КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПЬЯНАЯ ПРАВДА

             Павлова пришла к нему домой и позвонив в двери, стала ждать. Дверь открылась неожиданно быстро и резко. Опираясь на дверную ручку, на пороге стоял Кривицкий. В первый момент Ирине показалось, что она почувствовала запах алкоголя, секундами позже она поняла, он пьян. - О, Егорова! – просиял не вполне трезвый Геннадий, - какими судьбами? Ну, заходи, заходи. Честно удивила! Не ожидал!       Он отступил вглубь квартиры и жестом пригласил Павлову войти. - Кривицкий, ты что пьян? В одного пьешь? – она была обескуражена этим фактом и даже не вспомнила, что не поздоровалась с ним.       Ни разу в своей жизни она не видела его в таком состоянии. Если он и выпивал, то это было не более бокала вина за вечер или трех стопок более крепких напитков. Но сейчас Гена был явно под хорошим градусом. - Да, и что? Кто мне запретить может? Ты? Так ты мне никто, ни жена, ни любовница и даже не друг. Поэтому хочу пью, хочу пою, хочу баб вожу. Я свободен! - он грубо пресёк вопросы Ирины, спросив, - ну и че пришла?       Бормоча, и не попадая в ноты, слова известной песни Кипелова, он прошел в зал, где на журнальном столике стояла выпитая наполовину бутылка виски и немудрёная закуска, состоящая из чипсов, орехов и сыра. - Поговорить хотела, да вижу особо не с кем, - хмыкнула она. - Почему, у меня еще полбутылки тонизирующий жидкости есть. Проходи, поболтаем, - он взял в руки бутылку и продемонстрировал ее содержимое, и указывая на диван, произнес, - присаживайся. А то в одного пить и в правду тоска! Он сделал попытку организовать для нее тумблер и протянул стакан с напитком. Отстранившись от предложенного им виски, она зло произнесла: «Может хватит уже?» - А что, я что-то не то сказал? У меня вообще-то выходной, я имею полное право делать то, что хочу. Вот сейчас допью и пойду с соседями отношения выяснять… достали уже, неделю спать не дают, - и он влил в себя янтарную жидкость, от которой она отказалась, - если в кутузку заметут, вытаскивать придёшь? И он, хитро посмотрев на нее своими смеющимися глазами, подмигнул. - Кривицкий, что ты несешь? – она смотрела на него с неким испугом, не веря, что сейчас он стоит перед ней и тупо напивается, вливая в себя дозу за дозой крепкого алкоголя. - А что? У меня неделя тяжелая была и твоими стараниями, в том числе. Хочется кому-нибудь морду набить, хотя бы новым соседям, - он закинул в рот пару чипсовых лепестков. - Так вызвал бы полицию, зачем на рожон лезть, - изумилась она, пытаясь осознать причину его возлияния. - Вызывали уже, не приехали, - хмыкнул он и плюхнулся на диван. - А отец где? – до Ирины вдруг дошло, что в квартире нет старшего Кривицкого. - Отец? А где отец? А я не знаю! Неет! На молекулы распался! – рассмеялся Гена, и закинув руки за голову, развалился на диване. - В смысле распался? – не поняла она его шутку. - Ой, Егорова, ну что-то достаешь? Отстань! В санаторий партии и правительства его отправил, отдыхает он. Я от него, он от меня, - прояснил он ситуацию с отцом. Потом помолчав, налил себе еще, и подняв тумблер произнес: «Твоё здоровье!» И не дожидаясь ее ответа, он выпил содержимое стакана. - А знаешь, что, Егорова? Если выпить со мной не хочешь, может потанцуем? – внезапно предложил он. - Совсем дурак?! – она стояла, прислонившись к дверному проему и не понимала, почему он пьет один стакан за другим, даже не пытаясь остановиться. - Нет, не дурак. Был бы дураком, наверное, легче было бы. Что настолько противен, что даже потанцевать не можешь? – он встал и, пошатываясь, двинулся в ее сторону.       Приблизившись, он дыхнул на нее дорогим виски с дымным оттенком: "Или ты танцуешь только с теми, кто тебе что-то взамен дает? Ну, так я могу! Кабинет могу освободить, если он тебе так дорог. Если он тебе дороже, чем я". - Да пошёл ты со своими танцами! И с кабинетом своим, - ситуация начинала ее злить, а сам мужчина вызывать раздражение. - Так он же не мой, поэтому и бесишься, что твой кабинет какая-то сволочь заняла и хуже всего, что эта сволочь именно я. Да, Егорова? Ну, признайся уже, чего там! Скажи это. Скажи, что я тварь неблагодарная, что ты мне сердце, а я тебе нож в спину, что предал тебя. Сижу теперь на твоем месте, в ус не дую. Хорошо пристроился. Приехал через тридцать лет, еврейская морда, залез в душу, в постель, поимел тебя как хотел и выбросил. Скажи мне всё это! Тебе сразу легче станет, Егорова! – он схватил ее за плечи, его пальцы впились в ее руки, и произнося все это, он смотрел прямо в ее глаза, а его голос становился все громче и тверже с каждой фразой. Он вовсе не казался ей пьяным, он изъяснялся, как трезвомыслящий человек, который дошел до предела, до точки кипения. - Все сказал? – она попыталась убрать его руки, еще больше выходя из себя. - Нет не все! Не хотел я так, не знаю почему у нас все, ни как у людей, что нам мешает? Не знаю даже как подойти к тебе. Ты же мне даже слово не даешь сказать, зверем смотришь! Что бы ты делала на моём месте? Отказалась? Ну, скажи! – он не собирался отпускать ее, его пальцы сжимали ее руки все сильнее, а слова звучали все резче. - Да, ради тебя отказалась бы и…, - заявила она и тут он разжал свои руки. Отойдя от нее, он тихо произнес: «И кто бы этим цирком руководил? Брагин что ли?» - Да, он, - твёрдо сказала Ирина. - Наивная. Ты ни черта не знаешь! Свалил твой Брагин и кинул всех! – усмехнулся он, наполняя очередной тумблер. - В смысле свалил? - она с недоумением посмотрела на него, не понимая, что именно он хочет сказать. - Без смысла! Я этого идиота еще прикрываю, а мне за это голову откусить готовы, - продолжая усмехаться, он поднёс стакан ко рту и повторил, - ни черта вы не знаете! - Кривицкий ты или вообще пьяный, или головой повредился. Кого ты можешь прикрывать, сам весь в дерьме! – бросила она ему в лицо. - Ну, да, ты же у нас с Брагиным в шоколаде. Забыл, ой, простите, простите. На святое рот открыл. Я-то может и в дерьме, только я сам из него выкарабкиваюсь, помощи вашей не прошу. Ни твоей, ни Брагина. Помощники из вас так себе, хреновые оказались! Отделение под откос катиться, а вы с ним свои амбиции тешите. Ну, что же удачи! А теперь иди уже, Егорова, у меня виски стынут, - и он залпом замахнул очередную дозу. - Кривицкий хватит! У тебя сердце, - она попыталась успокоить его, напомнив про самое важное. - Да, оно самое и я даже помню, как оно мне досталось. Но если бы я знал, что всё так будет, лучше бы сдох со старым. Уйди, прошу тебя, душу не трави. И так, тошно, - он уселся на диван и начал грызть орешки. - И прямо легче станет, если налакаешься? – спросила она. — Это у тебя спросить надо. Ты в этом деле эксперт. Я - новичок. Вот напьюсь и завтра расскажу, полегчало или нет, - хихикнул дошедший до кондиции Кривицкий. - Ерундой не майся. Легче не станет, а завтра еще болеть будешь и…, - она хотела привести ему свой пример, но подумав, решила, что это лишь добавит масла в огонь. - Не переживаю из-за этого. Фая полечит, от тебя же я даже стакана воды не дождусь, только подначку или издёвку очередную, чтобы побольнее было, - он пошёл на опережение, и его насмешка не заставила долго ждать. - Да пошёл ты! – крикнула она, кинувшись к дверям. - Уже…, - он расплылся в улыбке и цокнул языком, - завтра встретимся, Егорова!       Он был так пьян, что даже не смог встать, чтобы закрыть за ней дверь.       Она вылетела из дверей его квартиры, едва не врезавшись в отца Кривицкого. Отскочив от него на пару шагов, она в спешке поздоровалась и пробормотала: «Сына уймите, а то в полицию заберут!»       Выйдя на улицу Ирина, пыталась осознать происшедшее, осмыслить его слова. То, что он говорил ей сейчас пьяным было именно тем, что она думала. Все ее мысли он озвучил с точностью до буквы. Может он притворялся, что выпил больше полбутылки? А может это был крик души, который он завтра не сможет выдавить, даже если она будет из него эти признания вытаскивать клещами. Уйдёт вновь свою скорлупу и попробуй, пойми, что он там думает.       Идя к станции метро, она вспомнила, что столкнулась в дверях с отцом Кривицкого и удивилась, ведь он сказал, что отправил отца в санаторий. Кривицкий младший явно не рассчитывал на появления отца, иначе в таком случае он не стал бы пить. Тогда почему он вернулся? Ну, да бог с ним, с отцом. Всегда был вредным старикашкой со своими закидонами. И как только Гена живет с ним? На ее характер она бы уже давно его на место поставила. Но тут же осеклась от этой мысли. Если Кривицкий не может справится с ней, что говорить про его отца. Безвольный тюфяк! И почему он такой?! Треснул бы уже кулаком по столу, наорал что ли. Может иначе все бы было… И почему именно сегодня, когда она решилась прийти к нему чтобы, в конце концов, поговорить он решил надраться. По какому поводу все это было? Может это была его минутная слабость? А может именно то, что она от него ждала, некой грубости, агрессии и слов о том, что он думает. Но даже эти слова не внесли никакой ясности, лишь еще больше усугубили их ситуацию. И ведь завтра этому дураку будет хреново. Она вспомнила свое тяжелое похмелье и судорожно передернула плечами. М-да, не позавидуешь…