Венец из меди

Апрель в Мюнхене был прохладным. Большинство людей ещё не сменило осенние куртки и теплые свитера на футболки, но в аэропорту тут и там встречались туристы в гавайских рубашках, пляжных шортах и сланцах на босу ногу. В монохромной толпе они ярко выделялись, будто солнечные зайчики, скачущие повсюду — холодный ветер им был нипочем. В основном это были испанцы и итальянцы, чья громкая речь наполняла зал ожидания и заставляла Мэн Яо страдальчески морщится. После девятичасового перелёта, от Пекина до Мюнхена, он сошёл с самолёта едва живым и остаток дня провалялся на кровати в номере, слишком слабый даже для того, чтобы перечитать документ, который ему всучил Су Ше прямо перед посадкой. Сегодня ему предстоял последний перелёт: восемь часов от Мюнхена до Бостона, где начнётся его новая-чужая жизнь. Хорошо бы, она продлилась столько сколько указано в контракте. Провалиться в самом начале было немыслимо. На Лань Сичэня необходимо произвести хорошее впечатление, не выбиваясь при этом из образа младшего двоюродного брата и «не уронив честь семьи». Это было чрезвычайно сложной задачей. Не только потому, что Мэн Яо в принципе не терпел никого из семьи Цзинь (за исключением Цзысюаня и любимого племянника), а скорее из-за самого Цзысюна, чью роль ему предстояло играть: Цзысюн и «честь семьи» были понятиями несовместимыми. Точно так же, как «хорошие манеры» или «ум». Кузен не вызывал у него ни капли тёплых чувств, одно только отторжение; играть эту роль было настоящей пыткой, но выбора у него не было. Семья Лань предложила слишком выгодную сделку, чтобы от неё отказываться. Однако мать Цзысюна имела на Гуаншаня немалое влияние; узнав, что её любимого единственного сына собираются использовать в качестве разменной монеты между двумя компаниями, была, мягко говоря, недовольна. Мэн Яо с тоской вспоминал нежно-голубой витраж в столовой, от которого остались лишь осколки и со злорадством — ссадину на лбу отца, оставленную тяжелой статуэткой. Гуаншань вынужден был отступить, чтобы не растерять остатки достоинства и не укрыться от разгневанной женщины под столом. Ни о какой фиктивной помолвке между Цзысюном и Лань Сичэнем теперь и речи быть не могло. Контракт заключался в объединении двух дочерних компаний для некой операции, и его скрепление было решено связать помолвкой двух прямых наследников. Конечно, напрямую в письме о Цзысюне не говорилось, но Цзысюань уже был женат, а о Мэн Яо никто не знал, ведь Гуаншань не горел желанием признавать сына. Но именно за эту лазейку он и ухватился. Цзысюн до этого не был вхож в высшие круги и в лицо его почти никто не знал. Это был первый случай, когда семье это было на руку. Отцу, казалось, была противна сама мысль допустить его к делам компании больше, чем сейчас, но выбора у него не осталась. Единственное, что оставило старого лиса недовольным, было обязательное условие сопровождать друг друга на всех официальных мероприятиях. Сичэнь был завидным женихом для акул бизнеса и их детей, а потому появление официального партнера и жениха делало его недоступным для чужих планов. Срок помолвки составлял три месяца. Мэн Яо, честно, и предположить не мог, что после этого собирается делать Гуашань. Совершенно ясно, что после того, как Мэн Яо попадётся на глаза абсолютно всем влиятельным семьям США и половине — Европы, введение Цзысюна в прямые наследники «Ланьлин» станет невозможным. Гуаншань был слишком жадным. «— Да никто в здравом уме не скажет, что они похожи! — воскликнула госпожа Цзинь, окидывая Мэн Яо с ног до головы взглядом, полным презрения. Прошло много лет с тех пор, когда этот взгляд вызывал у него желание исчезнуть, чувствуя себя неправильным и ничтожным, будто он прошёлся в грязных ботинках по белому ковру — Значит, надо сделать так, чтобы были похожи, — прошипел Гуаншань. — Сделать его выше, добавить мышц, — он поморщился, — с лицом правда ничего не сделаешь, смазливое как у девчонки, но Ланям такие нравятся. Если что-то откопают, скажем, что фотографии старые» Собираться пришлось в огромной спешке, и в курс дела его ввели лишь мельком, что привело Мэн Яо в состояние крайней злости и раздражения. Он терпеть не мог недостаток информации. Это делало невозможным составление чёткого плана и следование ему . Радовало лишь то, что, работая на семью Цзинь вот уже восемь лет, он научился быстро ориентироваться в ситуации и подстраиваться под неё. Развитая интуиция не раз спасала его. Объявили посадку, и он вздохнул с облегчением, устраиваясь поудобнее в кресле, надеясь провести восемь часов полёта в тишине и спокойствии. От прошлого длительного перелета и смены часовых поясов он чувствовал себя отвратительно и провел бессонную ночь, отчего голова теперь гудела, а глаза жгло. Наверное, его лицо сейчас представляло собой жалкое зрелище — с полопавшимися капиллярами и нездоровым цветом кожи. Он собирался попытаться уснуть, но в последние минуты посадки в самолёт влетел парень. Тоже китаец, очень громкий и очень яркий. С собранными в короткий хвостик чёрными волосами, рваными джинсами в заклёпках и зелёной куртке, с многочисленными проколами в ушах. «О, нет» — подумал Мэн Яо, когда тот направился к нему, не переставая что-то быстро говорить стюардессе. Он чувствовал, что его голова сейчас взорвётся. Ему пришло на ум сравнение с попугаем или канарейкой. Парень упал рядом в кресло с лихорадочным румянцем на щеках и принялся неловко застегивать ремень безопасности. Мэн Яо нахмурился, глядя на это действие. «Только не говорите, что он боится летать» Ситуация стремительно ухудшалась. Даже инструкции стюарда ему не помогли, хотя Мэн Яо был уверен, что с ремнём справился бы и шестилетний ребёнок. В конце концов, он не выдержал и склонился к соседу, пробормотав: — Проденьте ремень вот здесь и потяните. В тёмно-зелёных глазах вспыхнул самый настоящий огонь, и незадачливый пассажир принялся его громко благодарить. Однако, при всём раздражении, что этот парень вызывал, ненавидеть его не получалось — слишком уж он напоминал ему Сюаньюя. Тот, когда волновался, тоже не мог прекратить болтать и доставал всех вокруг, доводя до трясучки. — Ах, знаете, очень боюсь летать на самолётах. Ещё и тошнит постоянно, дагэ легко переносит полёты, а мне дурно каждый раз, такая несправедливость! «А-Сюй тоже боится летать» — А вы, мистер, вы боитесь летать? О, вы такой спокойный, вы должно быть кучу раз летали. — Нет, — попытался улыбнуться Мэн Яо, — На самом деле, это всего третий раз, когда я летаю самолётом. — Вы хорошо держитесь, — покивал парень, похлопывая его по руке. Он ненадолго успокоился, пережидая момент, пока самолёт наберёт высоту. Мэн Яо вздохнул с облегчением, вчитываясь в документ, который перед полётом дал ему Су Ше. Ничего сверхважного или секретного там не было. Всё досье на Лань Сичэня умещалась в одну страницу, на остальных значились основные инвесторы «Ланьлин» в Америке. На последних кратко обрисовали ситуацию с контрактом. «Культурный комплекс?» Что ж, теперь хотя бы была понятна одержимость Гуаншаня этим контрактом. Культурный комплекс принёс бы огромные деньги компании и поднял бы репутацию Цзиней, что несомненно привело бы к получению новых инвесторов. Этот документ ощущался в руках как бомба замедленного действия. Он был ещё одним подтверждением того, что происходящее реально и пути назад нет. — Сэр, как вы себя чувствуете? — послышался рядом голос соседа, — Вам плохо? Тошнит? Может позвать стюардессу? — Нет-нет, просто я немного устал. — Хотите леденец? Дагэ мне их всегда покупает перед полетом, потому что знает, что мне иногда бывает плохо. Справедливости ради, ему было бы гораздо легче, если бы парень помолчал хоть немного. — Нет, спасибо, господин… — Ах, боже, я не представился. Где мои манеры? Меня зовут Не Хуайсан. Фамилия нового знакомого взволновала что-то в его голове, но вспомнить, где он мог ее услышать, не получилось. — М… Цзысюн. Зовите меня просто Цзысюн. Имя едва не заставило его поморщиться. Оно казалось неправильным. В проходе показалась стюардесса с тележкой, полной напитков и готовой еды. Чувство голода вдруг остро дало о себе знать. Он вспомнил, что утром ничего не ел от волнения, только в аэропорту выпил отвратительный кофе из автомата. Такое происходило уже не раз, бывало, что от чрезмерной загруженности он просто не успевал нормально поесть. Мама каждый раз волновалась и заставляла его пообещать, что он станет регулярно и нормально питаться. Воспоминания о матери нагоняли тоску. Было ужасно страшно оставлять её совсем одну в Китае. — Что предпочитаете: чай, кофе, сок, воду? — Чай, пожалуйста. Пока он с увлечением расправлялся с бутербродом и овощным салатом, Не Хуайсан третировал бедную девушку, спрашивая какие вкусы сока здесь есть и нельзя ли ему вместо яблочного налить вишневый. Стюардесса стойко улыбалась и в конце концов мучитель выбрал кофе. К счастью, во время еды он не разговаривал. Мэн Яо уже раздумывал, каким образом начать знакомство с будущим женихом, когда Не Хуайсан задел локтем стаканчик с кофе и коричневая жижа вылилась ему на колени. Прямо на светло-бежевые брюки. Мэн Яо взвыл, к счастью, это был не кипяток, и пока Не Хуайсан искал в сумке салфетки и громко причитал, стиснул зубы, подумав, что этот день попросту не может стать хуже. — Позвольте мне, господин Цзысюн! Мне так жаль, я не хотел! Это всё мои кривые руки, правильно говорил дагэ, когда клялся их отрубить! Парень едва не плакал и Мэн Яо сменил гнев на милость. Видимо, у Не Хуайсана был весьма строгий и вспыльчивый старший брат. — Не нужно, господин Не. Позвольте мне выйти, — он аккуратно отпихнул руки, пытающиеся вытереть пятно с его штанов (что было весьма неловко) и, взяв сумку, вышел в проход. Они находились в середине самолёта, ближе к хвосту, и ему не пришлось светить испачканными штанами перед всем салоном, что уже радовало. В тесной кабинке ему удалось переодеться в тёмную футболку и брюки. Повезло, что он был предусмотрительным и заблаговременно положил в сумку запасной комплект одежды. Несколько раз сполоснув лицо, он успокоился. Да, он терпеть не мог, когда что-то шло не по плану, но никакой катастрофы не произошло. Мэн Яо взглянул на часы: до встречи с Сичэнем оставалось три часа. Когда он вернулся на место, Не Хуайсан смотрел на него виноватым взглядом и, видимо, только чувство вины заставило его молчать остаток полёта, лишь в конце, после того, как стюарды второй раз разносили еду (свой стаканчик с соком Не Хуайсан предусмотрительно поставил на другой конец столика) он снова подал голос: — Вас кто-то встречает? — Да, — запнулся Мэн Яо, не решаясь произнести, что встречает его жених, — меня встретят. — Это хорошо. Извините, просто я предположил, что вы впервые в Штатах. — Это так заметно? Обычно никто не мог сказать, что он нервничает, злится или утомлён. В глазах работников компании он, должно быть, выглядел как машина, которая никогда не устаёт, не ошибается и не ломается. За все восемь лет он ни разу не брал больничного. — На самом деле нет. Просто вы выглядите, как бы это поточнее сказать… слишком сосредоточенным. Совсем как дагэ перед важным совещанием, — улыбнулся парень. — Вас встречает брат? — О, нет, я вполне самостоятелен, чтобы доехать от аэропорта до дома, хотя он бы со мной поспорил, — он тихо рассмеялся. Самолёт пошёл на снижение и им пришлось замолчать. — …Наш полёт завершён. От имени всего экипажа благодарю за выбор авиакомпании… С Не Хуайсаном они попрощались еще на выходе из самолёта.Мэн Яо забрал свой багаж и теперь гадал, как среди этой разношерстой толпы выцепить Сичэня. Подходить к каждому китайцу и спрашивать не он ли наследник Гусу Лань? — Господин Цзинь? Он вздрогнул, оборачиваясь. «Ох, чёрт» Это вообще законно быть таким? Наследник Гусу Лань был потрясающе красив. Теперь становилось совершенно понятно желание девиц от восемнадцати до сорока поймать этого мужчину в капкан. — Да. Здравствуйте, господин Лань, рад познакомиться с вами, — совладав с волнением произнес Мэн Яо, с удовлетворением отмечая, что голос звучит твердо и голова очистилась от лишних мыслей, оставив голый профессионализм. — Зовите меня Сичэнь, — он улыбнулся, — у вас красивый акцент, Цзысюн*. Мэн Яо пусть и знал, что его рост чуть ниже среднего, никогда не считал себя низкорослым, но рядом с Лань Сичэнем… «Чёрт, и почему вы все здесь такие высокие?» Его рука почти полностью утонула в мягком рукопожатии. — Я возьму ваш багаж и мы можем отправляться, сегодня у нас нет особых… — Брат Сичэнь! Чёрно-зелёный вихрь налетел и едва не сбил Лань Сичэня с ног, сжимая в объятиях. Мэн Яо недоуменно моргнул, а когда парень наконец повернулся к нему лицом, узнал знакомого из самолёта, с которым распрощался не больше часа назад. — А-Сан… — Лань Сичэнь аккуратно похлопал его спине, очевидно, чувствуя неловкость ситуации и Не Хуайсан наконец расцепил свои объятия. — Ах, братец Цзысюн тоже здесь? Выражения лица Лань Сичэня сменилось на нечто между любопытством и недоумением. — А-Сан, когда вы с господином Цзинь успели познакомиться? — Мы познакомились в самолёте. Братец Цзысюн такой добрый, без него я бы точно не пережил этот полёт. Еда там была просто ужасная, братец Сичэнь, не вздумай летать этой авиакомпанией! Улыбка Лань Сичэня совершенно точно была секретным оружием Гусу Лань. — Прости, братец Цзысюн, я правда не знал, что ты жених Сичэня. Вначале не знал, — виновато поправился он, — Мне стало очень любопытно, каким окажется жених Сичэнь-гэ. Надеюсь, ты не злишься на меня за это, не злишься же, братец? — А-Сан, разве твой брат не ждёт тебя? — мягко укорил его Сичэнь, не позволяя и без того неловкой ситуации стать ещё более смущающей. Парень спохватился, еще раз извинился перед ними и попрощался, исчезнув так же быстро, как и появился. Сичэнь улыбнулся ему как будто бы извиняюще: — Моя машина на парковке. Сичэнь взял его чемодан, оставив сумку, и завёл лёгкую, ничего не значащую беседу. Мэн Яо был благодарен ему за это. Этот день стоил ему большого количества нервов, и передышка была как нельзя кстати. К тому же, в это время он смог наконец разглядеть наследника Гусу Лань как следует. Фотографии в досье, разумеется, не могли передать всю ту харизму, которая выливалась на неподготовленного собеседника при общении с Лань Сичэнем. Он был красив, трудно было этого не заметить. Лань Сичэнь был джентльменом: погрузил его чемодан в багажник, приоткрыл дверь и помог застегнуть ремень, скрашивал утомительные два с половиной часа до окраин Бостона разговором. Он был хорошим человеком и Мэн Яо подумал, что это не так уж и плохо, что эти три месяца не будут столь невыносимо наполнены отчаянием и тоской по Пекину. Несмотря на то, что они встретились всего пару часов назад, эта лёгкая беседа будто бы сблизила их, стирая первую неловкость. — Не Хуайсан доставил вам неудобства? — Он громкий, но это не плохо. — Я рад, что вы не держите на него зла. Он может докучать, но он не злой. — Вы знакомы с его братом? Он часто говорил о нём. Видимо, старший господин Не весьма строг. Сичэнь рассмеялся. — Минцзюэ может казаться строгим и даже грубым, но поверьте, своего брата он любит больше всего на свете. Мы познакомились в университете, хотя наши семьи были близки, мы никогда не знали друг друга по-настоящему. На втором курсе родители Минцзюэ и Хуайсана погибли в аварии и ему пришлось взять семейное дело в свои руки. Это… повлияло на него, поэтому иногда его забота может быть чрезмерной, но всё это он делает ради Хуайсана и близких людей. Не. Наконец, Мэн Яо вспомнил, что так взволновало его, когда Не Хуайсан представился. Не были еще одной семьёй, имеющей огромное влияние и, соответственно, капитал, правда, в совсем другой отрасли,машиностроении. Теперь же выяснилось, что Не Минцзюэ с Лань Сичэнем были очень хорошими друзьями. Мэн Яо начинал сомневаться в том, что все те совпадения, приключившиеся с ним в полете и после него, были действительно совпадениями. — Вы так скромничаете, что не упоминаете о своём участии в этой истории? Уверен, вы поддерживали его в это непростое время, — он старался осторожно подбирать слова, понимая, что в этот момент Сичэнь поделился чем-то пусть и не особо личным, но важным. — Люди редко могут справиться с горем и трудностями в одиночку. — Вы очень проницательны, — улыбнулся Сичэнь, на секунду отрываясь от дороги, чтобы взглянуть на него. — Иногда Минцзюэ ругается, что избаловал его, особенно, когда Хуайсан создаёт неловкие ситуации. Уверен, вы тоже не избежали этого. — Да, теперь я знаю, какой кофе предпочитает младший господин Не, ведь мои брюки безвозвратно испорчены. — Не Хуайсан пролил на вас кофе? — Сичэнь удивлённо поднял на него взгляд. — Да, и это было явно не то, что я ожидал от полёта бизнес-классом, но, думаю, бедному персоналу самолёта досталось больше. Сичэнь сбавил скорость и повернулся к двери, делая вид, что ищет что-то. — Я уверен, вы смеётесь надо мной прямо сейчас. Тихий приятный смех раздался совсем рядом. — Да, вы правы, прошу прощения, — Сичэнь обернулся, и лёгкая улыбка всё ещё играла на его губах. — Он всегда был таким, ещё когда учился в Академии. — Не Хуайсан учился в Академии Лань? Справедливости ради, младший Не не выглядел человеком, способным соблюдать множество правил и усердно учится. — Некоторое время, — кивнул Сичэнь. — прежде чем перевёлся в другой университет за границей. — Я слышал, что ученики Академии в этом году ставят «Сонату призраков». Это довольно сложная пьеса, я был удивлён, когда услышал об этом, — перевёл тему Мэн Яо и остальную часть поездки они проговорили об Академии и искусстве. Дом Лань Сичэня был обычным. В смысле, он ничем не отличался от домиков обычных людей, которые видел Яо по дороге сюда. Хотя, может быть, дело было в том, что приехали они вечером и в лиловых сумерках некоторые детали скрадывались. Сичэнь помог выгрузить чемодан и на пороге дома протянул ему ключи. — Я сделал их заранее, чтобы не возникло неудобств. Наши графики могут не совпадать, поэтому пользоваться одним комплектом было бы весьма неудобно. — О, да, спасибо, — Яо растерялся на секунду, замешкавшись, но Сичэнь уже открыл дверь и мягко подтолкнул его вперёд. Проводить экскурсию по дому не было нужды, а от ужина Мэн Яо отказался, чувствуя острое желание сбежать в отведённую ему комнату. Если Сичэнь что-то и понял, то виду не подал, позволив Яо провести остаток вечера в одиночестве. Носить маску и откликаться на чужое имя оказалось очень энергозатратным занятием. Мэн Яо раскладывал вещи и думал, справился ли он со своей задачей. Тот разговор в машине прошёл под влиянием момента, и если обыкновенная поддержка не могла сыграть против него, то разговор об Академии Лань и предстоящей театральной постановке выбивался из образа Цзысюна. Было бы глупостью считать, что Лани не навели справки о будущем женихе своего сына. Можно ли было спихнуть его познания о театре на избалованность и типичные интересы «золотого мальчика»? Мэн Яо разбирался во многих вещах. Некоторые были необходимы, чтобы чувствовать себя свободно в высшем обществе и не попасть впросак, другие и правда вызывали у него интерес. Как долго он сможет скрываться и юлить, прежде чем его поймают за хвост? Он надеялся, что его удачи и таланта хватит на три месяца. Стук в дверь раздался неожиданно, когда Яо уже сидел в постели и собирался потушить свет и лечь спать. Он подал голос и в комнату вошёл Сичэнь с кружкой, от которой шёл пар. Он нерешительно остановился в дверях, мельком оглядываясь, прежде чем подойти к нему. Мэн Яо замер, заставив себя разжать сжавшие одеяло пальцы. Лань Сичэнь, видимо, тоже чувствовал некое смущение, потому что старался не смотреть на оголенные растянутым воротом футболки ключицы. — Перелёт измотал вас, и я подумал, что из-за смены часовых поясов вам будет тяжело уснуть. Выпейте, это успокаивающий чай, я бы принес вам снотворное, но, к сожалению, не знаю, можно ли вам его пить. — Спасибо, — Мэн Яо сумел совладать с голосом, хотя горло на секунду сдавило, принимая чай и мельком касаясь тонких, музыкальных пальцев. Это было… мило. Да, пожалуй, его будущий муж был милым. Подобная забота была непривычна от кого-то помимо матери, но оказалась неожиданно приятной. — Спокойной ночи, Цзысюн. — Спокойной, Сичэнь.