Copper

      Выйдя на улицу, Антон достаёт из кармана пачку сигарет. Вдыхая в лёгкие едкий дым, щурит глаза от яркого солнца, что так и норовит ослепить. Кто не любит перекуры? Особенно если ты на ногах с девяти утра, крутишься, словно белка в колесе, в небольшом ларьке у озера, где из ассортимента пиво всех сортов, шашлык и чипсы на закуску.       Бизнес не самый легальный, от того работа не шибко высокооплачиваемая. Хотя, на лето пойдёт. Какому старшекласснику будет не лень запариваться с документами и идти работать в драный Макдональдс, где круглосуточно носишь сеточку на голове, если есть такая приятная альтернатива? Да, и произошло антоновское трудоустройство весьма спонтанно. Знакомый отца обмолвился о свободном рабочем месте, неожиданно вспомнив, что у Шастуна-старшего есть семнадцатилетний сын, который всё равно никуда не уезжает на лето. Собственно, и семья в деньгах нуждается, поэтому, как говорится, карты сошлись.       Сам Шастун воспринял это предложение с большим энтузиазмом, потому что, как раз, хотел найти работу на лето, но вот уже познакомившись с условиями своего дальнейшего времяпрепровождения, понял, что это весьма хуёвая идея трудное занятие.       Лето в Питере выдалось слишком жарким, особенно для не привыкших к таким температурам жителей, которые регулярно съезжались на отдых, где были все условия для отменных каникул: катамараны, лодки, SUP-сёрфы для «спортсменов» — так прозвал их Антон (ну, а кому ещё под жарой взбредёт в голову приезжать к девяти утра и грести через всё озеро навстречу солнцу?).       Многие бы сказали, что, возможно, работа в ларьке, где на первый взгляд и делать-то нечего, — мечта, но Антон с этим утверждением готов поспорить, потому что, стояние на протяжении двенадцати часов подряд в металлическом ящике, который нагревается, создавая парилку, и при этом обязан успевать и пиво разлить, и салат нарезать, и количество шашлыка Тимуру передать, — уж поверьте, создаст об этой работе не самое приятное впечатление.       И вот, спустя часа четыре этой адской канители, плюнув на очередь желающих, Антон ушёл на свой ЗАКОННЫЙ перекур. Терпеть уже было не возможно, особенно, если ты человек с сильной никотиновой зависимостью. Да, и посидеть минуток пять было бы не плохо, поэтому развалившись на скамейке под навесной крышей и вытянув длинные ноги, парень выдыхает из лёгких дым, и просит подождать три минуты орущую женщину, что хочет вернуть весло и забрать свои документы, оставленные в залог. После того, как у Шаста спёрли пару вёсел от лодки, он всегда берёт в залог вещь, за которой хозяин обязательно вернётся. Обычно это паспорт, ключи от машины или же просто телефон. Парень уж точно не горит желанием вновь отдавать за пропавшее весло пару тысяч со своей зарплаты. — А тебе идёт курить, выглядит… ну, знаешь… Как же это слово по-русски будет, — озадачено протянул узбек, — точно! ЭСТАТИЧНО! — радостно выкрикнул мужчина. — ЭстЕтично, Тим, — улыбнулся парень.       В первый же свой рабочий день, Антон нашёл общий язык с местным завсегдатаем, а также своим коллегой — Тимуром. Тим работал тут мангальщиком уже не первый год и, не смотря на все стереотипы о страшных и злых узбеках, мужчина был добродушным, даже при том, что работал с утра до ночи, чтобы прокормить жену и четверых детей. — Точно, — подмигнул он, выглянув за «жестяной ящик» и увидев огромное количество уже недовольных покупателей, спросил, — как там работа? Что ставить ещё? Только ты это, грудку больше не бери, она уже заканчивается. — Да вот, прервался малясь, — вздохнул Шаст, затягиваясь, — про грудку понял, только её ещё сейчас заказали, там пять порций, но, если не хватит, замени на бёдра, эти идиоты не заметят разницы, — проворчал он. Эта схема с заменой не хватающих частей работала уже не первый раз, а эти жиробасы не жаловались. Шашлык-то вкусный в любом случае, цена одинаковая, а вот, какую часть курицы человеку есть… какая разница? — Вижу. Ну ты это, заканчивай тут и иди, а то вон тот мужик, щас придёт, орать будет, — с тяжёлым вздохом закончил свою речь Тимур и направился обратно к своему мангалу.       Потушив сигарету, парень поднялся и, кряхтя, как старый дед, поплёлся обратно в эту баню. Можно, конечно, было бы снять футболку, но что-то он не горел желанием устраивать стрип-клуб, а то местные хачи и так стали слишком часто захаживать и предлагать купить ему мороженное. А зачем обязательно покупать? Он и так возьмёт, и камеры висящие прямо над рабочим местом, Шастуна не капли не смущают. Ну, и пусть смотрит этот «дед», парень и так тут в поте лица работает и вполне может себе позволить угоститься.       Так называемый «дед» был владельцем всего этого бардака, и хоть мужчина и не был таким старым, чтобы носить звание «деда», но окрестили его так за ворчливость и слишком мерзкий нрав. Заезжал он всегда пару раз на дню, привозя заканчивающиеся товары и отчитывая всех за лень и херовую работу. Боже, в мечтах Тоха так и видел, как этот дед сам тут корячится под жарой, пытаясь всё успеть. Начальник строгим особо не был, хоть и любил поорать, однако его присутствие всегда очень напрягало. — Здравствуйте, чем я могу вам помочь? — натягивая улыбку, Антон поднял глаза на клиента.

***

      Люди, что посещают подобные заведения, бывают разными: кто-то улыбается так солнечно, что парень сам непроизвольно заряжается их энергией, а кто-то всем своим видом губит желание работать, да и вообще в целом жить. Вот и сейчас на вид приятный парень, так и норовит выклевать Антону весь оставшийся мозг: — Сколько ждать ещё? — Я же вам говорю, минут пять ещё, мы и так стараемся изо всех сил, проявите терпение, пожалуйста, — выдыхает Антон, оглядываясь на Тимура, что шаманил возле мангала. — Как тебя зовут? — приподнял бровь клиент. От такого вопроса парень слегка опешил, покупатели не часто спрашивали его имя. — Антон. — Гандон… — прошептал парень напротив, — Антон, ты вроде уже взрослый мальчик, а думать видимо не научился. «Клиент всегда прав», — о таком не слышал? Я тут состарюсь пока мне заказ принесут. — Мы и так делаем всё возможное… — закатил глаза и шёпотом добавил, в надежде, что его не слышат. — Да и куда тебе стареть?.. На себя посмотри, козёл, нацепил эти очки… Думал, морщины не скроешь. Маразм не оргазм, как говорится. — Что? — Ничего, говорю, ещё пять минут подождите, пожалуйста. Мы и так делаем всё, что в наших силах. — Да вижу я, как ты «изо всех сил трудишься», — токсичный клиент, будто плевался ядом, пытаясь донять Шастуна, на что тот лишь вздохнул, недовольно покачал головой и ушёл на кухню. — Как же всё заебало… — протянул он, вытирая пот со лба.

***

      Уже вечером, пролистывая ленту инстаграма и лайкая многочисленные посты друзей, где те счастливо улыбаются на фоне моря, Антон пытается отделаться от неприятного осадка этого дня. Усталость, копившаяся ещё с начала недели, даёт о себе знать, грозясь вылиться нервным срывом. Он набирает уже заученный номер друга: — Здорова, заебал, — раздаётся на том конце провода, на что парень лишь хмыкает. — Уж кого, но тебя я пока не ебал, Димон, — хмыкает он. — Ты меня понял, стряслось что-то? — Да нет… Ты не хочешь… — начал Шаст, но его сразу же перебили, не давая закончить предложение. — Опя-я-ять?! — протянул парень, — Ладно, что ты будешь? — в ответ на проницательность лучшего друга, Шастун ухмыльнулся — тот слишком хорошо его знает. — Возьми нам по банке редса и пачку сигарет, а то мои закончились, — отвечает парень обыденным тоном. — Сигареты есть, а вот за пивом мне лень идти, но могу предложить пару бутылок вина. Родители мне такой подарочек подогнали перед отъездом. — По голосу было ясно, что Позов доволен собственным предложением. — Тащи, — одно слово, но, боже, какой же кайф. — Ща буду, а ты пока поднимай свою ленивую задницу с кровати и одевайся, а то я знаю, как долго ты собираешься, — проворчал друг, по звукам из трубки которого Антон понял, что Дима складирует бутылки в портфель.       Быстро ополоснувшись в душе, Шастун натягивает любимое худи и многочисленные кольца на пальцы. Решив позвонить маме, что сегодня работала в ночную смену, предупредив о своём отсутствии (потому что ну мало ли, чем эти душевные посиделки закончатся), он вышел во двор, где его уже поджидал Димка. — Здоров, — Поз протянул руку. — И тебе не хворать, — пожал её Тоха, хлопнув друга по спине. — Куда пойдём? — Да, погнали в парк, а потом как пойдёт, — они направились прямо по дорожке, — на долго-то родичи укатили? А то ты не говорил. — В прошлый раз, когда ты спрашивал, мы оба были в говно, и я не удивлён, что ты не запомнил эту информацию, — Позов пожал плечами, косясь на друга. Тот имел крайне бесящую привычку всё забывать и переспрашивать по двадцать раз. Это как минимум раздражало, а как максимум — Дима готов был утопить парня в канаве, когда тот вспоминал какую-нибудь тупую и совершенно ненужную информацию, например: «А ты знал, чтобы покончить жизнь самоубийством, нужно выпить 100 чашек кофе подряд» или «Прикинь, в анус человека можно поместить двух енотов! Нет, Дим, я не пробовал, я что живодёр?!». — Да брось, с кем не бывает? — отмахивается Антон. — С нами? Постоянно, — пожал плечами Дима, — да, не знаю я, они поехали в Воронеж, какие-то документы делать, сюда вернутся, как только закончат, или же бабушка их до смерти пирогами закормит.       С этими разговорами парни дошли уже до излюбленной скамейки. Антон закурил, пока Поз откупоривал первую бутылку. Миссия возымела успех. — Всё в порядке у тебя? А то что-то часто стали мы так собираться, — спросил Поз, выкидывая пробку в мусорку.       Не ответив, Шастун перехватил бутылку и стал жадно пить из горла залпом. Справедливости ради, Дима принёс стаканчики. «Ну мы же не алкаши», — говорил он, хотя парню было, в общем-то, насрать. Выжрав полбутылки, он остановился, чтобы перевести дыхание, и передал её смотрящему на него круглыми глазами другу. — Всё настолько плохо? — поднял бровь Дима. — Заебали, — ёмко, кратко, лаконично, — вот почему люди не могут вести себя по-человечески? Я же не прошу их комплиментами меня засыпать, но зачем орать-то? Я как им этот уебанский шашлык быстрее принесу, побегу и буду уговаривать курицу прожариваться быстрее?! ДА ЁБАНЫЙ В РОТ! Меня сегодня этот ебучий автомат с пивом облил с ног до головы, потому что, видите ли, этот мерзкий дед забыл бочку поменять! А мужик, блять, наорал за то, что он хотел ебанный Калсберг, который у меня, сука, при нём закончился. А не на разлив ему, видите ли, не хочется! — буквально проорал свою тираду парень, после тяжело вздохнув и откинувшись на спинку скамейки. — Успокоился? На, глотни ещё, — снисходительно смотря на него, Поз передал ему вино. — Да, Дим, ты просто, блять… — нервно сжимая бутылку, Антон прервался, чтобы отхлебнуть ещё. Про стаканчики было благополучно забыто. Видимо, не сегодня. — Я понимаю, брат, я ж с тобой по выходным работаю… Кстати, завтра как раз на работу, видишь. В порядке всё будет, вдвоём люлей получим, — решил подбодрить его Дима. — Завтра, ведь, ещё Стас приезжает с другом своим, они столик забронировали.       Вы спросите, кто же такой Стас? Тот самый «дед» имел весьма специфичное имя и как раз являлся тем самым Стасом, про которого говорил Позов. — Вот же блять, — судорожно прошипел парень в горлышко от бутылки, грозясь разразиться истерикой, — я забыл. — Ничего, я ещё на прошлых выходных их вписал.       Дима вообще в деньгах особо не нуждался, а Антону отказать в помощи не смог. Тот и в будни от количества народа ахеревает, что уж тут говорить про выходные. Дед, конечно, заверил, что ищет ему помощника, но на деле ноль без палочки. А Поза уговаривать даже не пришлось. Тот подумал, что просить у родителей деньги на сигареты — крайне неправильно, и решил, что лишнюю прибыль ему получать очень даже нужно. Правда, варясь в жестяной коробке, он потом проклинал Шастуна за это предложение, но выходить на работу не перестал. — Ну, ты чего? Хочешь, прикол расскажу? Помнишь Серёгу? Ну, моего интернет-друга, мы с ним в сети уже полгода общаемся, — дождавшись кивка, продолжил, — его сегодня за кражу в ментовку отправили. Друзья его — идиоты, на слабо взяли, а он, дурачок такой, повёлся, — на последних словах Дима улыбнулся. Уж, насколько Антон знал, этот друг был ему по-настоящему дорог, причины он, конечно, не выяснял, но по рассказам, Сергей был «солнышком с множеством проблем, которого хотелось завернуть в одеяло и никуда не отпускать». Шастун уже устал стебать друга за его голубизну, хотя таких странностей за ним раньше не замечал, одна девушка Поза — Катя, уже должна была доказать натуральность друга, но не в этом случае. Потому что парень каждый раз находит безумно странным такую привязанность Димы к интернет-другу. Хотя не ему стало бы оценивать ЛГБТ наклонности парня, потому что сам Шаст был геем. Сто процентным, настоящим геем, что, впрочем, знали все его знакомые, потому что парень этого не скрывал. Ну, а смысл? — Отпустили его или срок дали? — выдернув с облаков уже задумавшегося о чём-то парня, уточнил Антон. — Отпустили, конечно, но ора у него дома было сколько… А эти мудаки смылись и сказали ему, ты прикинь, «с такими, как ты, мы общаться не хотим». Мрази, — протянул друг, откинувшись на спинку скамейки. — А он чего? — Ну, а что ему оставалось? Послал их. — Справедливо. — Ещё бы.       Открывая уже вторую бутылку, парни гуляли, пьяно хихикая и бегая друг за другом, пробудив половину жителей улицы. Тёмные улочки, освещаемые лишь тусклыми фонарями, создавали определённую атмосферу, навевая хорошее настроение. Рассвет должен был наступить минут через сорок, а уровень опьянения двух друзей рос с каждой секундой. Это было шикарное ощущение, когда тебе не плохо, но при этом ты уже не особо понимаешь, что происходит. Антон, чуть покачиваясь, помахал двум, как ему показалось издалека, «прекрасным» мужчинам и подмигнул, под непонимающий взгляд Димы.       Нарвавшись в итоге на мужиков лет сорока, а не на шикарных принцев, которые предложили прокатить «симпатичных мальчиков» на потёртой девятке по городу, парни переглянулись и, не сказав ни слова, побежали прочь, смеясь на ходу и снимая всё это на камеру. А жаль, что не согласились. Шастун не особо искал отношений, но давно в них нуждался. Он был тем человеком, который ржёт с сосущихся друзей и, отмахиваясь, приговаривает, что эти их милости не для него, а по ночам обнимает подушку, судорожно пытаясь перекрыть пустоту в сердце. Эта вся нежнятина, от которой он показательно засовывал пальцы в рот, изображая, что сейчас блеванёт, мучала его вечерами и орала ему: «чувак, тебе просто нужны объятия». — Чё-то мне нехорошо, — протянул Антон, вваливаясь в квартиру друга, — может, вино… того было? — Вероятно, — подытожил Дима, икнув. — Мне в туалет надо, водички принеси, пожа-а-алуйста, — поплёлся в туалет парень и, склонившись над унитазом, пообещал себе больше никогда не пить. АГА. Все мы так говорим, когда находимся в горизонтальном положении с кружащейся головой, выблёвывая всё содержимое своего желудка.       Выйдя из туалета, под крики Позова, которому «очистка» была тоже необходима, плюхнулся на кровать. Голова кружилась, как и весь мир в целом. Пора завязывать пить, ему, ведь всего семнадцать, такими темпами он и до тридцати не доживёт. Хотя, вспоминая о том, что за ад его ждёт завтра, Шастун подумал, что сдохнуть — не такая уж и плохая перспектива. На соседнюю кровать рухнула ещё одна тушка. — Жив? — Нет. — Сладких снов, — промычал Антон. — Нахуй иди! — Ох, ты не представляешь на сколько сильно я это хочу сделать, — ухмыльнулся. — В пизду иди, голубь грёбанный! — И я тебя люблю!

***

      Когда ты проснулся с похмелья, при этом поспав всего пару часов, — и не без этого, сложная работа кажется сущим адом. Если бы Антон был верующим, он бы сказал, что после смерти он попадёт в абсолютно идентичное место. Всё буквально валилось из рук, а третья подряд банка с энергетиком никак не спасала ситуацию. — Когда-нибудь за твои идеи, такие, как бухнуть перед рабочим днём, лично закопаю твой гроб и напишу на надгробии какую-нибудь идиотскую надпись, — просипел Дима, ставя во фритюр очередную порцию картошки фри. — Да, я тоже в восторге, — с сарказмом ответил Шаст.       В таком месте, как данный ларёк, нет разделения на поваров и официантов. Тут ты сам и жрец, и жнец, и на дуде игрец. Деда не волновало, как ты одновременно должен нарезать салат, менять масло во фритюре и стоять за стойкой, принимая заказы. Был только Тимур, что отвечал за мясо, и Антон, с изредка приходившим на помощь Позовым. Вам кажется, что лучше уж стоять за стойкой и разливать пиво, чем горбатиться на кухне, но нет. Спор над тем, кто будет нарезать помидоры, вытряхнул из ребят все силы. Но после неоспоримого аргумента: «Шаст, блять, это не я за проценты работаю, а полторы тысячи в день получаю, так что харе выёбываться, у меня и так голова болит!» парень ушёл за стойку и натянул фальшивую улыбку, надеясь, что клиентов сегодня будет поменьше. Хуй там — Пиво Дон нефильтрованое за 100 и побыстрее, — буквально вывалил стоящий голубоглазый парень, что недовольно буравил его взглядом, отстояв нехилую очередь. — Да конечно, сейчас. — Выглядишь, как будто тебя бульдозером переехали, Антон, — хмыкнул незнакомец.       Шастун, до этого спокойно вытаскивавший стакан из упаковки, перевёл на него удивлённый взгляд. Осознание пришло спустя пару секунд, после сеанса тупого залипания на симпатичного брюнета с прожигающими тебя насквозь голубыми глазами. — Я, конечно, понимаю, что я красавчик, но давай живее двигай булками, — произнёс с надменным взглядом клиент. — Паспорт покажи, — ухмыльнулся Тоха. На самом деле, он продавал всем, по себе зная, как иногда сложно добыть лишнюю банку пива, тем более крепкого алкоголя у них не было, а парень и сам постоянно потягивал содержимое «бара». — Чего? — не понял бесящий покупатель. — Что слышал. Паспорт говорю, покажи, без него ничего я тебе не продам, хамло, — наконец-то почувствовал себя хозяином ситуации Шастун. А перемены на чужом лице, доставляли жуткое удовольствие. — Ты что ахринел?! Пиво, говорю, налей! — По закону Российской Федерации я не имею права продавать алкоголь лицам, не достигшим восемнадцати лет, а без паспорта я не смогу понять совершеннолетний ты или нет, — переход на ты, что случился внезапно, как будто доказывал превосходство Антона в этой ситуации.       Парень буквально чувствовал победу. Складывалось такое ощущение, что он выиграл эту жизнь. Даже голова болеть меньше стала. Но, несмотря на уверенность в своём решении, незнакомец с самым недовольным и злым лицом полез в карман, вытаскивая из него документ. — Вот смотри, только от счастья не описайся, — прошипел он.       На странице действительно красовался 2002 год, что значило, что незнакомцу девятнадцать и фотография, как назло, совпадала. Твою ж мать. Сегодня точно не день всех Антонов. Чувство победы пропало так же быстро, как и появилось. На лице парня было такое явное разочарование, что Арсений (как гласил документ) ухмыльнулся. Какой же Шастун лох. — Простите, сейчас сделаю, — прошептал парень, возвращаясь к своему занятию. — Давай, принцесса, я как бы уже давно жду, и, если бы ты не был таким бараном, мы бы управились раза в два быстрее. — Ваше пиво, Арсений, — протянул пацан. Какое же дурацкое имя, прямо под стать человеку, — вы наличными будете или по карте, — не смотря на хреновость этого ящика, кассовый автомат у них имелся, и хоть чек всё равно приходилось считать на старом калькуляторе, как у бабок на рынке, электронная касса во много раз облегчала жизнь. Мелочи никогда не хватало, из-за чего Антон постоянно таскал с собой пару сотен в монетках из дома, забирая в конце дня купюрами с кассы, поэтому, когда покупатели расплачивались картой, жизнь становилась ощутимо проще. — По карте. — Прикладывайте, пожалуйста. — Бывай, принцесса, я ещё загляну, — лукаво улыбнулся клиент, показушно вскрывая пиво и разворачиваясь. — Пока, — проговорил парень уже в пустоту.