И жили они "долго и счастливо"!

Темно. И очень холодно. Знаете когда вам снится сон и все чувства настолько реальные, что вы даже не сомневаетесь в его сюжете. Вы боитесь до смерти того, что происходит. Но в самый опасный момент… Все останавливается, а вы просыпаетесь в холодном поту по среди ночи. А иногда чувства на столько переполняют вас, что вы начинаете плакать. Тихо всхлипываете в подушку или одеяло, чтобы не разбудить кого-то из домашних. И сегодня это произошло с Чуей. И там произошло самое страшное. Дазай умер. Он спрыгнул с крыши небоскреба в, котором они живут. Ранние утро, звонок от Акутагава: — Дазая больше нет — голос в трубке дорожит, а сам человек говорит отстранена и тихо. Он говорит что-то дальше, но уже не слышно. Всё щаглушает звон в ушах и звук дождя об дорогу. А дальше всё очень смутно. Телефон вападывает из руки. Холодный воздух жгет легкие. Он бежит. Черно-желтая лента. И работники полиции и мед.персонала ставят небольшой навес. И кровь. Много крови. И тут взгляд цепляет рука. Бледная с красным каплями крови и дождя. Крик. И сон обрывается. Теперь помнятся только теплые руки и любящий голос. Говорящий, что всё хорошо.

*** Сейчас Чуя готовит яичницу с сосисками и кофе. Всё готово, Чуя решил подать всё в сковороде сверху посыпав стертым сыром и кусочками помидора. Кофе в две чашки: первая с рисунком скумбрии на крючке, а вторая с рыжей толи-псиной-толи-лисой. — Мне с молоком — длинные руки обхватили Чую со спины. — Угу — Чуя вздрогнул от влажных губ на своей шее. Дазай целовал нежно и невесомо остовляя мокрую дорожку поцелуев от плеч до скул и губ. Поцелуй вышел ленивый, но Чуе понравилось. Как и Дазаю. И бесслов они решили продолжить. Для них не было большой разницы где можно этим заняться. Лишь бы это была плоская и прочная поверхность. Может показать, что Дазай щуплый и худой, но он с лекгостью садит Чую на стол-остров так будто, он поднимает пушинку. Накахара закидывает руки на плечи Дазая, пальцами закрывается и треплет вьющиеся волосы… Трель дверного звонка нарушает всю идиллию и настрой на приятное время при провождения. — Нужно открыть, — сказал Чуя убирая руки с плеч Дазая. — Обойдутся, — Дазай обнял, уложив голову на плечо парня, — Сейчас уйдут. Но этот кто-то не ушёл, а на оборот стал звонить ещё настойчевей. Даже добавил стуки в по двери. Это взбесило Чую, он испортил такое чудесное утро. И кого вобще могло принести к ним домой? Так ещё такой не терпеливый. Чуя спустился со стола чуть не опрокинув кружки с кофе стоящие на столе. И гневно пошел к двери, чтоб узнать: кому это надо давать пиздюлей и с утра пораньше? А Дазай лишь мог остаться стоять посредине кухни. И хныкать о том, какой он бедный и несчастный, брошеный всеми. И что теперь можно хоть сейчас скинуться, ведь: «Никто о нём не заботиться». Накахара посмотрел в глазок. Акутагава смотрел на дверь перед собой и выглядел немного «обеспокоено». Если это так можно назвать. Открыл дверь. — Здравствуй, Чуя, — сказал Акутагава. — Привет, давно не виделись. Акутагава — это общий друг Дазая и Чуи. Познакомились они ещё в старшей школе, на третьем году обучения, когда Дазай и Чуя ещё не были знакомы. Они тогда подрались из-за того, что Чуя не заметил и врезался в этот «фонарный столб». На что Дазай небрежно пошутил про рост:» Что это тут у нас? Рыжая полторашка? «. За это он незамедлительно получил локтем в живот от «полторашки». Это закончилось не чем серьезным. Подумаешь, Чуя сломал палец у Дазая, а у самого гематома на левом боку живота. Ну и что, что их чуть не исключили и оставляли на дежурство вместе каждый день в течение нескольких месяцев. Тогда когда все глазели на то, как Дазай и Чуя «мыли пол», Акутагава на пару со своим другом пытались их разнять. Одним словом Акутагава хороший человек, хоть и немного безэмоцианальный. — Ты чего кстати пришёл? , — уже без раздражения спросил Чуя. — Да, не буду томить, сразу к делу, — что собственно и ожидал Чуя. Аку слишком пунктуален, — я по-поводу твоих приёмов. Увидев смятение на лице парням, Акутагава немного замялся, но все же продолжил:  — Ты не разу не ходил на прием к психологу, после того… Я переживаю. Да и врач говорит, что тебе нужно к нему ходить… Акутагава хотел продолжить, но заметив сметение в голубых глазах, решил подождать, что он скажит. А ведь он хочет сказать много. — Я… — уже начал Чуя, но Акутагава не из тех людей, что шутит. Тем более так, — Что происходит? И что ты имел ввиду, когда сказал «после того»? Психолог, врач… о чем вообще идет речь? На последних словах Чуя перешёл на крик, что было неожиданно для него и Акутагавы. Чуя боялся, сам не понимая чего. На него накатило чувство того, что вскоре произойдет то чего, он так старательно пытался избежать. Вот-вот у него заберут нечто дорогое ему. Голубые глаза все еще смотрели на Акутагаву надеясь на объяснения. Но он молчал. Чуя посмотрел на свои руки, их охватила дрож, а на глазах уже начали выступать слезы. Почему…? «Соберись, тряпка. " — с этой мыслью, Чуя сжал кулаки и обернулся на кухню. Там стоял Дазай в пижаме голубого цвета — цвета его ориентации — и попивал кофе из кружки со скумрией. Он смотрел на парня и как бы говорил: «Всё впорядке». Это успокаивает. Он легонько машет рукой, Дазай машет в ответ. — Акутагава, объясни. — Я… Ты действительно не понишь? Дазай, он…он… — А что с Дазаем? Он здесь, на кухне, — Чуя рукой показал себе за спину, — мы всю неделю были вместе. У меня отгул. Акутагава смотрел на него, как на ума лишоного. Нет, не так. Он посмотрел на Чую с жалостью и непониманием. Аку шаглул к нему сократив расстояние между ними и аккуратно уложил ему руку на плечо, слегка сжав. Чуя чувствовал, что сейчас либо его сердце выскочит из груди, либо он сам потеряет сознание, от глухих ударов отдающих в виски. — Чуя, Дазая больше нет, — было слышно, что эти слова с большими усилиями сказаны были, — Его не стало неделю назад… — Нет, нет он на кухне, — Чуя скинул руку с плеча и попятился назад, — иди сюда. Вот смотр- А? На кухне никого не было. Чашки кофе также стояли на столе, нетронутыми и уже остывшими. Чуя побежал в спальню, но и там никого не было. Только вещи, они были разбросаны по всей комнате. Рядом со шкафом, на предкроватной тумбе, на самой двери комнаты. Это были его вещи. В которых они ходили гулять, смотрели телевизор, домашняя одежда. Сам не замечая Чуя начал приговаривать его имя. Дазай. Этот эпиэпизод он вообще смутно поснит. Помнит, что он ходил по комнатам, помнит Акутагаву, который что-то ему говорил, помнит ощущение сжения в глазах и боль в горле. А последние что он помнит это холодный пол и тёплые объятья, и голос говорящий, что всё будет впорядке. А вы знали, что говорить «всё будет хорошо» или «впорядке» человеку, который на гране нервного срыва просто бесполезно и глупо. Но все всё равно продолжают так говорить, почему? Да потому что, в этот момент они сами в отчаянии и единственное, что они могут так это попытаться убедить вас –, а в первую очередь себя –, что всё хорошо и всё будет хорошо.