Тайны зимы

      — Вон, смотри. — Женщина расправляет расписанный в японском стиле веер и прикрывает им свое выбеленное лицо с макияжем. — Кодзима пришли.       — Вижу их, вижу. — Хихикает женщина помладше, даже, я бы сказала, девушка. Она также прикрывается веером, слегка помахивая им на себя и игриво стреляя глазками мужчинам в фраках, входящих в большое помещение.       Здесь раньше всегда проходили балы, но теперь все ушло в историю, а сейчас, в современном 2004 году, это место пустовало и посещалось изредка подростками. Но сегодня, в торжественный день, семья Кодзима, одна из самых древних семей окрестности, решила устроить здесь бал, чтобы вернуть всю ту манящую атмосферу глубокой истории. Пришли все желающие и, собственно, воспитанные люди — максимальное количество персон пыталось воссоздать атмосферу того времени.       Джиро Кодзима, отец Джанель, был высокий, статный мужчина. Его часто сравнивали с большим булыжником, бесцельно стоящим посреди дороги — тот холоден и мешает пройти дальше, и ты не знаешь, что нужно тебе сделать, чтобы его подвинуть: быть может, приложить силу, попробовать заговорить с камнем, или, может, вовсе, сдаться и пойти другой дорогой. Джиро-сама был молчалив и угрюм бóльшую часть времени. Женился он по расчету — на Хэруко Хори, ныне Кодзима, весьма низкой (но то и естественно в японских реалиях) леди, хорошо обученной и отчасти властной. Та хорошо разбиралась в экономике и искусстве, в то время как Джиро был ас в политике и праве, великолепно знал историю и увлекался зарубежной литературой. По большей степени, с женой у них были сексуально-партнерские отношения: она помогает ему с их имением в Исиномаки, что недалеко от Миноми, дает свое женское тело на ублажение мужчины, а тот обеспечивает ее и поддерживает высокий уровень жизни, убеждает на воспитание маленькой Джанель.       На Джанель, что родилась 27 сентября 1990 года, возлагали большие надежды. Та должна была выгодно выйти замуж и присвоить как можно больше чужого имущества себе, покорить мужчину и заставить его примкнуть к семье Кодзима. Тогда, будучи ребенком, рожденным в семье, Джанель стала бы главной, а в семействе воцарился бы матриархат. Несмотря на то, что Джиро, отчасти, был женоненавистником и считал большинство представительниц женского рода — глупыми мартышками, он был горд за свою дочь и был бы счастлив, если бы она стала руководить другими людьми. Впрочем, за любую другую девочку он не был бы так счастлив.       Джанель спешила за своими родителями в красивом платьице с рюшами и буфами, очаровательно улыбаясь и махая маленькой ручкой всем вокруг. Люди неумело кланялись, пытаясь подобать людям прошедших лет, но только Джанель среди всех них была действительно изящна и искусна. Та занималась балетом и фортепьяно, читала поэмы и стихотворения наизусть, училась написанию картин с профессиональными художниками, вышивала крестиком и… мечтала стать шпионом.       Когда ты растишь ребенка в современности, а сам пытаешься создать из него произведение искусства, рожденное где-то в серебряном веке — получается мало чего дельного. И как бы сильно Джиро и Хэруко ни бились, как бы они ни старались, получалось всё одно: Джанель была очень активной и неусидчивой, хотя, справедливости ради, очень умной и смышленой, схватывая всё налету. Ей пытались привить хорошие манеры — это получилось, но привить ей интерес к политике или экономике — ни за что, нет: «я лучше стану пиратом и буду жить без ноги, чем буду стучать молоточком в суде и кричать одно и то же!».       Тем не менее, и быть леди Джанель была не против. Ей нравились красота и изящность, нравились восхищенные лица людей, что смотрели на нее и недоумевали, как же так вышло, что дитя, что должно было родиться где-то в 1900 году и жить там же, ходит среди них. Да, там ей внешне и было место, и, не будем спорить, Джанель бы там прекрасно справилась и выжила. Но перенеси ее туда сейчас — крошка Нелли незаинтересованно подопрет щеку рукой и тяжело вздохнет: «А что, тут даже кинотеатров нет?».

***

      — Ты мне скажи, что он тебе сможет дать?! — Повышала голос Хэруко, будучи больше обеспокоенной своим положением, нежели неудачной влюбленностью дочери. Если Джанель не послушается родителей, а в частности мать, то Джиро сильно разозлится на то, что она оказалось такой бесполезной в вопросах воспитании собственной дочки.       — Мне все равно, что он может мне дать. — Ворчала Джанель, сидя на высокой, мягкой кровати и прижимая к себе пуховую подушку в нежно-розовой наволочке. — Я люблю его, мама!       — И слышать ничего не хочу! Ты знаешь, что скажет твой отец на это.       — И что папа скажет — мне тоже все равно! — Джанель нахмурила брови и надула щеки, показав гордо язык и отвернувшись затем. Она ложится под одеяло, укрываясь им с головой и сжимая в кулачках белую простынь.       — Не смей так говорить, Джанель Хайами Кодзима! Следи за своим языком и уважай старших. Мы с твоим отцом категорически против, и у тебя будут проблемы, если ты свяжешься с бедной сироткой. — Хэруко вышла из детской комнаты, громко хлопнув дверью, что Джанель подпрыгнула от неожиданности.       — У тебя будуть проблеми есьли ти свяжешься с бедьной сиротькой, — Передразнивая, рычала Джанель, распахивая одеяло и садясь на кровать. — Да с чего бы ему быть бедным, если он так красиво улыбается и может смеяться? Нет у него никакой беды. Да, ему нелегко, ну и что, всем нелегко. А сирота, угрх, будто это как-то влияет вообще. — Ворчливо рассуждала вслух Джанель, вздыхая и переводя взгляд на большое окно. Заколотые сбоку занавески позволяли ей видеть ослепляюще-белые облака, из которых медленно начинал сыпаться снег.

***

      — Ты говорил, что у вас там холодно, да? — Джанель стояла как всегда по другую сторону забора от Джуна и копалась в рюкзаке, стараясь не грохнуться в сугроб.       — Ну, да, не затопили пока, так что мерзнем все вместе. — Парень протер нос и огляделся по сторонам, как и, впрочем, всегда. — К чему ты спрашиваешь? — Он недоверчиво прищурился.       — Я кое-что принесла тебе. — Джанель достает шуршащий белый пластиковый пакет и просовывает спешно через прутья. — Вот, возьми, там теплая одежда: носки и пара свитеров, я уверена, что прогадала с размером, но очень надеюсь, что не сильно!       — Ты чего это? — Джун удивленно распахнул глаза и обезоружено принял пакет с вещами. — Я не могу это взять.       — Почему? — Джанель также удивилась и опустила обескуражено плечи.       — Вот еще, буду я от девчонки подарки принимать! Джанель. — Строго посмотрел он на нее, вздохнул и стал просовывать пакет обратно. — Забери их, спасибо конечно, но забери.       — Нет, нет! — Девочка отскочила от забора и еле удержалась на ногах из-за толстого слоя снега. — Пожалуйста, оставь их себе! Ну, хотя бы посмотри, что там! Вдруг тебе правда что-то понравится, и ты не захочешь отдавать мне назад?       — Вот еще. — Джун закатил глаза. — Ладно, я посмотрю.       Парень стал развязывать узелок на пакете, а Джанель подошла снова поближе, выжидающе смотря на возлюбленного. Она так старалась собрать ему вещей получше, что чувствовала себя еще более счастливой, чем должен был быть Джун сам. Раскрыв пакет, он стал доставать оттуда аккуратно сложенные вещи и неуютно рассматривать — неловкость поразила его и заставила щеки покрыться румянцем.       — Ну как, тебе что-нибудь нравится?       — Очень похожи на мои остальные вещи.       — Да. — Джанель кивнула и улыбнулась. — Я старалась найти те вещи, которые похожи на твои уже имеющиеся, чтобы никто в детском доме не заподозрил, что у тебя они новые. Эти свитера из лучших материалов, да и теплее будут, а то твои тонкие ужасно, представляю, как ты замерзаешь по ночам. А свои старые ты можешь мне отдать, я их постираю, залатаю, и верну тебе, чтобы ты их поддевал снизу, и теплее будет еще больше!       — Джанель. — Выдохнул Джун и спрятал взгляд куда-то в сторону. — Ты очень добра ко мне, но я правда не могу принять твои подарки.       — Почему? Все потому что я девочка? — Надулась она. — Или потому что у меня мама с папой богатые? Или есть еще какая-то причина? В чем дело?       — Да ты смущаешь меня! — Агрессивно рявкнул Джун и нахмурился, став мрачнее тучи. Агрессия перебила его смущение, чему тот, отчасти, был рад. — Думаешь, это нормально для мужской чести, если ему будет делать такие подарки девчонка?       — Я, ну… — Джанель опешила и опустила взгляд. Она совсем забыла, что не знает, как устроены мужчины, ведь совсем с ними не общается: даже папа редко становится ее собеседником. — Прости, Джун, но ведь я дарю тебе жизненно необходимые вещи… Я хочу помочь.       — Себе помоги. — Джун не контролировал себя уже в ту секунду. Он пытался сказать себе: «Перестань, зачем ты ей грубишь? Она этого не заслужила», но губы сами произносили слова, работая быстрее, чем мозг. — Не нужны мне твои подачки.       Джун размахнулся и перебросил пакет через забор, тот приземлился от Джанель в паре метров на сугроб. Только она взглянула на вещи и обратно, как уже увидела спину Джуна, и то, как тот спешно уходил прочь, в детский дом.       — Джун… — Рассеянно прошептала Джанель, поджимая губы и пытаясь не расплакаться, будучи очень эмоциональной и восприимчивой малышкой.       — Придурок. — Шипел сам себе под нос Джун, не оглядываясь и спешно пытаясь скрыться от конфликта, что он сам и начал. — Теперь только молись, чтоб она захотела прийти к тебе еще раз, ой придурок, господи, боже мой.