Май осень целовал

В тусклых лучах солнца, падающих на пол, были видны столпы пыли, кружащихся в полонезе. В доме стояла жуткая тишина, напоминающая о всех, кто здесь когда-то жил. Сейчас сюда наведывается лишь Гарри и старший Грейс, когда в Лондоне. Длинная тень падала на старинный стеллаж, где стояла новая колдография. Вторая тень тянулась от середины комнаты до двери. Тёмные пятна на стенах и полу были похожи. Все замечали сходство старшего Грейс с дочерью: высокие, с вытянутым овалом лица и пышной тёмной шевелюрой. Мистера Грейса, несмотря на его возраст, осень жизни стала только дотрагиваться до зрелых черт его лица и фигуры. По щеке девушки скатилась слеза. Она развернулась и натолкнулась глазами на своего отца. Огастус Грейс протянул руку дочери, и она, сжав её, и присела рядом. — Раньше я никогда не думала, что бывает за фразой в сказках: «И жили они долго и счастливо». А сейчас не понимаю как… — Я верю в них, и учил этому тебя, — он указал дочери на колдографию на комоде, — только посмотри на это. Многие девушки мечтают о такой жизни, а эту фотографию будут просматривать твои дети. И всё это просто красивая история, не реальность. Весь наш мир он ненастоящий, но дело в том, что истинная любовь — это не сказка. — Что будет если я не справлюсь?.. — Ты должна держаться только ради себя и Люциуса. И у тебя уже свои обязанности, возможно, самый лучшие в твоей жизни. Закончи эту сказку счастливым финалом… А если это и станет твоим провалом как представительницы чистокровной семьи, то я не стану любить тебя меньше. Никто не станет. — Люциус не любит меня, а лишь своё желаемое представление обо мне, — отмахнулась девушка. — А ты любишь его? Белла умолкла. Всё это время девушка не отрывала своих красных глаз от отца. И быть может она и стала что-то понимать, но от этого не становилось легче. Казалось, будто кто-то отчаянно пытается заставить играть её по своим правилам, Белла только всё время теряла нить к нему. — Его злит, что я не слушаюсь, он не радуется моим успехам, потому что они затмевают его собственные. Я не знаю как жить в своём доме, — отчаянно сказала она, — мне иногда кажется, что земля уходит из-под ног… Словно я что-то забыла и не могу сложить паззл. — Люциуса ты напугала своим характером. Ты вынуждаешь его меняться, но он уже этого не сделает. На тебя так много свалилось… — Возможно ты прав… Огастус Грейс не знал: стоит ли говорить своей дочери о том, что он давно чувствует тоже самое. Вот только верны ли были его догадки…

***

Белла сидела у стола. Её рука замерла над листом. Мысли всё время забегали слишком далеко. Чтобы писать такие письма, требовалось хорошо подумать. Поэтому вокруг её стола валялись уже четыре скомканных листа бумаги, и девушка взяла в руки авторучку. Никогда раньше ей не было так сложно писать письма Драко. В это время дверь с улицы отворилась. Белла сжалась. Она узнавала походку. Это могли бы быть только два человека. Всё зависело от того, как он будет подниматься по лестнице. Легко и быстро или медленно и устрашающе. Ступеньки исчезли под ногами идущего моментально и с необычайной осторожностью. Дверь тихо отворилась. На пороге стоял Драко, Белла выдохнула. Она посмотрела на своего друга, затем её глаза забегали от потолка до темноты коридора за его спиной. — Так странно видеть тебя здесь. — Мне если честно тоже… — осмотрелся парень. — Тогда давай выйдем. В лицо Драко ударил пронзительный ветер. — Крыши? — Этот проход я нашла ещё в детстве. Не люблю маленькие комнаты, в них твои мысли возвращаются к тебе, не имея шанса ускользнуть… Они прошли кажется уже три квартала, но по ощущениям всего три дома. Драко кажется стал понимать прелесть крыш, более того их никто не видел, лишь коты да одинокие голуби были верными спутниками. Перед Драко всю дорогу маячила спина, и тёмные кудри, наполовину завёрнутые в шарф. Но вдруг девушка резко остановилась. — Пришли, аккуратно, здесь высокие ступеньки. Белла шла первой и зря: тонкая лестница, но с большим расстоянием между ступеньками была крайне неудобным маршрутом для женщины на каблуках. Драко как-то не заметил, как Белла снова начала их носить. Молодые люди оказались в одном из тёмных закоулков Лондона, там, где не увидит даже Бог. Узкое пространство между стенами двух домов отделяла маленькая чёрная лестница. Белла остановилась и достала сигареты из пальто. — До войны этой привычки у тебя не было. — А я всё ждала, когда же ты начнёшь читать мне нотации по этому поводу. Драко вздохнул. — Зачем ты сюда пришёл? — Я узнал, что ты в Лондоне. Подумал навестить тебя. — Ты вовремя. — Я внимательно слушаю… — Я подумала, что стоит поискать новорождённых в тот год, что на заявления из Гринготтса, и поэтому вступила в Красный Крест, чтобы получить список к данным о всех больницах и пациентах, что сохранились… — Даже не думай, — строго сказал блондин. — Почему нет? Ничего более логичного мне в голову не пришло. — И теперь ты не ночуешь дома… — Да, я поругалась из-за этого с Люциусом. Теперь я терплю миссис Селвин, но это новый шанс для нашей семьи. Если мы сможем восстановить репутацию, то наши дела начнут восстанавливаться. В октябре бал Красного Креста — это шанс. — Всё это слишком много для тебя одной, Белла. — Придётся нанять мне учителей. — Я помогу найти нужных людей, если ты желаешь. Я так понимаю, что на балу ты хочешь выступить перед всеми? — Даже министерство магии будет там. Все расходы покроет мой отец, не беспокойся. — Но что ты будешь делать сейчас? — Просмотрю все документы, что есть у меня. Вернусь домой… Блондин непонимающе посмотрел на Беллу. — Если ты знаешь, что я в Лондоне, то твой отец и подавно. Бесполезно прятаться…