Май осень целовал

Больничное крыло. Если честно, двух человек напротив палаты номер шестнадцать уже тошнило от всех этих госпиталей, белых, серых и зелёных стен, от монотонного пиканья, от стука колёс проезжающей мимо каталки. Но больше всего тошнило от больничного запаха, его слишком много вокруг после войны. Он не заканчивался. Драко отвернулся от пустующей палаты и устремился к окну. Как будто бы это действие могло помочь ему при рвоте.  — Драко, я понимаю, — раздалось сбоку. Он медленно поднял голову и посмотрел на Беллу. Она была получше, чем в день сражения, когда он хорошо её запомнил, но той, какой она приехала в Хогвартс — никогда. Больше никогда. Он прищурился. Вытянулся. При определённом освящение она напоминала ему маму. Худая, осунувшаяся, у Беллы никогда не было скул и таких больших подглазин. Ей бы выкрасить волосы в блонд, и вот она, Нарцисса Малфой. Но Драко чуть повернулся влево, и нужный свет пропал. Мирабелла Грейс. Но чёрт, как она похожа на маму. Драко ударил оконную раму. Белла не знала, что ему сказать. Ей казалось, что всё, что она прошла сама не может передать другому. Даже пожалеть. Она пережила смерть любимого, но не может помочь Драко, когда умерла его мать.  — Машина приехала, — бесчуственно сказал Драко. Белла развернулась к двери. Вокруг было пусто. На мгновение ей показалось, что она снова в морге. До Малфой Мэнора они доехали молча. Белла половину дороги тупо смотрела в окно. Её голова тяжелела от мыслей и упала на стекло автомобиля. Мимо проносились пустые поля, маленькие домики, сады и серое-серое небо. Мир маглов, где не было войны, казался таким глупым и игрушечным после всего того, что видела девушка. Всё вне магии казалось ей ненастоящим, пластилиновым, будто можно было снять со всего этого крышу игрушечного дома и встретиться с настоящей катастрофой. Мир рушился на её глазах, и она сама. Но это был не только её мир. Она повернулась к Драко. Он выглядел ещё хуже. Вроде также плохо, как Белла, но Драко нервничал, и это изматывало его ещё больше, он представлял из себя жалкое зрелище аристократии. Что теперь это слово значит? Впрочем, Белле это было не так важно. Она взяла холодную и мокрую руку Драко, его тонкие пальцы дёрнулись от прикосновения девушки. Белла покрепче сжала его ладонь. Это было единственное, что она сейчас могла сделать. И от этого девушка ужасно себя чувствовала. Ни Малфой, ни Грейс не заметили, как въехали во двор его дома. Не хотелось выходить им обоим. И Белла искренне сочувствовала этому ещё худому мальчику. И он, и она были ещё просто детьми, которые повзрослели намного раньше положенного. Малфой Мэнор. Оба стояли перед ним, держась за руки, и оба не знали что думать о нём. Они любили это место, росли тут. И тут происходили убийства. Перед глазами Драко всплывал образ его матери, которая уже была мёртва. Он до боли в костяшках сжал руку девушки. Но она этого не почувствовала. Эти молодые люди любили и одновременно ненавидели это место. И от этого им хотелось завыть.  — Драко, пошли… Он услышал девушку не сразу. Парень не хотел справляться со всем прошлым в этом доме, и пусть его сейчас ждал там отец. Но Драко сделал маленький шаг. И остановился.  — Представляешь, каким человеком ты станешь, после всего этого.  — Я уже ничего не хочу, — отчаянно ответил он.  — Я понимаю, Драко, я понимаю, — а ещё она понимала, что тут уже не осталось логике и здравому смыслу места, только этим трём словам.

***

Люциус был разбит смертью своей жены. Он почти всегда держался холодно и отстранённо, но был со своей семьёй. С Нарциссой. И мужчина с горечью смотрел на свой опустевший дом, ведь в нём больше не было умелых рук его жены и матери Драко. Мог ли он вообще любить? Наверно нет. Но уважать. Конечно же да. Нарцисса была прекрасным выбором для Малфоя. И она его любила, в отличие от него. Хотя как он мог размышлять о том, чего не знал. Но если ты так переносишь утрату человеку и всегда боялся за него до этого, то это же говорит о какой-то его важности в жизни. Люциуса успокаивало присутствие в доме Драко и Беллы Грейс. Может потому, что он привык, что рядом всегда сын и жена. А Белла не то, чтобы напоминала ему Нарциссу, она ходила такой же тенью в доме, какой всегда была его жена. И это ему уже было привычно, и даже не важно, кто играл эту роль. И так продолжалось два месяца. И Люциус и Драко отходили от общей потери под надзором Беллы. До одного дня. Тем августовским вечером она сообщила Драко, что больше не может тут жить. И на свои средства купила маленький домик в Девоншире. Дом Грейс был разрушен, в Лондон она не могла и не хотела возвращаться, а здесь она уже лезла на стенку. Она поблагодарила Малфоев, и уехала. Через ещё месяц не выдержал Драко, и уехал к ней. Хотя дом был совершенно маленький, по сравнению с Малфой Мэнором: два этажа, три спальни, две гостиные, большая кухня и две ванные комнаты. Дом был крайний в деревне, почти что на самом выезде из неё. Он был из серого камня, а вокруг расположился совершенно маленький сад. Но парню уже было всё равно. Главное не путаться в паутине тёмных коридоров, и не слышать шелеста платьев умершей мамы. Иногда ему казалось, что он может сойти с ума. Драко даже не представлял, как живёт Белла и Агата, которые способны видеть призраков. В маленьком доме Беллы, окружённым высокими деревьями и простирающимися за ними полем, было спокойной. Всегда чем-то вкусно пахло, а одежда и постельное бельё было пропитан ветром. Их никто не узнавал, и Драко даже начал привыкать к обычной жизни. Регулярно их навещал его отец, который намного тяжелее переносил такие скромные условия. Белла тоже отдыхала. От всего. И может даже от себя самой. Они с Драко всё никак не могли вернуть себе здоровый облик. Казалось, что худоба Беллы никогда не уйдёт, и их уставшие глаза будут вечными спутниками. Однако, засыпать спокойнее они стали всё чаще. Белла даже могла сказать, что она счастлива в своём маленьком мире. В ней открылась новая страсть — готовка. Это наверно началось ещё в доме Уизли… Это была запретная фамилия в их доме. Просто потому что девушка начинала каждый раз рыдать, если слышала её. И с этим никак нельзя было справиться. Оба смирилась. Прошёл год. Год тихой мирной жизни. В деревне их давно окрестили мужем и женой. Ну и пусть. Главное, что им было хорошо. Наконец исчезли эти тёмные круги под глазами, и Драко с Беллой даже немного набрали в весе. Буквально чуть-чуть, не больше пяти кило, но это уже были успехи. Оба стали домашними старичками, как они сами себя называли. В один из вечеров они так и сидели на маленькой террасе в плетеных креслах, и читали. И именно тогда сова сбросила им на стол письмо. Они переглянулись, и Драко потянулся к нему. Оба быстро узнали бумагу его отца и успокоились. Он писал каждые месяц-два. Правда последнее письмо они получили всего неделю назад, поэтому Белла попросила зачитать его в слух. «Драко, Мирабелла, Я пишу не только от своего лица, но и от мистера Грейс. Мы очень бы хотели видеть вас обоих на праздновании дня рождения дяди Мирабеллы. Все по вам очень скучают. Машину вышлю к утру следующего дня. С наилучшими пожеланиями для вас. Люциус Малфой»  — Обычно его записки не такие чувственные, — задумчиво сложил пополам письмо блондин.  — Давай поедем, нам пора бы прогуляться в Лондон. Мы не были там уже год. Когда-нибудь надо…  — Я знаю, Белла, знаю. Надо… И мы поедем.

***

По утрам туман в Англии долго не покидает земли. Белла каждый день наблюдала его в окно, и рано-рано туман было достаточно хорошо видно даже на втором этаже. Она снова смотрела впереди себя, сидя на застеленной кровати, часы тихо и аккуратно отбивали секунды. О чём она думала? Белла сама не знала. Её мысли бродили по комнате, то она задумывалась о том, насколько белоснежное у неё покрывало или о том, что оконную раму надо бы снова покрасить. На лестнице раздались шаги, и в комнату зашёл Драко.  — Машина у ворот. Как всегда очень тихо. И девушка улыбнулась. Её прежняя магическая жизнь возвращалась. Белла вошла под покровы знакомого до костей дома Блэков. Как он ещё сохранился было неё загадкой. В полутьме, хотя из окон проливался городской солнечный свет, комната делилась на две половины: светлую и тёмную. Отец стоял чуть поодаль от окна.  — Белла, я так рад тебя видеть, — подозвал её к себе он. Девушка радостно кинулась к нему. Столько всего накопилось, столько всего несказанного, столько вопросов. Она прижалась к ткани его пиджака, теперь от него пахнет только духами и никаких приятных запахов дома. Просто потому что больше его нет. И нет мамы.  — Тихо, моя девочка, тихо, — знакомые пальцы убрали волосы с девичьего лица и, папа заглянул дочери в глаза. Они тоже постарели вместе с ним.  — Я безумно горжусь тобой, — его губы коснулись макушки Беллы. Она еле сдерживала слёзы. Шелест. Сбоку от себя Белла точно слышала шелест. Потом стук каблуков. Из темноты вынырнула белая макушка.  — Добрый день, мисс Грейс. Девушка непонимающе уставилась на Люциуса. Настала неловкая тишина. Белла попыталась присесть в реверансе перед ним, не имея возможности заговорить.  — Мистер Малфой… — это прозвучало неубедительно. И Белла удивлённо и непонимающе посмотрела на отца.  — Это я пригласил его. У нас есть общее дело.  — И какое же? — подняла девушка недоверчивый взгляд на блондина.  — Не беспокойтесь, мисс Грейс, это не составит для вас никакого труда, а принесёт лишь одни наслаждения.  — Очень интригующе в свете последних событий.  — Речь идёт о соединение двух знатных родов для возвращения себе величия и репутации, — сказал отец.  — За определённую сумму, конечно, — уточнил Малфой. Кажется назревал ураган. Да, точно, сегодня на этой улице случится звездопадный дождь. Девушка посмотрела на закрытое окно, просчитывая свои шансы сбежать. Она чувствовала, как в её жизнь надвигался апокалипсис.  — Я не понимаю…  — Я предлагаю Вам сыграть роль моей супруги.  — Вы собираетесь восстанавливать репутацию за счёт женитьбы после недавних событий? — повысила голос Белла.  — Счастливой женитьбой. Более того, мы объединим наши богатства и общая репутация…  — Нам то к какому чёрту эта репутация? — закричала она, обращаясь к отцу.  — Белла…  — Почему я?!  — Ты осталась единственной достойной наследницей семьи Грейс.  — Ах, вот какого ты мнения об Агате, прошу прощения, мистер Малфой, но поищите себе другую невесту, — двушка зло развернулась на каблуках. Время тут же остановилось. Она испуганно посмотрела на отца. Затем на Люциуса, этот подлец использовал маховик времени.  — Белла, не вынуждай меня, — мгновенно оказался за спиной девушки Люциус.  — Вынуждать к чему? Что ты мне сделаешь? — заглянула ему в лицо она.  — Белла, я же сказал, тебе не составит это особого труда, просто играй роль…  — Зачем мне это? Люциус резко схватил её за руку, развернул, и Белла мгновенно почувствовала спиной его сюртук. Горячее дыхание щекотало кожу, его нос касался волос девушки и руки подобрались к её талии.  — Мы оба потеряли любимых… — его губы коснулись тонкой шеи, Белле стало плохо, то ли от этого, то ли об упоминании Уизли, — неужели мы не имеем шанса быть счастливыми? Богатыми… Его губы уже проложили дорожку до ключиц девушки, а вторая рука очертила вздымающуюся грудь.  — Пусти меня… — прошептала она. Но он не дал ей вырваться. Лишь крепче прижал к себе. Его рука тяжело спустилась к бедру девушки.  — Я же знаю, Белла, на что ты способна… Тогда в моём доме, пытаясь забыть Уизли… Белле стало больно. Очень больно.  — Ты мерзавец! — она вырвалась и злобно кинула ему в лицо.  — Правда? А что будет, если твой отец узнает, что его последняя достойная наследница дома Грейс, творила, являясь абсолютно пьяной. И всё это было в доме Драко. Это будет крах…  — Ты этого не сделаешь… — прошептала Белла, мысленно ненавидя себя и желая умереть прямо тут.  — Я нет, но ты уже это сделала, — Малфой снова двинулся на девушку, — мы можем быть счастливы, лишь позволь себе… И тут раздался резкий и противный звук будильника. Белла широко распахнула глаза. Она продолжала лежать, сама уже не знала сколько. Часы продолжали что-то считать, действуя ей на нервы. Белла лежала и что-то вспомнила, лениво перебирая пряди, разбросанные по подушке. Внезапно девушка резко встала, и её взгляд метнулся в сторону. Сердце Беллы ушло в пятки. На стуле висело свадебное платье.