Naughty Legends

      В комнате царил полумрак; единственным источником света, что не давал темноте полностью захватить каждый уголок комнаты, была лампа на рабочем столе Натали, но даже такого слабого освещения хватало, чтобы Рене могла различить манящую синеву глаз ученой, в которой она заметила шальной блеск — это означало, что Ваттсон что-то задумала. И Рэйф оказалась права: не прошло и минуты, как Натали достала из заднего кармана шорт широкую черную ленту и с улыбкой произнесла:       — Я хочу попробовать кое-что, ma chèri.       Рене протянула руку и прикоснулась к ленте, ощутив пальцами приятную гладкость атласной ткани, после чего озадаченно посмотрела на Натали. Она уже начала догадываться о применении данного аксессуара, когда Ваттсон решила наконец озвучить свое желание:       — Хочу, чтобы сегодня ты не могла видеть меня — только ощущать своим телом.       — Я даже не знаю, Нат, — с долей сомнения ответила Рене, вновь посмотрев на ленту, которую Ваттсон с некоторым нетерпением теребила пальцами. Рэйф привыкла сохранять бдительность всегда — издержки того, что с ней происходило в прошлом, — поэтому идея оказаться пусть и ненадолго неспособной видеть происходящее не казалась ей заслуживающей доверия. Но с другой стороны, чего ей бояться, когда рядом ее Натали? Чего ей бояться в этой теплой и уютной комнате своей девушки, на этой до неприличия мягкой постели и нежных одеялах — под стать самой ученой?       Ее колебания не остались незамеченными; Ваттсон мягким и одновременно не допускающим возражений движением руки взяла Рене за подбородок, вынудив ту поднять глаза на нее. Склонив голову набок, Натали произнесла:       — У тебя от напряжения скоро пар из ушей пойдет. Я не против, чтобы в комнате стало жарче, но немного другим способом.       Довольная своей шуткой, Натали хихикнула, и Рэйф ощутила трепетное тепло в грудной клетке, только услышав звонкий смех ученой. Возможно, именно этот нежный порыв и оказался решающим, потому что через мгновение она сказала:       — Хорошо, Нат, я согласна. Давай попробуем.       Ваттсон издала радостный возглас и чуть ли не набросилась на девушку, чтобы поцеловать ее. Рэйф, одновременно удивленная и растроганная эмоциональностью Натали, ответила на поцелуй, уже предвкушая, что же та будет с ней делать, пока на ее глазах будет черная повязка. Пока она размышляла об этом, Натали прервала поцелуй и поднесла к лицу Рене ленту, показывая, что пора. Последнее, что видела Рэйф, прежде чем кусочек приятного наощупь черного атласа скрыл от нее комнату и Натали, был хитрый прищур, с которым Ваттсон смотрела на девушку.       «Вероятно, повязка — это не единственный сюрприз, который ждет меня сегодня», — подумала она, но уже не с опаской, а любопытством, опуская голову на подушки после того, как Ваттсон завязала ленту на ее затылке. Натали, видимо, решив перестраховаться, поправила края ленты на лице Рене, но в этом не было необходимости — Рэйф видела перед собой лишь абсолютную черноту. Можно было из-за этого подумать, что она крепко спит, хотя она прекрасно ощущала телом мягкость постельного белья под собой и теплый от включенного обогревателя воздух, чувствовала легкий аромат французских духов и слышала дыхание склонившейся над ней обладательницы этого аромата. Может, это было самовнушение, но Рене казалось, что все эти ощущения стали вдруг более яркими от того, что она не могла ничего видеть. В любом случае, она находила это состояние довольно интересным.       — Только одно условие, Рене, — Натали склонилась прям к уху Рэйф, и ее шепот вдруг показался невероятно громким, — Ты не можешь снять с себя повязку, пока я тебе не разрешу или пока сама не решу ее снять.       — Хорошо, — выдохнула Рэйф, и, ориентируясь на слух, повернула голову к Натали, чтобы смочь поцеловать ее. Этот их поцелуй разительно отличался от предыдущего: Ваттсон целовала ее чувственнее и как будто смакуя процесс. Ее волосы, упавшие на лицо Рене, щекотали той щеки, и Рэйф не только нашла это дразнящее ощущение приятным, но и внезапно для себя обнаружила, что доселе не обращала на него внимания, хотя целовались они в этом положении много, очень много раз.       Рэйф судорожно выдохнула, когда Ваттсон провела кончиком языка по ее влажной нижней губе, после чего нежно ее прикусила. Ученая запустила руки под майку Рене и прикоснулась к ее коже — до чего же у нее теплые руки! Внизу живота у Рене екнуло, когда дразнящие ее пальцы скользнули вверх, к ее груди. Кончиками пальцев Натали поглаживала нежную тонкую кожу вокруг соска, отчего приятно-тянущее ощущение внизу живота у Рене усилилось, после чего покрутила сам сосок, заставив Рэйф тихо застонать.       — Как же приятно слышать твои стоны, — томно произнесла Натали, прервав поцелуй, и Рене услышала в ее интонацию улыбку, которую жаждала увидеть, но при всем желании не могла, — А ты еще думала, соглашаться или нет.       Ваттсон отстранилась от Рэйф, чтобы приподнять майку девушки до ее подбородка и получить полный доступ к ее телу. Она вновь склонилась к ее груди, и на бледной коже Рене от щекочущего теплого дыхания ученой проступили мурашки. Натали мяла груди Рэйф, сжимая их с достаточной силой, чтобы Рене беспокойно ерзала под ней. После Рене почувствовала, как Ваттсон дразняще облизала ее правый сосок, и ее судорожный вздох перешел в звонкий стон.       «Как же я хочу видеть, как она это делает», — промелькнула мысль в ее голове, и Рене, забыв о запрете Натали снимать повязку, потянулась рукой к лицу. Однако ее попытка мятежа не осталась без внимания — руку Рэйф едва ли преодолела половину пути, как ее перехватила рука Ваттсон.       — Я не разрешала, — тихо сказала Натали; в ее голосе не было злости или недовольства — он звучал скорее нежно, — но чувствовалась в нем некоторая бескомпромиссность и как будто бы власть, что Рене без сопротивлений повиновалась ей, уложив руку обратно на постель. Ваттсон вновь вернулась к груди девушки, продолжив ласки шаловливым языком и мягкими губами, периодически переходя от правого соска к левому и обратно, заставляя извиваться под собой издающую тихие стоны Рене.       Покрывая короткими и дразнящими поцелуями груди и ямочку между ними, Натали провела рукой по чувствительному животу Рене, заставив ту вздрогнуть. Ладонь Ваттсон спустилась ниже, к молнии на джинсах Рэйф, чтобы нетерпеливо ее расстегнуть и наконец добраться до напряженного от возбуждения лона девушки. Натали, продолжавшая дразняще облизывать сосок девушки, погладила сквозь тонкий хлопок трусов клитор Рене, отчего та застонала и нетерпеливо вильнула бедрами, как бы прося более интенсивной и смелой ласки. Наощупь Рэйф нашла рукой голову Ваттсон и запустила пальцы в растрепанные волосы ученой, собрав их на затылке. Натали правильно расценила желания своей девушки, и ее пальцы скользнули под резинку трусов, чтобы прикоснуться к чувствительному и мокрому от нестерпимого желания клитору.       — Ох, Нат, — простонала Рэйф, выгнувшись в спине: ощущать, как Натали играет с ее клитором и одновременно с этим продолжает дразнить языком ее сосок, было сладкой мукой для нее. Она отчаянно хотела ощутить пальцы Ваттсон внутри себя, которые снимут все нарастающее и приятно сводящее мышцы напряжение и доведут ее до пика удовольствия. А Натали, как будто назло ей, лишь неглубоко погружала пальцы в ее влагалище и размазывала ими густую смазку по половым губам и клитору, словно и не догадываясь о заветном желании Рене.       Рэйф уже открыла рот, чтобы попросить девушку перестать дразнить ее, но Ваттсон, как будто предвидев это, отстранилась от ее груди и наклонилась к ее лицу.       — Кажется, ты уже достаточно готова для моего второго сюрприза, не так ли, ma chèri?       «Как я и ожидала», — подумала про себя Рене, чувствуя, как Натали отстраняется от нее — без ее тепла справа Рэйф на краткий миг стало холодно и как-то одиноко, хотя она знала, что Ваттсон все еще рядом. Она услышала, как открывается ящик прикроватной тумбочки, и Натали что-то достает оттуда.       — Не волнуйся, тебе понравится — думаю, что даже очень, — непринужденно произнесла Натали, освобождая ноги Рене от тесных джинс, и от ее слов Рене вспомнила тот самый хитрый взгляд ученой перед тем, как нежный атлас накрыл ее глаза.       Раздвинув чуть дрожащие от возбуждения ноги Рэйф, Ваттсон провела пальцами по мокрым половым губам, а потом теплоту ее рук сменил более холодный твердый предмет. Слегка вздрогнув, Рене попыталась понять, что же это может быть, но едва ли она успела высказать про себя первую догадку, как предмет внезапно завибрировал, и Рэйф негромко вскрикнула — как от неожиданности, так и от удовольствия.       Рене почувствовала вновь родное тепло тела Ваттсон справа от себя, и вслед за этим Ваттсон поцеловала девушку. Она отстранилась, чтобы Рэйф могла издать громкий стон от того, что Натали ввела продолговатый вибратор в лоно возлюбленной и стала совершать медленные поступательные движения, которые вкупе с приятными пульсациями игрушки сводили Рене с ума. Стоны девушки стали еще громче, когда фрикции стали быстрее и амплитуднее. Натали тем временем целовала и покусывала шею и плечи Рене, не останавливая движения вибратором ни на миг. В какой-то момент Натали переключила интенсивность вибрации на игрушке, отчего стимуляция стала еще сильнее, и Рэйф поняла, что долго так протянуть не сможет.       — Нат, остановись, п-прошу… — залепетала она, но Ваттсон накрыла ее губы жарким поцелуем, бесцеремонно запустив язык в ее рот. Натали и не думала сбавлять темп, и Рене сдалась, полностью отдаваясь власти ученой. Не прерывая поцелуй с Ваттсон, она стонала в ее рот, а в уголках глаз под повязкой от напряжения в челюсти стали собираться капельки слез. Спустя непродолжительное время Натали отстранилась от ее губ, и после того, как она сделала несколько движений вибратором, Рэйф затряслась от головокружительного оргазма, звонко вскрикнув от наслаждения. Ее бросило в жар, и ей показалось, что ее голова стала совершенно пуста, как будто волна оргазма унесла все ее мысли за собой. Даже голоса, всегда что-то шепчущие на краю ее сознания, оставили ее в этот момент, за что Рене была безмерно благодарна.       Теплые руки прикоснулись к ее лицу и потянули повязку вверх. Комната, которую Рене едва ли могла рассмотреть до секса, вдруг показалась ей необычайно яркой. Но еще ярче была улыбка на довольном и покрасневшем от жаркого возбуждения лице Натали.       — Как ты? — участливо поинтересовалась она, садясь перед все еще отходящей от оргазма Рене. На коленях у нее лежала вся измазанная в соках Рэйф розовая секс-игрушка.       — Это было… невероятно, — ответила Рене, слабо улыбнувшись девушке. Ее грудь тяжело вздымалась, и она ощущала сладкую истому во всем своем теле. Натали, положив вибратор на тумбочку, легла рядом с ней, и обе девушки переплелись в объятиях. Ваттсон погладила Рене по спутавшимся волосам, давая той время для передышки, а сама Рэйф, воспользовавшись этой паузой, все косилась на игрушку, уже представляя в своей голове картины того, как Натали извивается под ней точно так же, как она сама делала это всего несколько мгновений назад, и кричит от удовольствия. Рэйф подтянулась к лицу Ваттсон и встретилась взглядом с ней. Обе поняли желания друг друга без слов, и Рене наклонилась к девушке за жарким поцелуем, с удовольствием про себя отметив, что поцелуев этой ночью будет много — даже больше, чем обычно.