Copper

— Антон, я заключил такую сделку! — именно с этой фразой Арсений вбегает в ларёк, размахивая руками. Обычно такое начало должно предвещать что-то поистине крутое, но Антон лишь хмурит брови, надеясь, что они в очередной раз не попали в огромные неприятности. С Арсом по-другому никак, этот человек постоянно находит им приключения на задницу и преимущественно именно на антонову. — Надеюсь, что хоть не с дьяволом, — смотря на такого одухотворённого парня, Шастун всё же улыбается, надеясь, что в результате этой сделки он не попадёт в пожизненное рабство. А что? Всякое бывает. — Колись уже, я вижу как тебя распирает. — Помнишь двух парней, которые с гидроциклами приехали? — Это которых мы мажорами обзывали с утра? — дождавшись одобрительного кивка, Антон согласно покачал головой. — Да, помню, и что? — Они нам дадут через час прокатиться, если мы их покормим на халяву. Короче, принцесс, это, конечно, не конь, но лошадиных сил там целых триста. — Отсоси у тракториста, — из груди синхронно вырываются рваные смешки. — Так они просто так согласились? Поверить не могу… Как они на это пошли. — Не устояли передо мной, — Арсений по-павлиньи расправляет плечи, явно гордясь этой сделкой. Ну, что за человек? Антон до сих пор не понимает, почему они вместе, и как его на эту по-графски птичью натуру занесло. Вляпался, врезался, вкрашился же в него по самое не хочу. — Вот это, как раз тяжело понять, на тебя ж без слёз не взглянешь… — Эй, кто бы говорил… сам-то, — мягкие объятия со спины заставляют Шастуна сморщить нос, жарко же в конце концов. — Ну… я просто… — язвительная фраза не лезет в лохматую голову, заставляя просто смириться со своей участью нищенки. Арсений сотворил из него такую ванильную соплю, что аж самому тошно. — То-то же, давай тогда я к Тиму сгоняю, попрошу его приготовить шашлыка на этих двоих, а ты пока со своими отсчётами заканчивай. Стас приедет плюс-минус через полчаса. — Давай, добытчик-приключений-на-наши-задницы, иди уже, — машет на него рукой Антон и отворачивается к стойке.       Арсений уходит из помещения, оставляя Антона один на один с подсчётом продуктов и бланками. Сегодня их последний рабочий день, тридцать первое августа — последний день лета. Бумага чуть дрожит из-за тремора в пальцах. Поверить только, они вместе почти два месяца, а ларёк…       Ларёк на берегу Медного озера за все проведённые дни стал уже неким подобием дома. У этого места, конечно, куча минусов: потные подмышки после тяжёлого рабочего дня, куча разборок с недовольными покупателями, множество упавших на пол помидоров. Одним словом, это место описать нельзя, но оно давно стало привычной рутиной, подарившей Антону отношения, весёлые вечера в классной компании и чувство собственного достатка. Даже дед со всеми своими криками и недовольством полюбился, став для Антона своеобразным дядей, которого можно считать чуть ли ни частью семьи. Хотя, если они с Арсом продолжат в таком духе, то семьёй дед мог бы стать уже реальной. БОЖЕ УПАСИ.       Бумажки, удерживаемые только бутылкой пива, поставленной сверху, исписывались антоновскими каракулями с умопомрачительной скоростью. Наловчился так, что учитель математики им бы гордился. Хотя, тебе тут и не дискриминант считать, и калькулятор в помощь. Одним словом, Антон и повар, и бармен, и бухгалтер, и уборщик. Прям мужчина мечты. Ему бы так же славно в универе продолжить, а то всё же засесть в ящике на долгие годы не хотелось бы, да и прерогатива стать домохозяином не прельщала. Попова с работы ждать и борщи готовить… Против борща Антон, конечно, ничего не имел, но он вам не содержанка. — Ну, что, работничек, готов на покой? — Стас входит в комнату беззвучным приведением, заставляя парня вздрогнуть от неожиданности. — Ну, упокоиться пока точно нет, но с отсчётами я закончил, да и с зарплатой разобраться было бы супер, — передавая деду бумажки, Антон начинает теребить кольца. Разговоры про деньги парень не любил. Хоть это и правильно, что любой труд оплачивается, но фразы связанные с финансами всегда заставляли его нервничать. Так уж получилось, что за все свои недолгие годы жизни Шастун до сих пор трепещет изнутри сжимая в руках денежку. — Да, по зарплате я подсчитал, что за этот месяц пятьдесят тысяч выходит. Наплыв народа большой был… В общем, я переведу тебе деньги вечером. Ну, как говорится, рад был сотрудничеству! — дед протягивает ладонь, получая крепкое рукопожатие в ответ. — Дверь закроет Тимур. Можете с Арсюшей сегодня пораньше уйти, чтобы хоть перед учёбой передохнуть. — Спасибо, Станислав Батькович, — дед лишь улыбается в ответ, выходя из помещения. Вот он слабый привкус свободы, что вместе с пивом течёт по горлу. *** — Поехали? — Арсений оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что Антон крепко перехватил его за пояс и не наебнётся, стоит им лишь тронуться с места. — Дерзай, ковбой! Заводи свой драндулет!       Гидроцикл стартует плавно, мелкими волнами разрезая воду. Ветер приятно шелестит в ушах, а капли воды брызгами летят в лицо на резких поворотах. Антон чувствует себя по-настоящему свободным, полностью доверяя водителю, что набирает скорость с каждой секундой. Адреналин заставляет кровь стыть в жилах, а мысли отступают, оставляя место только для этого ощущения скорости.       Шастун думает, что если они упадут, то он будет ещё полгода капать Арсению на мозг, но несмотря на это, он только крепче прижимается к широкой спине, кайфуя от каждой секунды, пока они пролетают мимо лениво валяющихся людей на пляже, что в последний раз пришли погреть пузо на солнышке.

Я в моменте

И пролетел который день, я не заметил

На своих двух, и мне навстречу только ветер

Мне светит солнце, хоть и говорили все тут

Что мне ничё не светит

Джарахов — Я в моменте

      Если Антона потом попросят описать это чувство, то он скажет, что это что-то между полётом птицы в открытом небе и бегом лошади галопом по полю. Свобода вообще странное чувство, которое больше обманчиво, чем реально. Ты думаешь, что вырвался из клетки забот и проблем, в душе понимая, что груз с плеч упал ненадолго и завтра, с наступлением нового дня, это цунами набросится на тебя с новой силой.

Я так давно уже не находил момента

Чтобы сделать вдох, выдох, перезагрузить ленту

Я уже и забыл, когда смотрел на звёзды

И делал всё что хотел, ведь так хотел быть взрослым

Когда ещё я вернусь домой в тех старых кроссах?

Ты скажешь мне: «Никогда», но никогда не поздно…

      Лето заканчивается одновременно с детством. Завтра начнётся новая жизнь, где ты уже большой мальчик, что только начинает свой путь во взрослую жизни. Грусть и тоска будут всегда, ведь мы всегда вспоминаем прошлое с трагической миной на лице, но то что прошло не вернуть назад, и пускай некоторые моменты этого самого прошлого и оставляют желать лучшего, о них мы вспоминаем довольно редко, пытаясь прокручивать в голове лишь моменты, когда мы были счастливы.       Арсений тёплый и не только в физическом смысле этого слова: его улыбка согревает, даря чувство комфорта и дома, чувство, которое давит на газ, заставляя прижиматься ещё ближе. Резкий поворот, что чуть не переворачивает гидроцикл, заставляет Антона впиться короткими когтями в чужой живот. Равновесие потерять страшно, и даже вымышленный бросок в воду так не страшит, как та мысль, что вы упадёте. Так же всегда и бывает, мы боимся, не когда делаем шаг в неизвестность, – мы боимся именно этого шага. Когда ты летишь в воду, ты уже ничего изменить не можешь, только зажать нос, чтобы случайно не наглотаться, но вот когда ты только думаешь о возможности упасть, то сердце неприятно делает ебоньк. — Ты как? — гидроцикл плавно останавливается, а Арсений оборачивается, взволновано оглядывая парня. — Ахуенно, ты нас чуть не опрокинул, идиотина, — Антон тихо посмеивается от переизбытка чувств. — Чуть! Да ладно, я вообще-то первый раз за рулём у этой штуки, но мы же живы, ну, пока что. — Ладно-ладно, дорогуша, вези нас на берег, а то я щас себе бёдра отморожу, — август хоть и выдался на редкость тёплым, но это не июль и даже не июнь, а озеро становится холоднее с каждым днём. — Есть, капитан, поехали, цепляйся.       Антон возвращает руки на чужой торс и, наклоняясь к затылку, оставляет лёгкий поцелуй за ушком. Механизм трогается уже не так осторожно, с разбегу набирая быструю скорость. Пирс виднеется на горизонте, с каждым мигом приближаясь и возвращая их в реальность. Адреналин — это замечательная вещь, при которой ты, в буквальном смысле, проветриваешь мозги, отключаешься от всего происходящего на эти длительные минуты, но вот из минусов, когда лёгкая дрожь в коленках проходит, тебя всегда одолевают множество мыслей.       Они отдают гидроцикл двум парням, что улыбаясь спрашивают про их успехи, доедая шашлык. Солнце медленно сползает за горизонт, а листья на деревьях шелестят из-за небольшого ветра. Антон отходит от Арсения, что в красках описывает парням, которые представились Рустамом и Лёшей про свой первый опыт, выходя на пирс. Шастун усаживает свою тощую задницу на край, свешивая ноги, касаясь кончиками пальцев на ступне прохладной воды.       Отличный день, который он обязательно будет вспоминать с тёплой улыбкой на лице. Видимо это конец — такой же яркий, как и всё его лето. Заходящее солнце окрашивает воду в ярко жёлтые тона, создавая импровизируемую лунную дорожку. Была бы жизнь сказкой, Антон бы обязательно зашагал бы по ней, навстречу новому дню, но он не Иисус, чтобы по воде щеголять, да и Уилл Смит из него явно вышел бы плохой, чтобы идти потихоньку сливаясь с горизонтом. — Ты как? — Арсений усаживается рядом, протягивая открытую бутылку пива. — Знаешь, я тут подумал… — Ты умеешь думать, я удивлён, — получая тычок локтем в бок, Попов, нарочито вежливо извиняется, поднимая обе руки в жесте полной капитуляции, — прости-прости, так что ты там надумал, принцесс? — Лето закончилось почти, у нас конечно есть пару часов, но… Что с нами будет? — Антон нервно выдыхает, делая глоток из бутылки. — Честно? Я не знаю, Антон. Обещать я тебе воздушных замков не могу, да и света в конце туннеля тоже, но будь что будет, мы никогда не можем предугадать будущего, однако мы можем жить дальше, надеясь остаться в счастливом финале, — зря конечно Арсений на философа не пошёл, стелет прекрасно, раскладывая каждую мысль по кусочкам. — А если ты меня бросишь? — Антон закусывает губу, неприятно ёжась от ветра, что колышет отросшие кудряшки на голове. — Если бы, да ка-бы в саду выросли грибы. — Я серьёзно вообще-то, — натуральное ворчание сопровождается очередным толчком в бок. — Слушай, садись нахуй. — Чего? — Ну, когда кого-то посылают идти в его направление это всегда не точные координаты, да и на чей сходить тоже не понятно. А я задаю конкретное действие и определение, — Арсений ухмыляется, смотря на нахохлившегося парня и отбирает полупустую бутылку. — Ты дурак что ли? — А как ещё из тебя такие мысли гнать, только вытрахать если, — Попов изгибает бровь, перенимая у насупившегося Антона, — ладно, принцесс, я не знаю что будет дальше, но сейчас я могу только сказать, что очень сильно тебя люблю и не собираюсь никуда уходить. Может что-то произойдёт и мы действительно расстанемся, а может и нет, я ж не Ванга, чтобы знать наверняка. — А что может произойти? — Антон выгибает бровь, начиная снова прокручивать самые ужасные события в голове. — То есть из всего того, что я сказал, ты вычленил только это, — Арсений смеётся, делая очередной глоток. — Арс? — Шастун оборачивается, чтобы смотреть парню напротив прямо в голубые глаза. — М-м-м? — Я тебя тоже люблю.