КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПЬЯНАЯ ПРАВДА

      Сидя в своем кабинете после ночной смены, Геннадий чувствовал, что его веки тяжелеют, и если бы сейчас это было возможным, он рухнул бы на диван и пошло оно все к чертям собачим. Спать хотелось ужасно. Но после трех ночных операций ему нужно было собрать себя и подготовить аналитическую записку по оперативной нагрузке отделения за квартал для главного. Пришлось сделать себе крепкий кофе, что было не очень хорошо для его сердца, и сесть за компьютер. Погруженный в цифры, он не сразу ответил на стук в двери. - Да, да, войдите, - поняв, что в двери постучали настойчивее, он пригласил зайти подчиненного. И уже сам хотел открыть дверь, выйдя из-за стола, как она открылась, и на пороге кабинета появилась Павлова в операционной робе и маске. Несмотря на это, он заметил, что она белая как мел. - Что-то случилось? - сонливость Кривицкого вмиг исчезла, как и будто ее и не было, - выкладывайте, Ирина Алексеевна. - Да… там, - запинаясь, начала Павлова. - Что? Не тяните, - он понимал, что произошло что-то неординарное. - Пациент умер на столе…, - выдавила Павлова. - И…, - Кривицкий напрягся, - говорите! - Моя вина, - выдавила Ирина Алексеевна. - Фамилия пациента? – спросил Геннадий и вновь сев за стол, пододвинул клавиатуру и быстро вошёл в единую систему по мониторингу пациентов, понимая, что легче прочитать анамнез и предварительный диагноз умершего, чем вытягивать каждое слово из хирурга, - и сядьте уже в конце концов! - Непомнящих Роман Владимирович, - прошелестела хирург, присев на краешек стула.       Прочитав интересующую его информацию, он спросил: «Почему тащите все на себя? Вы же понимаете, у него диагноз несовместимый с жизнью». - Я была уверена, что все получиться, но… родственники настроены агрессивно, - оповестила Ирина. - Вы с ними говорили? – поинтересовался Геннадий. - Пыталась… не слышат. Сказали в суд подавать будут. В понедельник придут за документами, - оповестила она зава о неминуемых неприятностях. - Завтра мне все документы - карту, ход операции, реанимационные мероприятия, в том числе протокол вскрытия, на стол. И не переживайте, я с ними поговорю, - уверил её заведующий. - И что скажешь? Тебя же не было в этой чертовой операционной, больного ты не видел. Что говорить будешь? – у Ирины начиналась истерика. - Во-первых, я должен с ними поговорить, как заведующий отделением. Во-вторых, хочу знать их версию, в-третьих, да, я буду на вашей стороне. И кто мне сможет это запретить? В конце концов, вы - мой сотрудник, и я отвечаю за своих подчинённых. Еще вопросы? – приведя свои аргументы, он протянул ей салфетку, - успокойтесь, Ирина Алексеевна! - Нет, вопросов нет, - взяв из его рук салфетку, она промокнула глаза, наполненные слезами. У Павловой возможно и были какие-то вопросы, но задавать сейчас их Кривицкому она не хотела. - Если придут в понедельник, проводите ко мне и не волнуйтесь, - еще раз спокойно сказал он ей. - Ген, ты же сказал, у тебя проверка, - неожиданно даже для самой себя произнесла она его имя. - Да, пусть проверяют. Это меня вообще мало трогает. Я спокоен, в моем отделении полный порядок. Меня волнует твоя ситуация. Ты теперь все выходные будешь на нервах, - он тоже резко перешёл на ты, понимая, какого это оказаться обвиняемой за то, в чем не виновата. Затем вспомнив, что на данный момент с Павловой они все же на "вы", продолжил, - идите, работайте, Ирина Алексеевна.       Она встала со стула и, бросив на него беглый взгляд, направилась к выходу. Затем притормозив, повернулась и пробормотала: "Спасибо, Кривицкий" - Не за что пока, - уткнувшись в компьютер и не глядя на нее, произнес он, - если что, в прокуратуру вместе пойдем…