Второй

Люк вышел из душа отфыркиваясь и вытирая голову полотенцем. Устал за этот день, как банта без хозяина, которую определили на рудники. Причем винить было некого, сам себя загнал работой до состояния нестояния. Сделал все, чтобы только не думать о том, что узнал. А трудотерапия отлично прочищала мозги, параллельно улучшая показатели. Сплошные плюсы, ага. Постель пахла свежестью, белье приятно холодило разгоряченную горячей водой кожу. Люк шало улыбнулся, раскидываясь звездочкой — наверное, он никогда к этому не привыкнет. На Татуине вода была драгоценным ресурсом, на каждого человека была отведена определенная норма, которой не всегда хватало, чтобы утолить жажду не то, что умыться или вымыться полностью. Потом, когда Люк работал на грузовозе, ионный душ тоже был его лучшим другом, а в комнате над мастерской подача воды была проведена, но сама вода стоила столько, что Люк предпочитал использовать ее только для питья и умывания. Сейчас он не заботился о потраченных кредитах на комфорт, хотя первое время в уме постоянно считал, сколько их уходит на все бытовые мелочи, которыми изобиловала квартира тетушки в сенаторском секторе Корусанта. Но их количество быстро стало каким-то заоблачным, по крайней мере, по тогдашним меркам Люка, что окончательно закоротило ему мировосприятие. Тетушка же на сбивчивые благодарности только взглянула недоуменно, просветив Люка о том, что, включив его в свой семейный реестр, по законам Набу клан взял на себя все финансовые траты, связанные с ним. По крайней мере, до тех пор, пока Люк учится и нарабатывает опыт и связи. И зарабатывает свой первый капитал, который все равно останется только его. Да и потом его не оставят без поддержки Клана. И это нормально. И Люк ни ей ни клану ничего не должен. Забота о члене семьи это естественно. Ведь он Тид! А если его все же гнетет финансовый вопрос, то Люк может поинтересоваться открытым семейным счетом, которым пользуются все члены клана для оплаты жилья и быта на разных планетах, сравнить суммы и больше не волноваться о тех мелочах, что идут на обеспечение их собственного. А если и этого будет мало, то благодарность свою он может выразить не в денежном эквиваленте, а своими успехами в том направлении, которое выбрал. Больше Люк, слазивший таки за информацией и поразившийся тому сколько тратили остальные члены клана Тид, по сравнению с, как оказалось, весьма аскетичной по меркам Набу тетушкой, к этому вопросу не возвращался. Но если считать кредиты он и перестал, то возможности горячего душа и теплой мягкой постели без песка на простынях до сих пор будили ошеломляюще приятные ощущения с уровня тактильной памяти. И, наверное, так будет всегда. Из приятной полудремы его вырвал короткий вибро падда и Люк возмущенно застонал. Он отключил все оповещения кроме тетушкиных и своей технической группы… надо было отрубить и последнее. Просил же парней его не беспокоить, разве что какая катастрофа приключится. Вот только последнего ему после трех суток без сна на стимуляторах только не хватало! Он приоткрыл один глаз, перекатываясь на живот, прищурился, когда свет от падда стал ярче. И правда на экране просилось к прочтению сообщение от корпуса механиков, разве что не от группы, зря грешил на парней, но с приоритетом альфа, поэтому блок на оповещения на рабочем падде и не сработал — такие сообщения всегда должны быть видны, не важно личные, как это, или циркуляр. А еще отправитель не имел имени, но шел под кодом верфей Куата. Чтоб его. Этого отправителя. Проигнорировать не получится. Да и стало интересно, что Куату нужно от него, скромного Люка Тида, пусть и хорошего механика? И откуда вообще на главных Имперских верфях кто-то о нем в курсе? Любопытство победило, так что Люк сел на кровати, чуть покачнувшись от резкой смены положения, хлопнул в ладоши зажигая верхние светильники с рассеянным освещением. Сдвинув с экрана чертежи, Люк вывел письмо на первый план и открыл. На голоэкран вывалились несколько десятков чертежей принадлежащих истребителям. Люк быстро просматривал их, пока не вдаваясь в детали. Часть принадлежали явно тем, которые уже были на вооружении флота, часть была модифицирована, но еще явно не пущена в производство. Самые же последние чертежи были кем-то, скорее всего отправителем, вручную доработаны. Где-то мелькали пометки, сокращения, явно сделанные «для себя», но Люку хватало опыта, особенно после того, как он ознакомился с тем, что было изначально, чтобы понять — эти модификации индивидуальны, созданы под определенных пилотов. Не для массового производства. Люк перелистал все заново, снова вернувшись к последним чертежам, уже вчитываясь в пометки. В них незнакомый инженер обращался именно к нему, и с каждым новым указанием на определенные детали Люку все четче виделся человек за этой работой. За безликим инженерным номером Куата был Лорд Вейдер. Приписки на полях чертежей были сделаны его рукой, в них он в узнаваемой манере обращался к Люку, так, как они общались все те дни в комнате симуляций. В ироничных нотах и резких росчерках был именно он… В горло подкатил тошнотворный комок, превращаясь в колючего ледяного ежа, и Люк резким движением ладони закрыл голограмму, отшвырнув падд на пол экраном вниз. Перекатился вжимая горящий лоб в прохладную подушку. Комок в горле врезался шипами, хотя Люку хотелось кричать от собственной ущербности. Лорд Вейдер убил его отца. Убил! А он рад письму! Рад! Люк сжал кулаки, до алых лунок от ногтей на ладонях, все-таки завыв в прикушенный угол подушки. Там, за ребрами, что-то незнакомое трепетало и хотело еще. Хотело сползти на пол к падду, снова открыть чертежи и перечитать еще раз пятьдесят все пометки, пока они не отпечатаются в памяти так, что Люк никогда не забудет ни знака, ни слова. Хриплый смех вырвался из его горла. Прерывистый и совершенно больной. Часть в нем находила смешным то, как мало было нужно, чтобы вывести его из равновесия. Как мало понадобилось, чтобы он столько сил убивший на то, чтобы не думать и не вспоминать, чтобы постараться возненавидеть, задавив в себе симпатию, превратился за пару минут во влюбленного мальчишку. Противного самому себе. А что-то в нем ликовало и ширилось, выдирая себе место под сердцем, ведь милорд сам! Сам! Инициировал дальнейшее общение. Прислал чертежи машин, о которых они говорили с собственными заметками… Тогда, после того, как милорд ушел, Люк бы и надеяться на такое не смел! Он все-таки сполз вниз и подобрал падд, уложив тот себе на колени. Усмехнувшись, запрокинул голову на край кровати — стало легче. Усталость навалилась внезапно, в десятикратном размере после такой резкой эмоциональной вспышки, обычно Люку не свойственной. В голове словно надулся большой воздушный шар, такой одновременно легкой и пустой она показалась. Люк на секунду прикрыл глаза, обещая себе полминуты отдыха, а проснулся от тетушкиного голоса, зовущего его к завтраку. Люк резко дернулся на зов, шею прострелило спазмом. Двадцать обещанных себе секунд краткого отдыха превратились в, он скосил взгляд на часы падда, полноценные шесть часов. Которые уничтожили его шейные позвонки и копчик. На ноги Люк поднялся, предварительно встав на четвереньки, пошатнулся от того, что в глазах потемнело, но пальцы на падде не разжал. Тетушка, увидев его в таком состоянии только прищурилась недовольно, но комментировать не стала, Люк знал, такая молчаливость ненадолго, но тетушка никогда не добивала и так лежачих. Поэтому она молча набрала кухонному дроиду дополнительную команду и через пару минут на стол добавился высокий стакан с напитком из какого-то набуанского фрукта, что по вкусу напоминал каф. Бодрил и избавлял от головной боли. Люк вцепился в него, как когда-то после дня в пустыне в кружку с теплой водой, осушил так же быстро, чуть не закашлявшись, но боль в шее и какая-то серость на периферии зрения отступила. — Я быстро. — Люк пододвинул к себе поближе блюдо с золотистыми тостами. Хотелось побыстрее закидать в себя еду и сбежать, пока тетушка не решила копнуть глубже. — Мне нужно в мастерскую. Обещал вчера ребятам, что посмотрю выкладки… — Завтракай спокойно. У тебя выходной. — Веско сообщила тетушка, потягивая крепкий каф. — Хватит себя загонять. А твоим приятелям, решившим сесть и ножки свесить, если будет нужно, я сама доходчиво поясню, что им стоит делать свою работу самим. Поздно. Люк криво улыбнулся, понимающе кивнув. Наивно было думать, что тетушка не догадалась обо всем еще в первый же день, когда в симуляционном центре он стал проводить больше времени чем дома, но она действительно дала ему время справиться самому, вмешавшись только сейчас, когда… видимо его дерьмовое состояние стало видно невооруженным глазом. И если Люка она отчитывала мягко, то его коллегам явно пришлось выслушать о себе много не самых приятных вещей за такое попустительство и эксплуатацию. Люку бы не хотелось быть на их месте. Тетушка была страшна в гневе а на волне могла бы, скорее всего, отчитать и милорда. Мысль вызвала улыбку. — Улыбаешься. — Тетушка взлохматила ему волосы на макушке. — Хорошо. Значит все лучше чем я думала. Обещай, что отдохнешь. Что выспишься, хорошо, Люк? — Хорошо. День, грозивший Люку ничегонеделанием, обещал быть долгим.