Naughty Legends

      — ¡Mierda! — с пылом воскликнул Октавио, уже замахнувшись, чтобы отправить портативную приставку в далекий полет до дальней стены, но в последний момент он взял себя в руки, вспомнив, что обещал Ваттсон не ломать вещи, насколько бы сильная ярость его не обуревала. Ограничившись тем, что раздраженно бросил гаджет на одеяло, Сильва откинулся на подушки и шумно втянул в себя воздух — игра, за которой он провел последние пару часов, настолько вывела его из себя, что успокоить его могла лишь Натали, которой, как назло, сейчас не было дома. По крайней мере, так Октейну казалось — внезапно донесшийся со стороны двери звонкий голос ученой заставил его резко повернуть туда голову.       — Кажется, я пришла вовремя — в самый разгар бури, так сказать, — произнесла заглянувшая в спальню Натали и хихикнула, прикрыв рот ладонью.       — Ты уже вернулась? Я просто… не слышал, — сконфузился Октавио — за то, что не вышел встретить девушку, ему стало стыдно. Но Ваттсон не выглядела рассерженной или расстроенной — наоборот, на ее лице Сильва заметил хитрую улыбку, словно то, что он не заметил ее возвращения, соответствовало какому-то тайному, только ей известному плану.       — Ничего страшного, mon chèri. В конце концов, иначе я не могла бы показать сюрприз, который я для тебя подготовила, — игриво сказала Ваттсон и наконец, толкнув дверь вперед, переступила порог спальни. Видимо, за то время, что Октавио рьяно бранился на приставку в спальне, Натали успела заскользнуть в ванну и переодеться, поскольку на ней не было никакой одежды, кроме кружевного нижнего белья нежно-розового цвета, который так идеально подходил ей. Однако сюрприз состоял вовсе не в нем — этот комплект уже давно был знаком Октавио, — а в дополняющих его ажурных чулках, удерживаемых на мягких бедрах Натали ремешками от пояса на талии.       — Черт, chica, — выдохнул Сильва, и ему вдруг сделалось жарко, несмотря на включенный в углу кондиционер. Злость его растворилась так стремительно, как будто ее и не было вовсе; да и каким идиотом надо быть, чтобы продолжать злиться из-за какой-то глупой игры, название которой Октейн уже и не помнил, когда перед тобой такая горячая девушка?       — Нравится? — заметив, с каким голодным взглядом на нее смотрит Октавио, Натали покрутилась на месте, чтобы показать себя со всех сторон и лишний раз подразнить парня, — Я купила их сегодня; подумала, что тебе это порадует.       — Ты, как всегда, оказалась права, bebé, — ответил Сильва, с наслаждением наблюдая, как ремешок натянулся на украшенном шрамом бедре девушке, и он почти физически ощутил зуд в руках от желания наконец прикоснуться к Натали.       — Хочешь посмотреть поближе? — спросила Натали, и Октавио с энтузиазмом закивал. Ваттсон подошла к постели и расположилась напротив сидевшего у изголовья Сильвы, и тот уже захотел поддаться вперед, чтобы утолить свою жажду физических ласк с девушкой, но ученая жестом остановила его и покачала указательным пальцем перед его лицом.       — Я сказала посмотреть, а не потрогать, — в ее голосе звучала та самая мягкая строгость, с которой она нередко разговаривала с Сильвой, когда он в очередной раз умудрялся где-то набедокурить. Она всегда вызывала у сорвиголовы противоречивые чувства: возмущенный протест из-за того, что ему что-то смеют запрещать, и незнакомое доселе ему желание послушаться, и не абы кого, а именно Ваттсон, в которую он был так пылко и сильно влюблен.       — Совсем-совсем нельзя потрогать? — решив уточнить рамки запрета, с усмешкой спросил Октейн и потянул руку к обтянутой нейлоном коленке Ваттсон, чтобы погладить ее, но он быстро получил ощутимый шлепок по руке. Он отпрянул, испытывая одновременно и изумление, и удовольствие от дерзости Натали. Сама же ученая вытянула свои стройные ноги вперед и прикоснулась кончиками пальцев правой ноги к бедру парня.       — Значит, мне нельзя, а тебе можно? Так нечестно! — деланно возмутился Октавио, ощущая, как от места прикосновения по его бедру и вверх по телу побежали мурашки.       — Игра придумана мною, значит, и правила в ней тоже мои, — ласково произнесла Ваттсон, наблюдая из-под опущенных ресниц за Октейном, который боролся с желанием взять девушку за тонкую щиколотку. В конце концов, он смиренно принял правила игры, понимая, что чем больше будет рыпаться, тем сильнее будет отдалять момент, когда Натали все же подпустит его к себе.       Натали, как ни в чем не бывало, продолжала поглаживать ступней внутреннюю сторону бедра Сильвы, и тот чуть раздвинул ноги, чтобы ей было удобнее. От ее прикосновений вкупе с наблюдением за такой необычной лаской Октавио ощутил, как приливает разгоряченная кровь к низу живота, отчего в шортах у него стало теснее. Его привставший член не остался без внимания Ваттсон — она, довольно улыбнувшись, посмотрела на покрасневшего от возбуждения Сильву и сказала:       — Мне всегда нравилось, что ты заводишься с пол-оборота — до тебя достаточно всего лишь дотронуться. Даже интересно, что будет, если я сделаю так…       Едва закончив фразу, Ваттсон аккуратно вытянула ногу вперед и прикоснулась кончиками пальцев к его стояку. Даже через двойной слой одежды — шорт и трусов — прикосновение было довольно ощутимым, и Сильва судорожно выдохнул воздух. Член его тотчас стал тверже от последующих поглаживаний Натали, натянув мешающую ткань одежды, в которой ему стало еще теснее.       — Что ж ты делаешь со мной, conejita, — томно произнес Октавио, откинувшись на подушки и наслаждаясь тем, как Натали проводит вверх-вниз по его возбужденной плоти стопой. Все его тело сводило от жгучего желания поддаться наконец-то к ней и, уложив ученую на спину, оказаться между этих стройных, обтянутых чулками и так сводящих его с ума ног.       Ваттсон, видимо, захотела еще сильнее раздразнить Октейна, которому было запрещено ее трогать, и поэтому начала поглаживать себя рукой: она взлохматила свои волосы, провела кончиками пальцев по тонкой шее, а потом начала мять свою грудь. Наблюдая за тем, как ее пальцы ныряют под тонкое кружево бюстгальтера, чтобы поиграть с соском, Сильва нервно прикусил нижнюю губу, испытывая странную смесь зависти и удовольствия от происходящего в метре от него зрелища. Сама Ваттсон не без удовольствия наблюдала за эмоциями на лице Октавио и слушала его сбивчивое дыхание — она наслаждалась своим доминирующим положением и тем редким моментом, когда Октейн был столь покладистым.       — Расстегни шорты, — вполголоса попросила Натали, не переставая ласкать собственную грудь. Сильва с энтузиазмом схватился за ширинку и, разделавшись с молнией, приспустил шорты, дав долгожданную свободу своего члену. При виде блестящей смазки на головке Ваттсон облизнула губы и прикоснулась кончиками пальцев уже обеих ног к разгоряченной плоти.       — С каких пор ты стала настолько смелой, а, Нат? — поинтересовался Октавио, издав что-то между смешком и слабым стоном, — Я помню времена, когда ты от смущения п-пряталась от меня под одеялом, а теперь ты вытворяешь такое…       — Хочешь, чтобы я перестала? — наклонив голову набок, улыбнулась Натали, ведь они оба знали ответ, который Октейн озвучил через секунду:       — Ни за что в жизни, cariño.       Он застонал, потому что Ваттсон стала мастурбировать ему интенсивнее. На головке его члена начало выделяться все больше смазки — это означало, что кончит Сильва довольно скоро. Он всеми силами сдерживал себя, хоть это было и непросто — сама Натали мастурбировала не только ему, но и себе, и Октавио не мог оторвать взгляда от ее пальцев под взмокшим розовым кружевом.       Он был совсем близок к тому, чтобы наконец-то кончить, когда Натали неожиданно оставила его член в покое, и горячая волна оргазма отступила. Пока озадаченный Сильва пытался сфокусировать слегка помутневший от сексуального напряжения взгляд на девушке, та приблизилась к нему и впилась жадным поцелуем в его губы. Немедля Октейн ответил на поцелуй и обхватил Ваттсон руками, прижимаясь все еще находящимся в боевой готовности членом к ее лону.       — Сама не выдержала, не так ли? — прервав поцелуй, усмехнулся Сильва, в глубине души ликуя от того, что его терпение было вознаграждено, и он может наконец ласкать, целовать, гладить, щипать — в общем, делать все, что ему угодно с любой частью тела Натали, до которой сможет дотянуться.       — Не только тебе нравилось происходящее, — ответила Ваттсон, отодвинув кружевную ткань с половых губ и усевшись ему на член. Она заскулила и вцепилась в футболку Октавио, которую он забыл с себя снять, когда девушка набросилась на него. Сильва, крепко сжав ее бедра, начал совершать резкие и амплитудные толчки в ней, которые сопровождались стонами извивающейся от наслаждения Ваттсон, и ему пришла в голову мысль, что запреты — это не всегда плохо; особенно, если их соблюдение награждается таким образом.