И жили они "долго и счастливо"!

Белоснежные стены и мебель, длинные коридоры со множеством дверей и несколько небольших камер на патолке по углам. В воздухе витал запах лекарств. Также он заметил парочку маленьких цветов на окне, входящего на пустыную улицу и высокие ворота с острыми на вид штырями. На противоположной стене висели часы показывающие час дня. Стрелки медленно двигались по циферблату и издавали привычное тик-так. Он ходил из стороны в сторону рассматривая фамилии и специальность на белых дверях. Его шаги, тиканье часов всё, что наполняло длинный коридор. Хотя если прислушаться можно услышать приглушеный голос. Могло показаться, что он говорил сам собой, но это было не так. По крайней мере он зал об этом и это тревожило. Он остановился, тихий голос стих. Дверь неспешно отвалилась и от туда появился врач. Высокий с чёрными, как воронье перо, волосами собраные в низкий хвост. По бокам свисали тёмные пряди обрамляя лицо. И на него посмотрели спокойные –, мёртвые –бордовые глаза. Сам врач был одет в чёрные брюки и белую рубашку с небольшим галстуком, а сверху был белый халат –, что как показалось вовсе не подходило к его образу. — И что…? Как он, Огай-доно? — Акутагава, как я говорил и раньше — плохо, — холодно ответил Огай — кхм, но могу сказать, что есть некоторые улучшения в его…восприятие мира. Акутагава не понимающе смотрел на врача ожидая пояснений. А то не понятно радоваться ему или нет. — Проще говоря, в даный момент пациент понимает и, что самое главное помнит, что у него проблемы с психикой и он находится в психиатрической клинике. Да, радоваться здесь нечему. — Но, Огай-доно, он уверял, что видел Дазай-сана и даже говорил с ним… У него были галюцинации…? — встревожено спросил Акутагава. — Вы выразились не совсем так, но в целом вы правы — да, у него были некоторые видения и возможно они будут повторятся. Но это несколько отличается от обычных галлюцинаций вызванные веществами, — он ненадолго замолчал и размеренно продолжил — Это была защитная реакция мозга на сильное эмоциональное потрясение. — То-есть он…как-будто забыл про смерть Дазай-сана? — несколько опусташено спросил Акутагава. — Так и есть. Человеческий мозг очень страннен. Он пытается всеми возможными способами устранить проблему илу угрозу не щадя носителя. Врёт, меняя воспоминания лишь бы уменьшить возможный урон. Ведь главная задача — выжить. — Огай сделал небольшую паузу и уже с более мягким голосом продолжил, — мозг мистера Накахары попытался отгородится от этой трагедии. Такие случаи не редкость. Время от времени случается и такое. Акутагава подумал о том, что больно мозг походит на людей. Врёт, приукрашает, меняет истину из лучших побуждений, но выходит не всегда хорошо. — Он сможет выбраться из этого состояния? Врач запустил руки в карманы отутюженого халата. Небольшая пауза и ответ звучал так: — Нельзя сказать на верника. Может быть уже через неделю он сумеет задушить себя простыней, а за 10 минут до этого мило беседовать с вами за чашкой чая, — Огай взглянул на собеседника и завидел в его глазах искорки страха и тревоги — не смотрите на меня так я вас вовсе не пытался напугать. Не люблю завышеные ожидания. — Хорошо. — Можете зайти и побеседовать минут 15. Он может тянуть с ответами, так как в данный момент он на антидепрессантах, что затормаживает сознание. А также это ситуация очень потрясла его. Советую обходить эти темы, — он собирался уходить, задержался и сказа самые искренние слова за сегодняшний день — соболезную вашей утрате. И ушёл.