и утопиться в ближайшей луже?       — Да не хочется от них утопиться! — протестует Чонгук, уже заранее зная, что бесполезно. Возможно, в его плейлисте действительно есть много грустных песен, но также там есть и Джастин Бибер, Блэкпинк с их «Pretty Savage». Так что песни Чонгука — это не только про поплакать.       Он берет свой телефон.       — Ты вообще знаешь, как переводится эта песня?       После этой фразы Джин мигом оказывается рядом, отбирая телефон Чонгука и выключая тот.       — Правило этого дома номер один: нельзя смотреть переводы английских песен, которые мне нравятся, — Джин грозит указательным пальцем. — Я устал в них разочаровываться.       Чонгук надувает губы, а в его глазах появляется блеск. Он придается воспоминаниям.              «— Правило номер один, если ты планируешь жить здесь: ты ходишь в милых тапочках.       — А-а... Почему?       — Мне так нравится.»       С тех пор Джин всегда ходит в розовых тапочках с фламинго с пушком, а Чонгук в серых с изображением пухлого мягкого кролика. Даже сейчас они в них.       «— Правило этой квартиры номер один: вы оставляете свою обувь на этой полочке, которую я купил в Икее. Если вы оставили обувь в другом месте, существует вероятность найти её на улице, выброшенной из окна.»       У Джина есть много правил в доме, которые тот придумывал и составлял долгое время. Они не сложные. Чонгук никогда не был против их выполнять.       «— Правило номер один этого дома: никаких громких ссор, у меня больные уши.»       Они никогда не повышали друг на друга голос, кроме тех случаев, когда они были в спальне, но там... другие причины.       «— Правила этого дома номер один: делиться своими переживаниями сразу, не копить ничего в себе. Поэтому слушай меня внимательно.»       Правило было введено, когда у Джина был очень тяжёлый день на работе. Этим правилом никто не пренебрегает.       «— Правило номер один: любить друг друга.»       Самое любимое правило Чонгука.       «— Самое важное правило в этом доме: заботиться друг о друге, помнишь?       — Ты этого не называл.       — Значит запоминай. И, следуя этому правилу, ты должен позволить мне позаботиться о себе. Не храни в себе. Ты не обязан.»       Когда Чонгуку было плохо, Джин использовал это правило, чтобы напомнить о важности заботы друг о друге.       — Ещё одно первое правило, да, хён?       — Да.       Чонгук включает свой телефон и открывает закладки, в которых он записывает правила дома Джина.       «Правило номер один номер двадцать три...»       Чонгук счастливо улыбается, набирая буквы. Он убирает телефон и открывает скетчбук, чтобы сделать зарисовку готовящего Джина, которых у него... много. У него вообще много рисунков Джина. Не всегда приличных, но не будем об этом.       Они завтракают и собираются выходить. У Чонгука сегодня выставка, причина его некоторой нервозности. Джин одевается официально и чертовски сексуально: белая рубашка с верхними расстегнутыми пуговицами, черные брюки и уложенные назад волосы. Чонгук же просто расчесал свои черные короткие, с недавнего времени, волосы. А ещё у Чонгука теперь одно ухо полностью забито пирсингом, что послужило шуткам Джина о том, что он встречается с панком. Чонгук только закатывает на это глаза. Сам он надел свои брюки цвета охры и белую рубашку с мелким принтом в виде музыкальных ключей.       Перед выходом из дома Чонгук в очередной раз на этой неделе начинает говорить, как он ни в чем неуверен и как ему срочно нужно исправить какую-то деталь в рисунке.       — Чонгук, тебе кто-нибудь говорил, что твой перфекционизм — это не очень здорово? — сводит брови вместе Джин, обуваясь в прихожей. Они с Чонгуком сегодня будут в парных белых кедах, на которых Чонгук нарисовал одинаковый принт красками для кожи. Это подсолнухи с одной стороны, а с другой — изображение жеста «я люблю тебя». — Что ты и так делаешь достаточно, тебе не нужно лезть из кожи вон?       — Да, говорил, — Чонгук обводит взглядом прихожую, держа в руках сумку Джина от какого-то известного бренда. Свои кроссовки он уже обул.       — О, и кто же?       — Ты, хён!       — Ничего себе, я молодец, — Джин кряхтит, пропихивая свою ногу, а потом выпрямляется, поправляя на себе одежду и улыбается сам себе в зеркале. —В самом деле говорил... Хэй, парень, тебе лучше перестать так переживать, все будет хорошо. Там будут ещё и Чимин, Тэхен... Намджун обещал прийти, вырваться, так сказать, из отеля. И Юнги, естественно, там будет.       — Ты не понимаешь! В этом и проблема! А если... Если им не понравиться и они во мне разочаруются? Вдруг я недостаточно...       Джин прерывает поток слов Чонгука поцелуем, поднимая к себе лицо младшего за подбородок. Чонгук прикрывает глаза, успокаиваясь.       — Чонгук, они не откажутся от тебя, только потому что им не понравится выставка. Здесь две причины, на самом деле. Первая — это глупо, согласись же. Вторая — им не может не понравиться, потому что твои картины шикарны, понимаешь? Ты как этот...       — Миккиланджело? — Чонгук усмехается, потому что это единственный художник, которого хорошо знает Джин.       — Именно, — Джин щелкает пальцами, выходя из квартиры и придерживая дверь для выходящего Чонгука, а затем закрывает дверь, и они направляются к лифту.

***

      Так они оказываются на выставке картин университета, в котором учится Чонгук и который Чонгук заканчивает. Что, к слову, означает, что Чонгуку придется идти в армию скоро.       — Ты же дождешься меня, правда? — вот, что слышит Джин почти каждый день на протяжении месяца и видит надутые чужие губы, подрагивающие, словно Чонгук плачет, и большие оленьи глаза, просящие дождаться.       — Обязательно, — вот, что отвечает каждый раз Джин.       — А ведь говорил мне отец: «Иди, Чонгук, в армию, потом будешь свои эти... эти рисовать.» А я не послушал! Ну дура-а-ак.       Джин обычно не добавляет, что, если бы Чонгук послушал отца, то, вероятно, они бы не встретились, или Чонгук нашел бы себе парня там, в армии, и вообще ещё очень очень много факторов.       И каждый раз, когда Чонгук приходит в университет, он вспоминает о своей страшной участи. Два года без Джина...       — Ты же будешь мне писать, хён?       — Конечно, буду.       На входе они встречают Намджуна, Чимина и Тэхена, одетых более менее официально, а сзади них стоит Юнги в своих неизменных черных очках и черном пальто с голубыми джинсами, когда на улице жара, но, видимо, она не берет Юнги.       Чонгук искренне рад видеть их всех. Они все обнимаются, кроме Юнги, который позволяет обнять себя только младшему, и заходят на выставку. Здесь собраны самые лучшие работы всех выпускников года. Чимин и Тэхен носятся по коридорам больше, чем рассматривают что-то, Намджун позволяет себе проникнуться искусством и обсуждает с кем-то из студентов и студенток современное творчество. Юнги же пришел ради Чонгука и ходит по комнатам в поисках картин исключением Чонгука, не изменяя и не смотря в сторону других. Чонгук усмехается с важного вида Юнги, не вписывающегося в обстановку студентов, с руками, сцепленными за спиной, и медленной походкой, плавными шагами.       — Он выглядит как эти депутаты и чиновники из комедий, — комментирует Джин, и Чонгук мысленно с ним соглашается.       Чонгук приветствует своих одногруппников, а Джин удивляется с их внешнего вида.       — У вас так можно ходить? — удивлённо спрашивает Джин, когда мимо них проходит девушка с короткими синими волосами, которая мило улыбнулась Чонгуку и помахала рукой.       — Ага.       — Невероятно, — Джин качает головой, а потом осматривает Чонгука. — Мне ещё и повезло, — заключает он, кивая самому себе.       — Что? — пораженно открывает рот Чонгук, возмущаясь. — Я вообще в малиновый хочу покраситься на выпуск!       Джин ещё раз задумчиво смотрит на лицо Чонгука.       — Тебе бы пошло, — решает Джин и подходит к другой картине, смотря в первую очередь на имя рисовавшего ее. — У всех такой разный стиль. Это вот вообще не понятное что-то, — тихо говорит Джин о картине в стиле кубизма. — Треугольники какие-то...       Чонгук издает смешок, наблюдая за удивлённым Джином.       Несмотря на опасения Чонгука, выставка всем понравилась, особенно картины Чонгука. Вообще, Чонгук никого сюда не звал, только дяде мельком сказал. Позвал всех Джин. И Чонгук думает, что это вполне себе хорошо сейчас. Он просто, вероятно, немного разочарован, что его волнения опять не оправдали себя. Все те разы, когда его тревога была не напрасной, Чонгук думает начать записывать, чтобы не забыть, для чего он вообще тревожиться.       Вообще, у Чонгука сложились вполне хорошие отношения со всеми работниками в отеле. С Чимином и Тэхеном он поссорился только один раз, потому что их мнения по поводу одного аниме расходились, и они не разговаривали две недели, но потом оттаяли и просто больше не поднимали эту тему.       Они заходят в другую комнату с белыми стенами и замечают сидящего на стуле Юнги, который выглядит черным пятном по сравнению со светлыми цветами в комнате.       — Надеюсь, никто не спутает Юнги-хена с экспонатом здесь, — шепчет на ухо Джину Чонгук.       — Я тоже, — кивает Джин. — Примут ещё за искусство.       Джин поворачивает голову к Чонгуку, чье лицо оказывается очень близко к его собственному. Чонгук облизывает губы, опуская взгляд на чужие. Он мельком осматривается по сторонам и оставляет целомудренный поцелуй на губах страшего.       Джин улыбается. Чонгук становится свободнее.       Они встречают Чимина и Тэхена в одной из комнат, которую Чонгук желает пропустить.       — Ну тут можно быстренько пройти, ничего интересного, — потарапливает Чонгук, но Джин останавливается вместе со всеми остальными, рассматривая картины в комнате внимательнее.       — Это что, Джин-хен? — удивлённо спрашивает Тэхен.       — Вряд-ли, — уверенно отвечает Чонгук, уже зная в какую сторону направляется Тэхен, а за ним и Чимин.       — Что? — Джин переводит вопросительный взгляд на Чонгука, который только пожимает плечами в ответ, а потом оборачивается и видит картину с изображением своего портрета. Это половина лица Джина, детально прорисованная. В волосах Джина спутаны цветы, а на губах лёгкая улыбка. А ещё аура у этой картины такая... влюбленная.       — Ты?... — Джин потрясено выдыхает.       — Я, — неуверенно отвечает младший.       — Так красиво, — Джин тянет палец к своим губам на картине, но останавливает себя и касается своих собственных губ, проводя по ним указательным пальцем. На щеке у Джина на картине россыпь звёзд. Джин улыбается, поворачиваясь и смотря Чонгуку в глаза. — Мне нравится. Спасибо.       Чонгук кивает, опуская взгляд, слишком смущённый.       Чимин и Тэхен начинают издавать вздохи и звуки умиления.       Джин берет руки Чонгука в свою и переплетает их пальцы.       — Так вот, кого ты так любовно рисовал! — раздается рядом пораженный голос какого-то парня. Чонгук и Джин оборачиваются, а младший сразу же узнает Хосока, который говорил, что вообще-то не придет, потому что у него какие-то там дела.       Чонгук делает непонятное выражение лица, но, кажется, он просит своего друга с танцев промолчать. Чонгук рисовал эту картину в присутствии Хосока, который пару раз заглядывал в студию, чтобы узнать, как у младшего дела.       — Возможно, — неопределенно отвечает Чонгук.       — Хосок, — представляется парень, протягивая руку Джину. Джин сразу же узнает того самого Хосока, которому Чонгук в первый раз рассказал о своей ориентации.       — Джин, — старший пожимает чужую руку.       — Капец, настоящий, — Хосок неверяще качает головой.       — Хён! — возмущённо восклицает Чонгук, на что Хосок поднимает руки в защитной жесте, сгибая их в локте.       — Извините, — не жалеющим тоном говорит Хосок. Он переводит взгляд на Джина. — Приятно с вами познакомиться.       — Мне тоже.       Хосок снова смотрит на Чонгука.       — Я на секунду забежал. Сам знаешь, важный концерт скоро, надо готовить выступление. Тебе, кстати тоже, — не забывает упрекнуть Хосок, потому что очень любит это делать.       — Я помню, — уверяет Чонгук.       Хосок восхищённо осматривает все картины, пока ходит вместе с парнями, не забывая добавлять умиленные и восторженные звуки.       — Не, ну ты точно здесь самый охуенный, — заключает Хосок. Он, видимо, вспоминает про Джина, потому что исправляется: — То есть крутой.       — Не-не, полностью согласен, — качает головой Джин, получая одобрительную улыбку от Хосока.       Хосок убегает спустя минут двадцать, потому что у него действительно скоро важный отчётный концерт.       Чонгук и Джин уже посмотрели все работы на выставке и просто ходят по второму кругу.       — Ты знал в чем интерес черного квадрата Малевича? — внезапно спрашивает Джин.       — Не поверишь, но я зн—       — Я узнал буквально недавно и все хотел поделиться с тобой этим прекрасным знанием.       Чонгук стоял и слушал, как Джин эмоционально пересказывает все то, что прочитал о черном квадрате Малевича.       Джин всегда старается быть ближе к Чонгуку, узнавать о новых художниках, новостях в мире искусства, а потом говорить об этом Чонгуку, словно тот ещё не знает. Чонгук очень ценит это.       — Хён, я люблю тебя.       — Я тоже тебя очень люблю, но ты не получишь секс в публичном месте.       — Я говорил это не для секса.       — Оу, тогда я ещё раз пересмотрю свои принципы по поводу секса в публичных местах.       Чонгук усмехается. Он уже говорил, что любит Джина?       Так вот.       Он действительно любит Джина.