Май осень целовал

— Там где май осень целует Нежно шепчет, что любит Он украл её сны, где они Доживут до весны, до весны  — Агата, — не поворачивая головы сказала Белла. У неё была удивительная особенность — видеть затылком. Никто только не знал, как ей это удаётся. Блондинка посмотрела на свою сестру. Никогда она не была так красива. Всё в ней было идеально: эти аккуратные плечи и тонкая шея, запрятанные за полупрозрачным кружевом и фотой. Пышное, богато украшенное платье, Малфой явно не скупился на торжество. Но лицо Беллы… Её лицо выражало какую-то глубокую тоску, которую нельзя перебороть ничем. Бывают дни, когда будто внутри тебя открывается чёрная дыра и засасывает тебя, ты мог даже не вспоминать прошлое или за окном не шёл дождь. Но чувствовал ты себя так паршиво, что кажется, было даже страшно. Да, страшно. И вот сейчас с такой неимоверной скорбью сидела её сестра, тихой, глухой грустью, вперемешку со смирением.  — Мне кажется, будто всё это её со мной. Будто это сон.  — Я понимаю, как тебе трудно. Хотя на самом деле Агата никогда не выходила замуж по принуждению за нелюбимого человека. В обычное время Белла бы указала ей на это, но сейчас ей было катастрофически всё равно на мир вокруг. Однако, рука сестры на её плече придавала ей спокойствия.  — Мне так не хватает мамы… Как ты думаешь, чтобы она сейчас сказала?  — Как всегда, она бы говорила загадками.  — Но в этих загадках было столько надежды… За весь их разговор Белла ни разу не подняла глаза на сестру, её взгляд был устремлён в окно, где красиво распростёрся сентябрь. Он разлёгся, как вязаное кружево на маленьком прикроватном столике какой-нибудь бабушки, и на которое она убила почти всё своё время. Сентябрь окутывал, одурманивал. Но сейчас за окном было неимоверно красиво, кажется, что даже если бы пошёл дождь, этот день не стал бы хуже. Агата подумала, что это хороший знак. Ей было жаль сестру. Белла непрерывно смотрела в окно, и кажется ничего не чувствовала, но вокруг неё витало тяжёлое облако. Они с сестрой давно отдалились друг от друга, пусть они и выросли вместе, но выбрали разный путь. Агата будто бы вновь изучала профиль своей сестры: прямые брови, тонкий, идеальный нос, зеленоватые глаза. Это были глаза их матери, что делало Беллу неимоверно ценной для всей семьи. В один момент Агате показалось, что они бы очень неплохо смотреть с Люциусом. Уж раз сёстры выбрали разные дороги, то каждая из них имела своё право на счастье. И Агата искренне желала его Белле.  — Я люблю тебя, — сорвалось с уст невесты.  — И я тебя тоже, — у блондинки кажется стали наворачиваться слёзы, Белла повернулась к ней и уткнулась в живот.  — Будт счастлива, дорогая моя, дорогая Белла, — взяла в свои руки лицо сестры агата и поцеловала, — вот, чтобы сказала мама. Белла улыбнулась, впервые за всё утро. Она притянула голову сестры к себе и поцеловала в волосы. Из нового дома своей семьи Белла выходила с лёгкостью. Её подгонял осенний ветер, будто бы вёл за руку. Вокруг белого платья кружились ещё очень редкие жёлтые и оранжевые листья, небо было голубое и почти что чистое, поле перед ним заливало светом. Ветер гонял её волосы, развевал фату. Белла наслаждалась этим моментом — последним моментом свободы. Девушка вдохнула свежий воздух, приносимый с севера, и закрыла глаза. Кажется, что так воспринимаешь мир ещё лучше: ловишь каждый звук, лишнее дуновение, слышишь тяжёлое дыхание отца рядом и тихий стук каблуков её сестры, почти незаметный для обычного слуха. Белла часто закрывала глаза, когда хотела успокоиться. Вот её последний час под именем Грейс. В этот момент ветер поднял её фату и окутал руку… Это так знакомо… Будто бы прикосновение мамы. И это тихий шепот природы: я тебя люблю. Никто его не слышал, только Белла. Она распахнула глаза. Затем девушка сжала тонкие складки своего платья и принялась спускаться к чёрному лимузину, уже навсегда покидая родительский дом.

***

Люциус был идеален. Он убил на это всё утро, поправляя костюм и волосы, он обошёл все точки празднования, чтобы убедиться, что всё идеально. Мужчина боковым зрением оценивал свою ещё невесту. Вот специальный человек зачитывает нужные слова, но Люциусу было всё равно, на его лице играла блаженная улыбка удовольствия. Ещё через мгновение, Белла Грейс станет его. Навсегда. Кажется, Люциус ждал этого момента с самого её рождения. А может и раньше. Когда Камилла Грейс забеременела первым ребёнком, эта новость отозвалась гулким теплом в его сердце. Ему казалось, что он больше беспокоился за беременную женщину, нежели сам её муж. А когда он увидел новорожденную девочку с чёрными, как смоль, волосами и приглушёнными зелёными глазами, в нём как будто что-то перевернулось. Тут же захотелось взять это кулёчик к себе на руки. Малышка предательски мило зевнула, зажмурив свои глазки и показав маленький ротик. Она легонько улыбнулась и, причмокивая, уснула прямо на глаза у Мафлоя. Девочка росла, и Люциус приходил в их дом и успокаивался только тогда, когда слышал тонкий детский голосок. Белла была воспитанным ребёнком, очень сдержанным, таким каким хотел видеть своего сына драко. В ту же минуту Люциус метнул взгляд на своего сына, стоящего сбоку от него. И очень вовремя отвлёкся. Работник министерства спросил согласия у Люциуса Малфоя жениться на данной девушке:  — Да, — последовало за вопросом наглое и уверенное слово. Люциус скосил глаза в сторону невесты. И всё-таки он была чертовски красива. Странное чувство принадлежности к ней не оставляло его и когда Белле было всего лишь двенадцать, но когда она стала хорошеть, он уже с трудом мог отводить от неё восторженного взгляда. Его Белла. Ещё одно слово и эта девушка будет называться Малфой, будет принадлежать ему и его дому.  — Мирабелла-Амель-Камилла Грейс, вы согласны без принуждения взять в мужья человека по левую руку от вас. И разделять с ним жизнь в горе и радости, здравии и болезни?  — Да, — от этого слова из её уст Люциус буквально растаял и улыбнулся, как довольный кот.  — А теперь, жених и невеста, прошу вас взять кубок и испить чёрного вина, невеста, — худой мужчина в очках протянул Белле кубок, и тот пошатнулся, когда оказался в её тонких пальцах. Она обхватила золотую чашу руками и поднесла к губам, чаша также аккуратно и медленно вынурныла из-под фоты. И красное вино, чисто символически названной чёрным, появилось перед глазами Люциуса. Девушка поднесла кубок к губам мужчины, и он также осторожно отпил из него. Чаша снова оказалась перед заключающим магический брак.  — Жених и невеста, попрошу ваши палочки, — и две длинные деревянные палочки устремились в его руки.  — Сейчас, в этот торжественный день, на глазах свидетелей, родственников и гостей, я соединяю в чаше брака эти две палочки, мужчины и женщины, сердца которых отныне буду связаны друг с другом. И связь которых может разорвать только священный союз магии. Итак, — он обмакнул в вине палочки волшебников, — жених ваша палочка, невеста — ваша. У Беллы тяжело вздымалась грудь, эти аристократические, древние обряды почти что было невозможно разорвать. Её глаза заблестели. Палочка Люциуса Малфоя коснулась палочки Мирабеллы Грейс. Работник министерства начал читать священные древние тексты. И Белле захотелось прикрыть глаза. Она чувствовала, как на её сердце буквально выводят новое слово — Малфой. Палочки засветились бело-голубым сиянием, сливая воедино двух из обладателей. Белла тяжело дышала, крепко зажмурив глаза.  — Итак, вы объявляетесь Мирабеллой Малфой, — громом с неба прозвучали слова мужчины. Свечение вокруг палочек исчезло и Белла распахнула глаза. Больше она не Грейс, теперь она Мирабелла-Амель-Камилла Малфой. Люциус смерил её своими самым довольным аристократическим взглядом.  — Вы объявляетесь мужем и женой. Эти слова прорезали торжественную тишину, окутанную магией. Белла смотрела в глаза Люциусу, впервые они показались ей такими родными. Может на неё так действует вино на голодный желудок.  — Можете поцеловать невесту. Гибкие пальцы подняли за край ткани фату Беллы, и Люциус наклонился к её лицу. Тут же их обоих обожгло горячим дыханием друг друга, губы оказались в предельной близости и за секунды слились воедино. И касаясь её податливых, аккуратных губ своими, Люциус ликовал, наконец Белла его, эта красивая переменчивая девочка его. В это мгновение девушка почувствовала широкое узорное кольцо на безымянном пальце своей правой руки и окончательно потерялась в пространстве.