Маленький кролик и огромные разрушения

      Квартира встречает пустотой. Каждая вещь лежит на своём месте, но ощущается всё так, будто квартиру обнесли. Чемодан уже какое-то время неприятно оттягивал руку, поэтому как только Руми оставила его на кухонном столе, тут же почувствовала облегчение. Будто отпустили гелиевый шар и не поймали. — Томура, хочешь есть? — поворачиваясь к дверному проёму, девушка замялась и дёрнула ушами.       Шигараки нет. На улице уже вечер. Дневная жара сменяется вечерней свежестью. Небо голубое. Трава зелёная. Руми в замешательстве.       В голове густой туман — Мируко будто попала туда, где не должна находиться. Нога начала неприятно ныть, напоминая о старых незаживших мозолях и новых кровоточащих, так что девушка на автомате открепила протез и положила на стул. За окном оглушающе громко посигналила машина, под рёбрами застряла тошнота, под кожу закралось раздражение — всё вокруг было донельзя искусственное.       По коже будто растянули плёнку из пота и уличной грязи, а волосы, по ощущениям, щедро смазали маслом. Руми обвела взглядом комнату, из которой потихоньку исчезал свет, подхватила серебристый костыль и направилась в ванную.       «Кто додумался поставить здесь раковину?» — проведя пальцами по керамике, девушка подняла глаза и встретилась с кем-то чужим в отражении. Кто-то с грязной кожей, с чёрным корявым костылём подмышкой, серыми свалявшимися волосами и тусклыми глазами. Это точно не она. Это кто-то другой. С Томурой за стенкой было бы не так страшно теперь оставаться в тёмной квартире. Но Томуры здесь уже не было, как и ни одной живой души, помимо самой Мируко.       Горячая вода пошла не сразу, девушка успела скинуть мешающуюся одежду и встать под прохладные струи, обильно обливаясь гелем для душа. Кожа постепенно краснела, где-то вздувались царапины, температура воды уже не волновала, а плёнка всё не сходила. Наверное, ушло не меньше половины тюбика, а ощущения чистоты так и не наступило. Когда в тёмной комнате начали летать яркие вкрапления света, Руми решила, что лучше забить и лечь спать.       Не утруждая себя стиранием воды, девушка накинула на макушку полотенце, дошла до кровати и упала на неё, в надежде как можно быстрее уснуть. Но и здесь её ожидало разочарование — по коже будто начали ползать тысячи клопов, кусая и мешая просто лежать, не говоря уже о сне. В мыслях копошились бесцеремонно жужжащие осы, каждая мысль была хуже другой и все они крутились вокруг Тенко — как он там?

***

      Бездыханное тело, нет даже намёка на присутствие жизни, лежит перед ней обтыканное иглами и трубками. Под ногами хрустит окровавленное стекло, кругом разруха и безнадёга. На негнущихся ногах, Руми подходит вплотную и проверяет пульс, дыхание — ей не показалось, Тенко мёртв. Его светлые волосы свалялись, а кожа стала похожа на воск, тонкая светлая простынь даже не трепыхалась от движений грудной клетки — всё говорило о его смерти. Перед глазами Руми встал туман, постепенно набирающий густоты.       Из темноты комнаты доносится незнакомый голос: «Это твоя вина». Горло будто сдавливают, Мируко вырывается, бьёт руками, отпинывается ногами, сердце сжимают в кулаке, становится тяжело видеть и в момент, когда лицо обидчика вот-вот станет различимым, она падает в пустоту и бьётся носом о что-то твёрдое.       Руми упала с кровати. Не сразу доходит, что это был сон. Она ещё пару секунд рыщет по полу в поисках осколка, чтобы обороняться, и широко раскрывает рот, хватая воздух. Такое поведение ей просто не свойственно, она никогда не теряла самоконтроля, даже в самых страшных снах.       Она совершенно не помнит, когда уснула и как смогла в принципе, а темнота в комнате говорит о глубокой ночи. На губах ощущается металлический привкус — девушка хорошо ударилась и отлично, если без больших последствий. Осторожно поднимаясь, Мируко перебирается на край кровати и садится, стирая ладонью с подбородка кровь, но этого недостаточно — она просто оставляет на лице кровавые разводы, пачкая руку. Она знает, что такого количества не может вытечь из просто разбитого носа, поэтому кончиками пальцев Руми касается щеки и растирает дорожку слёз.

***

— Вы уже слышали о Все-за-одного? Говорят, он вышел из-под контроля и скоро опять вся страна будет в эвакуации. — Прямо так скоро? Я, честно сказать, уже не верю ничему. А особенно федеральным СМИ.       Шушуканья разносились то с одной стороны, то с другой. Взбудораженные люди таскались меж стеллажами с продуктами и самозабвенно обсасывали недавнюю новость о злодее, приплетая к ней новые подробности или пересказывая древние слухи, которые появились вместе с первыми упоминаниями о Все-за-одного. Руми не особо сильно интересовала эта история с злодеем, ей было даже не интересно, потому что своего злодея она уже отпустила, а другие ей были безразличны. Хотя, тревога о Тенко потихоньку перерастала из чего-то тихого и незначительного в бушующую бурю эмоций, которые разрывали голову надвое. — Вы слышали о Томуре Шигараки? Друг брата моего соседа по линии матери работает в организации и сказал, что вчера днём его привезла какая-то девушка. А до этого было неизвестно, где он находится, будто пропал на какое-то время.       Делая вид, что состав макарон глубоко заинтересовал её, Мируко подобралась ближе к источнику сплетен и самозабвенно развесила уши, поглощая новую для неё информацию. — Да что ты порешь какую-то чушь? Какой друг собаки мамы рыбки? Именно из-за таких, как ты — среди людей паника разводится. — А ты послушай, послушай! Другой знакомый сказал, что его сама Мируко привела! — кроткий мужской ох пустил по позвоночнику Руми мурашки. — Да чешешь!.. — Нисколько! Руку на отсечение даю за правдивость информации. — рассказывающий перешёл на шёпот, из-за чего девушке пришлось хорошенько прислушаться, — Говорит, пришла в чёрных очках, за ручки с Шигараки держались. — Да как она за руки держаться с ним будет, ей же обе руки отрубило! — возмущённый вскрик из соседнего отдела заставил вздрогнуть всех. — Не надо дезинформировать, у неё одна рука есть, это ей хвост и уши отрубило полностью. Слушайте дальше! — рассказчик явно упивался вниманием. — И вот, держались они за ручки. А она идёт, вся такая худющая, но грозная, как собака голодная. Довела его до камеры и вцепилась, говорит, на входе в него, кричит не своим голосом, ногами упирается в косяки, не даёт разнять их! Защищает, грудью встаёт перед ним, нескольких охранников покалечить смогла, калека. И знакомого моего, могу показать фото с гипсом! — Так это же твоё фото. — А его нельзя, разглашение личной информации будет. — второй мужчина понятливо промычал. — Надо же, совсем, бедная, свихнулась… — он же печально цокнул. — Слухи ходят, что она возвращаться собралась. А нужен нам такой герой, который не мирных людей защищает, а преступников беглых? — женщина высунулась из-за стеллажа.       Под продолжающиеся бурные обсуждения, Руми, совершенно ошарашенная, потихоньку переместилась в сторону кассы. Кто, как и откуда достал столько информации, да потом ещё и так приукрасил её? Наверное, ей стоит позвонить в организацию и сообщить о распространителе слухов. Но пока её больше успело заинтересовать, почему по радио так подробно рассказывали всю известную информацию о Все-за-одного.       Кассир как заворожённый пробил все товары, выдал чек и повернулся к шипящей коробке, а Руми не спешила уходить. «… особые приметы: неестественный высокий рост, обожжённое лицо.» — А что случилось? — Руми решилась задать терзающий её вопрос. — Девушка, вы что, в бункере живёте? — кассир фыркнул, но отвлёкся от радио. — Все-за-одного сбежал вчера вечером. Разнёс весь Тартар, во второй раз, опять покалечил много охраны и скрылся. Никто не знает где он.       По телу будто электрический разряд пробежал — больно ударил кончики ушей и осел на волосах, сделав их неестественно пушистыми. Подхватив пакеты, Мируко поспешила домой.

***

— Сегодня вечером будет срочное заседание по делу Томуры Шигараки, вы будете, госпожа Усагияма? Ваше присутствие было бы весьма кстати.