Sing To Me

«Самый честный критик»

      Мари терпеть не могла ходить на все эти премьеры фильмов или церемонии награждения. Все эти пафосные платья, дежурные улыбки и бесконечные интервью, которые постоянно брали у них с Томом — заставляли чувствовать себя некомфортно. Однако сегодня был особый случай — её мужа, Томаса Хиддлстона, номинировали на престижную премию, и она просто обязана была быть рядом. И не потому что так надо или менеджер мужа это попросил, а потому, что она любила Тома и хотела его поддержать. Быть рядом в такой важный момент.       Вечер был в самом разгаре, они с Томом уже успели попозировать для СМИ на красной дорожке. Вино лилось рекой, звон хрустальных бокалов смешивался с приглушённым гулом светских бесед. Кто-то сидел за небольшими столиками и общался с соседями, кто-то обсуждал последние голливудские сплетни, стоя в живописных позах и махая в фотообъективы папарацци.       Одним словом — было скучно. Мари была из тех, кто остался сидеть за столиками. Однако, если обычно Том находил минутку, чтобы составить ей компанию, то сегодня девушка сидела одна, держала в руке бокал с красным полусладким и издалека наблюдала за тем, как Томас вместе со своим партнёром по фильму даёт интервью. На проекторе позади столов с закусками крутили фильм «Последний рассвет», и Мари иногда поглядывала на экран, когда слышала голос мужа. Он на экране смотрелся великолепно, однако сам фильм казался ей немного скучноватым.       Мари вздохнула и откинулась на спинку стула. Ноги гудели из-за каблуков, корсет платья жал — будто пытался выдавить из неё последние силы. Девушка в очередной раз посмотрела на экран, где в данный момент герой её мужа произносил ключевую речь из-за которой, кстати, Тома собственно и номинировали на премию. Мари пару раз моргнула слипающимися глазами, вновь посмотрела на мужа и не смогла сдержать зевок.

***

      — Какого чёрта?! — именно такими были первые слова Мари следующим утром. — Как? Когда?       Лежа на кровати, она тыкала пальцем в экран телефона, где её зевающее лицо красовалось на главной странице интернет-издания «Daily Mail».       — Ну за чтооо?       Она обреченно застонала и спрятала голову под подушку, откинув телефон в сторону.       Кто бы мог подумать, что стать вирусной сенсацией так легко? Всего один невинный зевок — и вот Мари официально стала не только мемом, но и самой обсуждаемой новостью всего Голливуда и интернет мира.       «Самый честный зритель церемонии!», «Жена Томаса Хиддлстона не впечатлена его игрой?», «Оскар за зевок года!». И главное фото… её фото с открытым ртом во всех известных изданиях!       — Что такое? — весёлый голос Тома заставил Мари вынырнуть из-под подушки. — Моя принцесса уже успела увидеть новости?       Он стоял в дверном проёме, держа поднос с завтраком в руках, и с улыбкой смотрел на свою жену. В его глазах играли смешинки, а под ногами крутился их с Мари пёс.       — Значит ты видел? — осторожно спросила Мари, наблюдая за тем, как мужчина подошёл ближе, поставил поднос на прикроватную тумбу и сел рядом с ней на кровать.       — Угу, — кивнул Том и заправил выбившийся локон девушке за ухо.       — Ты злишься?       — На что? — спросил он удивлённо.       — Ну, за мой зевок…       — Конечно нет, — рассмеялся Том, — это же лучший момент всей церемонии! Ты была искренней, как всегда. И знаешь что?       Он наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось её ушка, когда он прошептал:       — Теперь у меня есть повод каждый год напоминать тебе, что ты — самая обаятельная зевака Голливуда.       Мари фыркнула и толкнула мужа в плечо, но Том только обнял её в ответ, смеясь.       — А если серьёзно, — добавил он, уже мягче, — мне нравится, что ты остаёшься собой, даже среди всего этого блеска и пафоса. Спасибо тебе за это.       Девушка смутилась и уткнулась носом в шею Тома. Она до сих пор не могла привыкнуть, что после пяти лет брака и семи лет знакомства, Томас до сих пор смотрит на неё с таким же восхищением как и в первую встречу.       — Ладно, — протянула Мари, обнимая мужа в ответ, — но если я увижу, что ты сохранил это фото в телефон…       — Слишком поздно, — Том достал из кармана домашних штанов мобильный, где на экране блокировки уже красовалось то самое фото.       — ТОМАС УИЛЬЯМ ХИДДЛСТОН!       Их смех разнёсся по спальне, потревожил задремавшую на коврике собаку и запутался в тёплых лучах утреннего солнца. Том крепче обнял свою жену и они вместе упали на кровать. Счастье было в этом моменте и искренность в их смехе, взгляде и словах.

      ***

      Пресс-конференция длилась уже битых и душных пол часа. Томас уже устал выдавливать из себя широкие улыбки и отвечать на неуместные вопросы. Его коллеги по фильму уже перешёптывались между собой, тоже давно уставшие от бесконечных вспышек камер и духоты небольшого зала.       Хиддлстон, скользнул скучающим взглядом по толпе репортёров и заметил, как журналист из первого ряда поднял руку:       — Том, снова вопрос к вам, — произнёс он с глуповатой улыбкой на лице, — как вы относитесь к тому, что ваша супруга стала главным мемом премии?       В зале мгновенно стало тихо, все камеры устремились на него.       Том искренне улыбнулся, покачал головой и, кинув быстрый взгляд на мобильный, лежащий рядом, просто ответил:       — Она мой самый честный критик. Если ей скучно — значит, мне есть над чем работать.