Тайны зимы

when I was a child, I heard voices some would sing and some would scream

      Джун с тяжелым вздохом опускается по стенке на грязный, холодный пол и устало прикрывает глаза. Эта спальная комната номер четыре была его комнатой вместе с некоторыми другими ребятами. В основном здесь Джун проводил все свое время, особенно в последние полгода. Джанель приносила ему различные вещи и тот прятал их по всему приюту, чтобы никто не догадался, если вдруг найдет, что это все принадлежит Джуну, иначе пришлось бы объясняться. Уж чего точно Джуну не хотелось — так это прослыть влюбленным хлюпиком, который таскается за девчонкой, которая даже не из приюта.       Сиротам этого детского дома остальные дети казались глупыми, неопытными и особо слащавыми. У тех было все, а они продолжали жаловаться и просить большего, в то время, как у сирот не было вообще ничего, даже, банально, семьи. Среди сирот появилось название «азалия», которые обозначало детей из полноценных семей. Не все до конца понимали причину возникновения такого странного обозначения, но один из приятелей Джуна, кроткий славный парень, говорил, что азалии такие же капризные и привередливые, как и дети полных семей. «Я в книжке читал, » — говорил он, мягко улыбнувшись.       Его звали Сэберо. Он помнил своих родителей и рассказывал о них. По его словам, мама его была журналисткой, а папа — тренером в спортзале, но у них не ладились отношения, потому что Сэберо оказался случайностью в их жизни. Они даже не были помолвлены тогда, поэтому им пришлось расписаться тихо и быстро, не устраивая даже свадьбы. Мама Сэберо говорила, что очень была расстроена этим, потому что мечтала устроить самый лучший праздник на такое событие. Сэберо оказался в детском доме, когда папа сильно избил маму во время ссоры. Тогда приехала полиция и было много разбирательств, родители Сэберо развелись, мама осталась инвалидом после той драки, а отец скрылся. Сэберо пришлось лишиться родителей.       Он был хорошим, можно сказать, другом для Джуна. Несмотря на различные взгляды и подходы, они говорили об одном: о доброте, справедливости, терпению и защите слабых. Сэберо предпочитал учить младших чему-то новому, рассказывать им интересные вещи, воспитывать, показывать, что стоит делать, а что нет. А если попадался ребенок, воспитать которого было нельзя — за дело брался Джун со своими кулаками. Вообще Джун не очень любил драться, так что старался избежать мордобоя, где это возможно. Но если на него шли первым или специально провоцировали — он не поджимал хвост, как собака.

***

      — А чем вы занимаетесь там, у себя? — Джанель сидела, опираясь спиной на холодные прутья забора. Ее слегка согревало тепло от спины Джуна, который также прислонился, но с противоположной стороны. Ей очень хотелось обнять его, крепко-крепко, но Джун не мог выйти с территории, а Джанель туда зайти. Их вечно разделяла ограда.       — В детдоме? — Джун задумался и поднял глаза в затянутое темнеющее небо, в котором мелькали снежинки, медленно опускающиеся в кружащем хаотичном танце на землю, покрывая и без того пухлые и чистые сугробы. — Да не могу назвать чего-то конкретного, наверное. Мы обычно сидим либо каждый в своей комнатке, либо собираемся в общей и сидим там. Но у нас как-то ребята по группам все, так что, редко мы контактируем большим скопом.       — В школе также… Вроде вы все одноклассники, но все разбиваются по углам и шипят друг на друга. — Джанель поворачивает голову и смотрит на парня через плечо. Она делает это каждый раз, когда может, потому что ее завораживает красота Джуна. Он не идеален для мира, но был этим самым миром для нее. Очень быстро маленькая Нелли привязалась к хулиганистому парню, поэтому тихо млела рядом с ним, мечтая хотя бы раз к нему прикоснуться… собой всей.       — Не, — Джун усмехнулся, — мы в приюте друг за друга горой. За исключением некоторых, разве что: а то есть у нас индивидуумы, которые любят позадирать других и посчитать себя лучше остальных.       — А с кем ты там вообще дружишь? — Джанель отвернула голову и стала вглядываться куда-то в лес, в глубокую чащу. Та была темной не только из-за уже севшего солнца, а скорее из-за скопления ветвистых деревьев, не все из которых потеряли на зиму свою зелень, а те, что оголились, быстро спрятались под толстым слоем снега. Снег покрыл город, и его было очень и очень много в этом году. По новостям сказали, что это рекордное количество снега, что когда-либо выпадало в Миноми вообще.       — Дружу, говоришь… — Джун поворачивает голову и смотрит себе за спину, всегда серьезным и немногословным взглядом оглядывая девочку, примерную послушницу, эдакий эталон девичьей нежности и красоты. — Есть там парочку парней, но только парочка. Остальные, ну, мы не общаемся, но я готов им помочь в случае беды.       — Так значит, ты очень благородный! — Девочка невольно улыбнулась и выдохнула горячий пар изо рта. — Везет же им с тобой, и как их зовут?       — Сэберо, он тот еще умник, ну и Кохэку.       — Кохэку? — Джанель удивляется. — Разве это не женское имя?       — Женское. — Расхохотавшись, отвечает Джун и отворачивает голову обратно. Он устремляет пустоватый взгляд на обшарпанное здание приюта. — Кохэку говорит, что над ним родители пошутили перед тем, как решили его отдать.       — Ха-ха… — Совсем не находя это забавным, Джанель нервно и неуютно похихикала. — Интересные у вас есть ребята. А с кем ты дружишь лучше: с Сэберо-куном или Кохэку-ч-       — С тобой.       — А? — Джанель поворачивает краснеющее то ли от холода, то ли от смущения лицо и поворачивается всем корпусом на Джуна, который, заслышав движение, также повернулся напротив девочки.       — Что?       — Я-я… Н-ну, мне очень приятно, н-но я спрашивала о твоих друзьях в приюте, х-ха-ха… — Джанель отвела взгляд и со смущением почесала щечку.       — Не могу ничего такого ответить. С тобой я дружу лучше всего. — Джун смотрел на Джанель серьезно и отрезвляюще, что та перестала по-девчачьему смущаться и стала глядеть в его глаза, как загипнотизированная. — А ты?       — Я… Да, я как-то перестала общаться с подругами, когда мы с тобой познакомились: на них совсем не осталось времени. — отвечала Джанель.       — Значит, мы друг у друга самые близкие люди? — Джун на секунду поджал губу, затем нервно укусил себя за нее и чуть приблизился поближе к забору. Нервозность его была очень сильна видна, чем Джанель сама приходила в недоумение и задавалась единственным вопросом: «Что Джун хочет сделать?».       — Да, наверное, получается так! — Са́мой своей искренней улыбкой ответила девочка, невольно вздыхая и наклоняя голову вбок. — А к чему ты-       Джун приближается и хочет поцеловать ее. Ее, последовательницу семьи Кодзима, тот самый неприкосновенный, девственный эталон нежности и красоты, ту куколку на всех светских вечерах, очаровательно наряженную в платья с рюшами и буфами, держащую в изящных ручках дамских зонтик от солнца, ту девочку, которая напоминает ему небо, солнце и луну, ту девчонку, от предстоящей встречи с которой у него сводил живот, ту Джанель, которую он встретил однажды и со временем понял, что хочет быть Солнцем для нее, будто она Земля, что хочет быть центром ее жизни, хочет быть с нею рядом.       Но Джанель отпрянула. Их губы так и не соприкоснулись, Джун застыл в своем положении и лишь растерянно моргал, пока Нелли, покраснев с ног и до ушей, также обескураженно глядела на него.       — Хах… — Неловко кашлянув, Джун выпрямился и, положив руки на колени, поднялся с земли, стряхивая с себя снег. — Тебе не кажется, что уже поздно? Сегодня наверняка снег будет. — Парень развернулся спиной к девочке и поджал губы на секундочку. — Возвращайся домой, пока совсем не стемнело.       — Джун…       — А то твои родители узнают, что ты ко мне приходишь. — Нервно дернув уголками рта, проговорил он, игнорируя Джанель. — Мы еще поболтаем, в следующий раз: как всегда, послезавтра в пять здесь. — Сирота оборачивается, засунув руки в глубокие карманы прохладной курточки. — До встречи, Джанель. — Он ободрительно и неловко улыбается, кивает, а затем, не дожидаясь ответа, стремительно уходит в здание приюта. В его голове нет других мыслей как о том, что он просчитался. Думал, что поцелует её, и у них все сразу станет хорошо? Нет, наивный глупый сирота, она общается с тобой и посещает день ото дня из своей большой заинтересованности и любознательности, к тому же, ты видел, какая добрая у нее улыбка? Нет, она точно не влюблена в тебя в ответ.

***

you soon find you have few choices I learned the voices died with me

      Джун обессиленно вздыхал, запуская руку в свои черные взлохмаченные волосы. В спальне номер четыре сейчас было темно и пусто — все сидели в столовой и давились невкусным ужином. В голове не было ничего, кроме произошедшего события. Как его сердце бьется сильнее, стягивается и заставляет того податься на поцелуй… и как Джанель отпрыгивает назад… Вспоминать этот позор не хотелось, но мозг прокручивал кадр за кадром снова и снова. От терзаний Джуна отвлекает Сэберо, заглянувший в комнату.       — Ты нездоров? — Интересуется он, вежливо встав у входа и сложив руки за спиной. Джун махнул рукой, разрешив вход, и Сэберо медленно продвигается глубже.       — Да нет, я в порядке. Не обращай внимание.       — Что-то ты даже на ужин не пошел. — Парень усмехается и садится рядом со своим другом.       — Ну так и ты не в столовой, чё упрекаешь-то? — Фыркнул Джун, на что Сэберо только улыбнулся и отвел взгляд, а затем, недолго подумав, заговорил далее:       — Я тут стихотворение нашел под твоей кроватью случайно. Ты писал? — Сэбе-кун пытался подойти к этому разговору очень плавно и не торопясь, потому что спугнуть закрытого в своих чувствах друга совсем не хотелось.       — А ты читал? — Джун еще более раздраженно фыркнул и закатил глаза. — Да, я писал.       — Случайно, прости. Но мне понравилось, если тебе интересно знать. — Сэберо пытался разрядить обстановку, всё по обыкновению мягко улыбаясь. — Правда где-то у тебя есть небольшие ошибки в стихосложении.       — Ага.       Продолжалась неловкая тишина. Джун не хотел никому ничего рассказывать, он всегда переживал трагедии, закрывшись в себе, поэтому и сейчас, несмотря на то, как сильно он доверял Сэберо, он молчал. Сэбе-кун же относился понимающе к такому образу друга, поэтому просто составлял ему такую уютную тихую компанию: не пытался расспрашивать и заставлять говорить, даже если и было очень интересно, в кого же там влюбился его холодный нелюдимый друг. Сэберо был молчанием, но в то же время фразой: «Ты не один, что бы ни случилось — я здесь, я рядом.».

Ты похожа на небо, солнце и луну, Потому-то мне неймется всё Скорее видеться, тебя только лишь одну Впуская под свой холодный лёд. Нежней тебя, прекрасней, не встречал я Никого, и пусть во мне нет ни грамма Слога, не прекращу я всем кричать: Ты моя любовь, и ты же моя драма. Как мне не думать о твоих глазах, Не вспоминать, как горел их блеклый огонек? И что мне делать, если о часах Со мною вовсе не тоскуешь ты?

***

      Джун потирал замерзающий нос и топтался у забора. Сегодня был особо холодный день, а к ночи вовсе обещали метель, но он продолжал стоять и ждать Джанель. Она должна была прийти сегодня, как и всегда они встречались, но… почему-то, не пришла.