Sing To Me

«Лепестки сакуры»

      Долгий весенний вечер только начинался. Тёплое солнце медленно багровело на горизонте Лондона. В воздухе витали ароматы сахарной ваты, ириса и цветущей сакуры, лепестки которой медленно кружились на ветру. Амели вышла из своей студии гончарного мастерства, устало потянулась, сощурилась от солнца и вдруг замерла — на скамейке напротив, запрокинув лицо к небу, сидел Том. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки глянцевого журнала — волнистые каштановые волосы слегка растрёпаны, словно в укладке, губы растянуты в беззаботной улыбке, а на одежде ни складочки. Девушка радостно сморщила свой маленький носик и улыбнулась. Как же ей повезло.       Около года назад назад она совершенно случайно столкнулась с Томом на улице. Кто бы мог подумать — холёный голливудский актёр, а может просто так гулять по улицам шумного Лондона, не боясь быть узнанным. Тогда Амели не поверила своим глазам и стояла, глупо пялясь на парня, даже не заметив, что столкновение с ним оставило кофейное пятно на её блузке. Зато Том заметил. Быстро отобрал горячий стаканчик с кофе, по джентельменски протянул свой платок и даже кофту свою накинул ей на плечи. Затем попросил её номер телефона, чтобы он смог отправить деньги за химчистку и удалился, широко улыбнувшись ей на прощание.       Их знакомство было как в любовном романе — слишком сладким, чтобы быть правдой. Том ведь сам позвонил ей на следующий день. А потом ещё и в студию её пришёл с букетом роз, сказав, что это извинения за пролитый кофе. Затем слово за слово, встреча за встречей, один ужин за другим и вот уже прошло пять месяцев с того момента, как они начали встречаться.       Амели улыбнулась чуть шире, вспомнив их знакомство, и неосознанно поправила свою причёску. Она быстро перебежала дорогу и оказалась стоящей рядом с Холландом.       Неужели это всё было взаправду? Она всё никак не могла поверить в своё счастье. Том ведь оказался совсем другим — не мальчишкой, которым его показывают в новостях и фильмах, а мужчиной. Уверенным, серьёзным, с чувством юмора.       Сакура над их головами вдруг зашелестела своими ветвями и на них посыпались маленькие розовые листочки. Амели подняла голову к небу. На мгновение её ослепил яркий лучик вечернего солнца и вдруг её сердце сжалось от грусти. Всё кругом было прекрасно — весна, цветущие яблони и сакуры, Том, сидящий на скамье, но самое важное было тайным. Она ведь влюбилась в Тома без памяти, жизнь теперь не представляла без его улыбки и мягкого взгляда карих глаз. Однако, всё это — их прогулки, смех, украдкой переплетённые пальцы — было тайной. Мир не должен был знать, что Том Холланд принадлежит ей.       Амели прикусила губу, подошла чуть ближе и присела рядом на скамью. Та слегка скрипнула старыми досками. Том мгновенно открыл глаза, и в них вспыхнули озорные искорки.       — Привет, — его голос был тёплым, как этот весенний вечер.       — Привет, — она улыбнулась, стараясь отогнать грустные мысли.       Они заговорили о пустяках — о том, как прошел день, как прекрасна погода, как неожиданно рано в этом году зацвели сакуры, о новом фильме, который Тому предложили. Но её мысли были далеко. Страшно ей было, что всё в итоге может закончиться… Что Том больше не расскажет ей о том, как прошёл его день или о мечтах, которые он таил с детства. Больно было лишь от мысли, что когда нибудь он уйдёт и она больше никогда его не увидит.       Вдруг я просто игрушка? Просто девушка, чтобы скоротать эту весну?             — Что-то не так? — Том нахмурился, его пальцы осторожно коснулись её руки.       Она вздохнула, но не ответила. Попыталась вернуть свою улыбку, но вышло плохо.       — Скажи мне, если тебя что-то беспокоит, — попросил он, — я ведь тут, рядом. Ты можешь рассказать мне всё, что угодно.       Амели подняла взгляд на Тома. В его глазах было столько искренности, что соврать она бы не смогла. Но Холланд её опередил. Легонько сжал её руку и тихо спросил:       — Мой менеджер снова напомнил тебе о «секретном режиме»?       Сакура вновь зашелестела и нежный розовый снегопад окутал их, отгораживая от всего остального мира.       Амели свободной рукой словила маленький лепесток и едва заметно кивнула:       — Я просто… начинаю думать, что если мы должны это скрывать, то, может, для тебя это не так серьёзно? — проговорила она, отведя взгляд в сторону. — Я имею ввиду не твои чувства, а то что «мы» можем иметь свой конец…       Том резко выпрямился, меж его бровей пролегла хмурая морщина.       — Ты действительно так думаешь?       Амели не успела ответить — Холланд резко приблизился, взял её лицо в свои ладони и заставил посмотреть ему прямо в глаза.       — Я люблю тебя. Не просто влюблён — я люблю тебя. И если это причиняет тебе боль, то… — он слегка отодвинулся, достал телефон из кармана и открыл Instagram, — я прямо сейчас сообщу об этом всему миру.       — Том, подожди! — она схватила его за руку.       Неужели он всё это серьёзно? Любит? Он её любит?       — Я только что признался тебе в своих чувствах и готов прокричать об этом всему миру, а ты говоришь подожди? — Парень непонимающе уставился на девушку.       — Я…       — Я не хочу, чтобы ты сомневалась во мне и моих чувствах. Не хочу, чтобы ты думала, что я когда нибудь смогу тебя оставить. — Том взял её ладонь и прижал к своему сердцу. — Я понимаю, что мы знакомы всего ничего, но иногда у меня складывается впечатление, что это ты та, которую я ждал всю жизнь. И я не хочу, чтобы хоть что-то в моих действиях ранило тебя или заставляло думать, что я могу просто уйти.       Он обнял Амели, прильнув лбом к её лбу. Сладкий запах цветущих деревьев, тёплое солнце, ласкающее их своими лучами — всё было идеально и даже слёзы счастья, проступившие на ресницах улыбающейся девушки.       — Мне всё равно, что скажет менеджер, — прошептал Том, целуя её. — Ты — моя. И я хочу, чтобы все об этом знали.       Амели засмеялась, а Том вновь поймал её губы нежным поцелуем. Она любит его, а он любит её — это всё что имело значение. Никакие секреты не стоят её сомнений, потому что он был здесь. С ней. Навсегда.       А вокруг падали лепестки и было так хорошо, что казалось, будто время остановилось только для них двоих.