Май осень целовал

— Язык может говорить что угодно, но глаза никогда не соврут. Эрих Мария Ремарк Прислонившись к стене лондонского дома Белла выкуривала уже вторую сигарету. Она выдохнула и густое облако дыма накрыло её: сквозь белую пелену просеивалось серое небо. Конец августа сделался холодным и колким. Особенно рано утром, когда туман только отступал с городских улиц. Она продолжала смотреть на небо, и уголек на сигарете начал тлеть, как и её надежда, что Поттер придёт. — Доброе утро, Грейс. — Здравствуй, Гарри. Белла повернулась к нему. — Я знаю, что ты сейчас скажешь. — Послушай, я не смогу тебе помочь. Во-первых, я ещё не закончил курсы. А во-вторых, если нас поймают, то это может привести к серьёзным последствиям, — грозно посмотрел на девушку Поттер. — Именно, поэтому я прошу помочь именно тебя. Ведь Гарри Поттеру ничего не будет, даже если он поднимет на воздух всё министерство магии. Гарри долго молчал, и Белле показалось, что это длится уже вечность. Раздались быстрые шаги на мостовой. Одинокий человек прошёл мимо парочки под домом тридцать четыре и скоро исчез в утреннем тумане. Наконец Поттер заговорил. — Ты знаешь, что муж твоей сестры мракоборец с опытом? — Я думала, что он магл, — отмахнулась Белла. — А ещё Агата беременна. — Давно? — Три месяца. Белла затихла. Её взгляд остановился где-то на уровне окон дома напротив. — Подумай… — Раньше надо было, — Белла со вздохом посмотрела на часы, — меня уже хватились. Гарри, я тебя прошу, создай временную петлю, замаскируй её. Найди в этом мире тайное и укромное место. Прошу… У меня сейчас также могли бы быть дети… С Фредом… Одинокая слеза скатилась по её щеке. Поттер оцепенел. Он никогда не видел, чтобы Белла плакала. Знал, как плачет её сестра, ещё будучи на младших курсах. Но чтобы старшая Грейс — никогда. Даже когда умер Фред, она просто лежала уткнувшись в его грудь, и Гарри никак не мог видеть лица девушки. Не слышал он её крика, когда стена обрушилась на Уизли. Гарри не помнил, а Белла прекрасно знала, каково это лежать рядом с холодным телом и понимать, что любимый человек тебе больше никогда не улыбнётся. Потом смотреть как его навсегда засыпают землёй, и резко остаться одному с общей фотографией. В такие моменты наверно проклинаешь день, когда вы встретились… Гарри самому захотелось расплакаться. Почему-то он только в этот момент понял, что попросту он не сможет сейчас уйти, как планировал, сворачивая на эту улицу двадцать минут назад. — Хорошо, Белла, — он обхватил её запястье, чтобы увести отсюда. Плачь резко стих, и девушка странно посмотрела на Поттера. — Ты никогда не называл меня по имени. Действительно. Гарри тут же вспомнил то, чего не было. Но он ничего не сказал.

***

Чайник закипал. Его свист разносился по всему дому, а пар валил из-под крышки. Девушка, укутанная в коричневую шаль, бесчувственно смотрела в одну точку; чашка в её руке раскачивалась из стороны в сторону. Драко сидел на табурете и наблюдал за Беллой. Чайник выл. На улице начинался дождь. Капля за каплей, и он превратился в настоящий ливень, который бы наверно мог затопить эту землю. Чего обоим в этой комнате и хотелось, и они продолжали смотреть туда, где и так всегда мало, что видно. А сейчас и совсем ничего. А чайник всё кипел. — Чай… — напомнил Драко. Белла дёрнулась, внимательно посмотрела на друга. — Ах да… Кипяток наполнял две походные кружки, и тут же начинал испаряться, оставляя за собой своё последнее послание. Белла тяжело опустилась напротив Драко. Она смотрела на чашку, он на неё. — Ты уже год прячешься… — Завтра или сегодня я уйду. Гарри нашёл новое место. — Это четвёртый переезд за последние четыре месяца. — Я знаю. Белла это всё прекрасно помнила. Её глаза печальными звёздами отразились в пустом дне кружки, и туда упала слеза. Ей казалось, что их у неё больше не осталось. Драко опустил голову, он не знал как ей помочь. В доме не было часов, и тишина стояла жуткая. Даже последние остатки дождя больше не напоминали о себе в виде капель на трубе у входа. Мир перед рассветом замер. Поэтому все должны были сразу уловить лишнее дыхание, но бывают минуты, когда все чувства притупляются, и мир вокруг тут же теряет всякое значение. Блондин заёрзал на стуле, и Белла подняла на него взгляд. Его глаза мгновенно расширились. — Белла!!! И потом раздался треск падающих стульев, увлекающих за собой тела их владельцев. Чашки разбились о деревянные доски, и на полу бесчувственно лежали худые парень и девушка. Свет в комнате замигал. Из коридорной темноты вынырнул человек в плаще, поднял трость, и капюшон слетел с его лица. По тёмной парчи ниспадали белоснежные волосы. Мужчина подошёл к телам. — Прости, Драко, и спасибо, — потом он посмотрел на Беллу. Палочка замаячила в его руке. — Что вы собираетесь сделать? — спросил очередной верный пёс министерства. — Освободить её, забрать все плохие воспоминания. Выкачать всю любовь… И белый свет из палочки направился прямо к голове девушки. Она вздрогнула, её лицо исказила странная гримаса, и казалось, что Белла вот-вот заплачет. Её веки задрожали. Люциус наклонился к ней, его шёпот ни на секунду не прекращался. По округе раздался женский крик. Блондин передал белый шар сотруднику министерства. — И не вздумайте потерять, — Малфой исподлобья посмотрел на мужчину. И тот, содрогнувшись, спрятал шар в кармане мантии.

***

Белла резко поднялась с кровати. Она пробежалась глазами по комнате и, тяжело дыша, вновь упала на простыни. Ей снился какой-то тревожный сон, благо он закончился. Белла лежала, закинув руки за голову, и рассматривала потолок комнаты. Параллельно она пыталась вспомнить свой сон. Ей снились будни в Хогвартсе: осенние обеды, квиддич и то, как огромные кучи листьев накрывали её, лежащую на дороге, а тыквы мешали пройти к дому Хагрида, то как она потом кружилась в вальсе на зимнем балу. И, кажется, что рядом с ней всегда был один и тот же человек, правда Белла никак не могла вспомнить его лицо, ей мерещилось лишь касание их рук во сне. Но постепенно снег во сновидения смешался с багровыми осенними листьями, и Белла провалилась в тёмную и сырую комнату, которую она никогда не видела в жизни. Больше она ничего не помнила. Мирабелла решила проверить число. Она снова поднялась и посмотрела на календарь на письменном столе. Двадцать шестое августа. Двухтысячный год. Девушка встала и подошла к окну. Оттуда на неё смотрела двадцатилетняя наследница Грейс, с пыльными зелёными глазами её матери. А на фоне расстилались огромные пока ещё зелёные поля, и забор ограждал их от вековых дубов, с местами пожелтевших листьев. Белла начала припоминать: этот дом отец купил полгода назад, кажется у какой-то семьи маглов, которые навсегда покинули Англию. Одевшись, она спустилась по широкой лестнице вниз. В столовой раздался плачь, и Белла замерла. Она, аккуратно ступая, зашла в комнату. В конце хорошо освещённой залы сидел отец, а сбоку блондинка, с ребёнком на руках. — Доброе утро, Белла, — улыбнулась, увидев сестру, Агата. — Доброе, — тихо отозвалась Белла. — Китти всю ночь капризничала, удивительно, что ты так крепко спала и не слышала, — сказал Грейс-старший. Девушка с большими от удивления глазами тихо подошла и встала сзади сестры, за её плечом неспокойно лежал краснощёкий младенец. Девочка выставляли руки, тянула пальцы в рот, и иногда грозилась расплакаться. — Я пойду покормлю её, а потом мы поедем с тобой выбирать декор, — сказала Агата. — Декор?.. Блондинка повернулась к сестре и странно на неё посмотрела. — Конечно. На свадьбу. Удивление окончательно накрыло Беллу с головой. А может быть, это всё ей просто снится? Или не всё в сегодняшнем сне было неправдой.