Май осень целовал

— Где госпожа? — громкий голос Люциуса разрезал тишину залов, — Людо! Где твоя хозяйка? — Эльф уже ищет, он не знать, он уже ищет, — оправдывался тихо эльф. — Тогда ищи быстрее! — рявкнул на него Малфой вне себя от ярости. В первый же вечер в Малфой Мэноре в качестве жены Белла куда-то пропала. И Люциус был готов сжечь весь Лондон, если он сейчас не перевернёт дом и не найдёт её. Ох уж эти старые комнаты, которые хранят столько ненужностей и тайн. Зачем вторая библиотека, если есть основная? Малфой решил зайти в заброшенную комнату, просто чтобы точно быть уверенным, что на втором этаже Беллы нет. Он и так уже обошёл целый этаж, но её нигде не было. Куда она могла сбежать прямо из-под его носа? Сбежать. В груди у Люциуса что-то кольнуло и заставило остановиться. Сбежать… Нет, она не могла сбежать. Он не позволит. Он найдёт её. Мужчина открыл дверь, быстро пробежал глазами и уже собрался уходить, как его взор зацепился за открытую дверь в конце заброшенного коридора, где местами проваливалась половица. Люциус ринулся туда, преграждая путь лунному свету своим плащом.

***

Некроманты, как лунатики, в погоне за призрачным светом той же луны могут забраться на шпиль башни и, придя в себя, рухнуть с неё. Так что девушку не смущало то, что она давно покинула границы дома, и в одном платье бежит по мокрой траве уже почти ночью. Белла ничего не чувствовала кроме жажды догнать этого призрака. Её босые ноги однажды чуть не провалились в одну из кротовых нор, но девушка не обратила внимания. Она вообще ничего не видела, кроме яркого звёздного рисунка над собой да белой пелены перед глазами. Внезапно всё закончилось. Ногу пронзила острая боль, змея оставила кровавую рану и тут же исчезла. Туман рассеялся перед глазами. Постепенно Белла стала остро ощущать нарастающую боль в ноге и упала. Её крик разнёсся по округе. Девушка сжала лодыжку, по которой уже стекала струя крови, голова начинала кружится не от близости призрака, а от змеиного яда. Белла снова впадала в небытие. Кажется скоро эта вещь отключит сознание, а у неё даже нет палочки, чтобы позвать на помощь. От боли в ноге из глаз прыснули слёзы. Боль уже не давала девушке хорошо слышать, и она пропустила возникшие рядом с ней звуки. До неё тихо донеслось собственное имя, когда человек уже был совсем рядом с ней. Он обхватил её грудную клетку руками и потянул наверх. — Белла! Она не видела его, не знала кто он, но почувствовав его руки сказала одно единственное имя, которое пришло ей в голову, и почему именно оно сохранилось в её сознании?.. — Люциус…

***

Над ухом раздалось громкое карканье. Чёрная ворона летела прямо перед ней, разрезая воздух своими когтями. Белла бежала также быстро, казалось, что она сама стала птицей. Чёрное оперение птицы переливалось в лунном свете, а быстрые взмахи крыльев завораживали. Белая рука потянулась к вороне и резко сорвала с неё густой чёрный покров, птица встрепенулась, истошно закричала, и движение резко остановилось. Девушка раскрыла глаза. Сердце колотилось очень быстро, Белла чувствовала как на её лбу появилась испарина. К девушке стала возвращаться память, и она широко раскрыла глаза. Дыхание перехватило. Итак, она теперь точно миссис Малфой… С этой мыслью она поднялась на руках и почувствовала, как немеет её правая нога. Но боли не было, просто холод прошёл от ступни до бедра. Внутри неё самой была какая-то другая боль, та, от которой нет лекарств, которая всегда приходила незаметно и в результате медленно сжирала человека. Это была душевная боль. Сердце Беллы отдавало каким-то мучительным гулом, но это не влекло за собой никаких последствий, кроме израненного сознания. Дверь в комнату резко распахнулась. На пороге стоял обеспокоенный Люциус, на удивление он буквально помолодел от волнения: его волосы были перевязаны чёрной лентой, а на теле расположился тугой и скромный сюртук. Он непрерывно смотрел на Беллу. — Люциус, — прошептала она и протянула к нему свои худые руки. Мужчина тут же сорвался к её постели, — мне больно. Мужчина действительно не спал всю ночь, но и провёл её не так, как думал. Сначала он сам пытался привести супругу в чувства, вернул её в замок, потом ожидал лекаря, и только под утро ему пришла мысль, что Белла сама владела лечебной силой, и ему вполне бы хватило лишь попытаться справиться с её палочкой. Перед тем, как он окончательно заснул возле её кровати Малфой думал о том, почему она это сделала? Что это было? Побег? — Как ты себя чувствуешь? — Лучше… — Тебя укусила гадюка, но ты так переутомилась за день, что переносила яд немного тяжелее обычного, — постарался успокоить жену Люциус. — Спасибо, — прошептала Белла, — спасибо, что спас, я знаю, это был ты. — Ты не убегала? — От тебя? Нет. У Беллы уже почти восстановилось дыхание, она почувствовала купол спокойствия, который накрыл её с руками Люциуса. Так длилось несколько минут, постепенно дымка исчезла из её грудной клетки. Она заговорила первой: — Просто наступил туман, и всё. — Что всё? — насторожился мужчина. — И мир для меня закончился. Оба молча смотрели друг на друга. Белле было действительно жаль, ведь никто не представлял вчерашний день так, но она всегда зависела от потустороннего мира. Белла была слабой, и когда тот звал её, протягивал призрачные костлявые руки откликалась на зов. У Малфоя же мысли текли немного в другом ключе: представления о Мирабелле-бывшей-Грейс отчаянно рушились. Всю жизнь он считал, что она похожа на отца, и внешне это было так, но вот её глаза и то, что за ними кроется… В них жила была сущая ведьма. — Как ты меня нашёл? — Ветер разнёс твой крик по округе, —вопрос девушки выдернул Люциуса из оцепенения, и он попытался нежно улыбнуться ей. — Ветер… — задумчиво ответила она и одними лишь глазами улыбнулась. Это когда морщинки собираются вокруг глаз даже у тех, у кого они ещё не должны случиться. — Ты меня напугала, — признался Малфой, — здесь никогда не было призраков. — Нет, ты не прав… У вас на третьем этаже бывает скрипит половица, даже если включить телевизор или начать играть на музыкальном инструменте. Этот скрип нельзя не слышать… Но он не от этого мальчика. — Мальчика? — Да, — подняла на него свои мутно-зелёные глаза Белла, — у вас тут не умирал ребёнок? В воздухе повисли её слова, по сути не самые страшные, но если даже спросить самый невинный вопрос не тем тоном, то и он становится жутким. — Родившийся ребёнок — нет. — Тогда, может будет проще, а может и нет, — и Белла осторожно отстранилась от него. Малфой мысленно вздохнул, но и дальше напряжённо продолжал смотреть на девушку. Она пугала. Он не хотел больше оставлять её одну, это было небезопасно. — Я взял на две недели отпуск в министерстве. — Зачем? — быстро последовал вопрос. — Я не хочу, чтобы моя новоиспечённая жена таинственно пропала в первые же недели. В конце концов, у нас даже не вышло медового месяца… — его рука накрыло её колено. Белла почему-то тоскливо посмотрела на его ладонь и выдавила только одно: — Я хочу есть. И Люциус успокоился. Это было самое адекватное, что она сказала за последние полчаса и логичное, хотя бы потому что проспала почти половину суток.

***

Малфой недооценивал сколько могут съесть голодные девушки-ведьмы после укуса змеи и погони за призраком. И понял он это, когда Белла отрезала уже четвертый кусок яблочного пирога и наливала третий бокал вина. Как оказалось и первое, и второе было её любимым изобретением человечества. Люциус не знал, сколько ещё открытий придётся сделать в этой маленькой и всегда тихой девочке. Когда он брал себе в жёны Мирабеллу, то был уверен, что дальше проблемы с ней будут минимальны. Но как бы не так. Потомок Камиллы Дэнсон — маленькая девочка, с постоянно меняющимся цветом волос и глазами опалами, оказалась сущим ураганом, и что творилось в её голове было одному Мерлину известно. И если честно мужчина не очень-то и хотел туда заглядывать, уж больно там могло быть всё непредсказуемо. Но Малфоя изрядно забавила вся эта ситуация, ему уж точно не грозит спокойная старость с такой женой. — Мы так и не посмотрели подарки, — напомнил жене Люциус. — М-м, надеюсь там будет что-то интересное, а не только набор пишущих перьев. Малфой слегка улыбнулся. — Но у меня тоже для тебя есть подарок. — Подарок? — подняла заинтересованные глаза девушка. — Да, свадебный.