Маленький кролик и огромные разрушения

      За ночь на голове Тенко успели скататься колтуны, да такие, что даже в три руки, с помощью Мируко, распутать их было почти нереально. — А может тебе дреды заплести? Начало уже есть. — Седой панк… Интересный образ, конечно.       Руми хмыкнула и выдавила на расчёску побольше жирного средства. Пальцы то и дело цеплялись за путанные мокрые волосы и наличие только одной руки совсем никак не приободряло. Каждая минута жизни отдавалась навязчивой болью в висках, но за время восстановления от воздействия чужой причуды Томура успел приучиться игнорировать боль. Это помогало ровно до того момента, пока ему не приходилось засыпать. С ночного разговора прошло не больше пары дней, и с того времени ему больше не удавалось уснуть — боль была слишком сильной. Приходилось лишь притворяться спящим, чтобы Руми была рядом. С ней, почему-то, было спокойнее и боль переносилась легче.       И пока Томура ломал себе голову мыслями о том, как уменьшить боль от возвращающихся воспоминаний, бывшей Про приходилось не легче: водоворот противоречивых мыслей смешивал какую-то адскую смесь, от которой трещал череп, которая пинала здравый смысл и разъедала логику. Оба большую часть времени находились в каком-то своеобразном трансе. Каждый о своём и каждый об общем. — Знаешь, я никогда не отличалась аккуратностью и терпением, поэтому может срежем твои колтуны к чертям собачьим? — бывшая Про легонько потрясла за плечо подопечного. Ответа не последовало, наоборот из-за этого Томура завалился назад и уткнулся головой в ключицы Руми — Уснуть успел? Или сознание потерял от боли?       Боясь лишний раз беспокоить его, девушка не спешила ретироваться. Ночи и без того проходили тяжко, поэтому если мальчишка и правда уснул, упускать такую возможность было бы большой ошибкой. Прислушавшись к спокойному дыханию, девушка осторожно опустилась на пол, моментально проваливаясь в сон.

***

— Жирные пятна будет тяжело вывести теперь с одежды… Извини меня. — Ничего страшного, с первого своего гонорара купишь мне новую. — Гонорара? — Тенко поднял бровь вверх, оборачиваясь к Руми. — Ну да. — она тоже повернулась к нему, невозмутимо цокая. — А ты что, не собираешься по новой программе попытаться стать кем-то, кто может исправить свои прошлые ошибки? — А такая есть? — парень отложил тряпку, которой насухо протирал чистую посуду, и присел на стул. — Должна быть. У кого ты вообще спрашиваешь, мой хороший? — Руми кое-как повернулась к нему всем телом, опираясь на костыль и откладывая щётку для мытья окон на подоконник. — Забыл уже, что я больше года восстанавливалась? За это время многое могло измениться и изменилось. Тебя и вовсе в ребёнка обратили, а потом мне сказали нянчить тебя. — Ой, так уж ты и нянчилась со мной. — фыркнув, Тенко демонстративно отвернулся и подпёр щёку рукой. — Если не продолжится уборка, ты станешь мишенью для метания щёток. — сказать, что этим упрёком мальчишка задел эго Руми — значит не сказать ничего. — Подростки.       Она готова была поклясться, что парень закатил глаза так, что она почти встретилась с ним взглядом через его же затылок. Уперев руку в бок, она какое-то время ещё стояла так, наблюдая за тем, как Тенко максимально медленно вернулся к уборке. И стоило ей только коснуться ручки щётки, как раздался телефонный звонок.       Номер не высветился, но этим было уже не удивить — звонили из организации. Томура сделал вид, что ему абсолютно всё-равно на этот звонок, хотя сам максимально притих, пытаясь прислушаться. — Не отвлекайся, Тенко, я всё перескажу. Да? — на той стороне раздался самый ненавистный в жизни голос. С этим индюком они встречались лишь раз, но он заставил Руми возненавидеть себя до глубины души.       Несмотря на слова девушки, Тенко всё равно продолжил подслушивать. Медленно переместился поближе, но бывшая Про пресекла все попытки подслушивания и ушла в другую комнату, закрывшись.       Телефонный разговор прерывали звуки снаружи комнаты, которые издавал Тенко: судя по ним, он успел прогреметь всей посудой, поскрести окно, оставленное Руми, перебрать овощи в холодильнике и уже начал было шоркать тряпкой стены квартиры, подбираясь всё ближе к заветной двери, как она внезапно распахнулась, ударяясь о стену. Парень еле успел отпрыгнуть, чтобы не попало по нему, но бывшая Про, кажется, никак не отреагировала на это. Уши дрожали, а кулак был сжат добела. По распахнутым глазам подростка можно было подумать, будто несчастный костыль начал плавиться и сгибаться.       Злость поднималась откуда-то из груди и бурлила у горла, так и норовя вылиться ужасной руганью, направленной на подопечного. Руми бросила короткий взгляд на его ладони, закрытые беспричудными перчатками, провела кривую до израненного шелушениями лица, встретилась с Томурой глазами и коротко выдохнула. — Собирайся, через несколько часов за нами заедут люди из организации. Тебя пора переводить под особый контроль. — Что? — Тенко нахмурился, не понимая, из-за чего последовали такие внезапные изменения, но вместо ответа получил лишь затылок спешно удаляющейся к столу девушки. — Оглох? — залпом выпивая три стакана воды, Усагияма кивает в сторону комнаты, из которой только что вышла и повторяет, — Собирайся.       Два раза ему повторять не нужно было, но перед тем как закрыть за собой дверь, он бросил короткий взгляд на бывшую Про.       Дрожащей рукой Мируко провела по таким же ушам, прижала их к голове, пытаясь успокоиться, и выпила ещё пару стаканов. Собирая себя по кускам, возвращаясь в странную реальность, она внезапно поняла, что по кругу прокручивала фразу: «Все-за-одного вышел из-под контроля».

***

      Тенко изредка встречался взглядом с Руми, в смущении снова отводя их. Тёмные очки придавали ему серьёзности, а явно проявившиеся отличия между ним настоящим и из прошлого заставляли девушку хмуриться. На лбу у неё залегла глубокая морщина, даже временная хромота и боль не выводили из мыслей.       Хромала Мируко из-за недавней несостоявшейся прогулки — умудрилась заработать кровавые мозоли от протеза, хотя они даже не дошли до места. Не смотря на все протесты и предложение всевозможных вариантов, она настояла на том, что снова наденет его, хоть нога и не зажила. Томура был подобен загнанному животному — напускная серьёзность скрывала дикое беспокойство, от которого дрожали руки. Мируко хотелось схватить его ладонь, успокоить, объяснить, но самой пришлось прятать опущенные уши в гуще волос, чтобы не выдать то, как сильно они до сих пор трясутся.       Девушка готова была поклясться, что беспокойство Томуры усугубляло ещё и то, с какими страшными звуками искусственная нога лязгала при движении: в пустом коридоре это было заметно громче, чем дома или на улице. Впрочем, Руми этот звук тоже спокойствия не прибавлял.       Дорога до офиса, в котором их должны были встретить, оказалась на удивление извилистой. За два с половиной часа они доехали до нужного здания, но вот уже сорок минут подряд блуждали по однотипным коридорам, лестницам и этажам. Ни один из них не отличался от другого, даже окон не было, исключительно яркие лампы и какой-то замогильный холод, будто они находились уже на пару километров ниже поверхности земли. Не только у Тенко, но и у Руми уже закрадывалась мысль, а не заблудились ли их сопровождающие?       Наконец распахнулись очередные двери. Вместо коридора или лестницы, за ними оказалась просторная комната с множеством самых разных приборов, кроватью и столиком. — Можете остановится здесь. Скоро к вам придут.       Сопровождающие пропустили внутрь Руми и Тенко, а сами закрыли за ними дверь и, зачем-то, повернули ключ.       Не обратив внимания на щелчок скважины, девушка дошла до кровати в углу и упала на неё, снимая протез. Томура дёрнулся было к ней, увидев кровь на бинтах, но Мируко остановила его лишь поднятой бровью. Выдохнув, она резко оторвала кое-где присохший бинт, на пару секунд закрыв глаза. Затем вытащила из своего рюкзака свежий, но прежде чем перевязать больное место, подняла голову к Тенко. — Что? — Зачем ты надела протез? Я же говорил, если тебе так хочется идти в нём — ты могла бы опираться на меня или, в крайнем случае, взять костыли. — Это не твоё дело. Не думаешь?       На юношеском лице отражалось непонимание с раздражением, потому что парень совершенно искренне переживал за Руми, она ведь нянчилась с ним, когда он был в ужасных состояниях. Но вместо того, чтобы высказать недовольство, бывший злодей закатил глаза и навалился на стену напротив девушки.       Будто и не было никакого диалога, Усагияма невозмутимо перебинтовала ногу и заново надела протез, удобнее закрепляя его и пряча использованные бинты в отдельный отсек рюкзака. Время текло мучительно медленно.

***

      Дверь открылась и от одного взгляда на входящего, по спине девушки пробежался холодок, а рука непроизвольно сжалась в кулак. Внутрь вошёл низкий доктор, на вид чуть старше самой Руми и так похожий на «старого знакомого». К полу его клонил увесистый чемоданчик, который он без слов взвалил на свободное место рядом с девушкой. Затем поправил очки, оглядывая её, и повернулся к Томуре.       Если бы не подозрительность ситуации, Мируко позволила бы себе посмеяться из-за того, как сильно бывший злодей сейчас был похож на самого заурядного проблемного подростка, который, скрестив руки на груди, вот-вот начнёт выносить мозг всем окружающим с какой-нибудь чушью. — Госпожа Усагияма, вас предупредили о происходящем? — Да.       Навострив уши, Томура протянул доктору руку, по которой он постучал. Сомнение Руми передалось и ему, от чего он с опаской смотрел на мужчину. Почему-то, когда он разогнул руку в сторону чемоданчика, в голову пришло сравнение со скрипучей железякой. — В чемодане ваша новая рука. Если вам не нужна помощь с ней, прошу покинуть это место. На выходе вам передадут контакты сотрудника, который ответственен за выплату. Всего доброго. — проверяя содержимое шприца, который мужчина вынул из несоразмерно огромного кармана, он невозмутимо ввёл препарат. Глаза парня округлились, когда до него начало доходить, что сейчас его просто оставят одного. — Руми?! — девушка даже не успела сделать шаг наружу, как Тенко уже начал потихоньку съезжать по стенке. Его конечности принялись сгибаться в суставах, отказываясь подчиняться ему и по спине бывшей Про прокатились холодные капли пота. — Я обязательно навещу тебя. Помни о том, что я тебе говорила. Будь сильным.

«Глупо было привязываться к своему врагу.»