love, trust & destiny

– ты не чувствуешь что-то странное? сынхун понятия не имеет, как описать это словами. «это» что-то, что он испытывает каждый раз, глядя на хёнсока или просто думая о нём. даже в этот момент, когда он рассматривает каждую малейшую деталь родного, красивого лица с лёгким румянцем на щеках, что находится так трепетно близко, и размышляет о том, что они предназначены друг для друга и должны быть связаны одной судьбой. это странно вдвойне. потому что... всё как обычно. сынхун и хёнсок вместе с пелёнок, они были в одной группе в детском саду, выросли и живут на одной улице в домах по соседству, ходят в одну школу и учатся в одном классе – можно сказать, парни знакомы всю жизнь. у них есть все причины доверять друг другу и спокойно ходить домой в гости после школы, чтобы вкусно покушать, подурачиться и просто отдохнуть. коротко говоря, они всё время проводят вдвоём. всё как обычно, но не для сынхуна, которого терзают необъяснимые чувства, что расцвели в нём не так давно. по этой причине лежать на кровати и обниматься с хёнсоком в его комнате в этот пятничный день после школы ощущается совсем иначе: так волнительно, что он просто не может молчать, но единственное, что ему позволяет данная ситуация, – всего лишь непонятный вопрос, тихий и неуверенный. сынхун не представляет, на какой ответ рассчитывает или какой хочет услышать. он просто смиренно ждёт и надеется, что хёнсок не услышит громкое биение сердца в тихой комнате и не раскроет свои глаза от дневной дрёмы, не одарит взглядом. – о чём ты? хёнсок отвечает непринуждённо, в обычной манере, хоть и услышанное моментально выводит его мозг из состояния сна и даже немножечко бодрит. он слегка задумывается о причине, которая могла бы натолкнуть на такой вопрос, но не строит больших догадок и ожиданий. хёнсок просто надеется, что раз уж им предстоит обсудить какие-то проблемы, то сынхун знает, что его выслушают, поймут и поддержат, что бы он ни сказал. ведь у них нет нужды сомневаться в искренности друг друга, скрывать какие-то тайны и уж тем более предавать доверие. в конце концов, мальчики всегда принимали друг друга такими, какие они есть. – ну... этот момент, он не кажется тебе каким-то особенным? нет? – а тебе? расскажи, что ты чувствуешь. «целую бурю эмоций», если коротко, из-за которой сынхун выглядит как дурак на фоне полного спокойствия хёнсока. чем больше он тревожится, тем чаще ему начинает казаться, что ослабленный галстук на шее вот-вот задушит его. мальчик устраивается поудобнее и осторожно придвигается ближе к парню, так, чтобы его голова по-прежнему покоилась на чужом предплечье, а затем прикрывает глаза на секунду и делает вдох-выдох с намерением перевести дух и угомониться хоть немного. милая реакция хёнсока в момент, когда тёплое дыхание касается его лица и волос чёлки, которую так и хочется убрать с прикрытых век, и он начинает по-детски смеяться и морщить нос, мягким голосом шепча едва уловимое: «щекотно», заставляет сынхуна понять, что это будет непросто. как и подобрать нужные слова, чтобы описать ту разнообразную палитру чувств, которую испытывает его сердце сейчас и всегда при виде этого мальчика по соседству, одноклассника, лучшего друга и родственной души в одном лице. – я не знаю... но когда я смотрю на тебя, я понимаю, что хочу провести вместе с тобой всю жизнь. и мне нравится, когда ты рядом, поэтому я говорю, что этот момент особенный для меня, ну, как и все остальные! потому что ты... мне очень дорог, хёнсок, понимаешь? – конечно, потому что в дружбе с таким стажем по-другому быть не может. но и ты тоже знаешь, что ты для меня как родной брат, да? – угу... – ну вот! – но в последнее время я переживаю из-за того, что думаю об этом слишком часто. – то есть?.. – то, что я сейчас рассказал, это про чувство, не похожее на дружбу. оно намного сильнее, оно сводит меня с ума... из-за него я хочу, чтобы мы были друг для друга чем-то большим, чем друзьями или братьями... боже, как глупо... именно сейчас сынхун ощущает на себе влияние этого чувства особо ярко. оно взяло верх над его разумом и заставило проговорить весь этот бред сумасшедшего, который хёнсок слушал с раскрытым от удивления ртом. он был готов сквозь землю провалиться от стыда с момента первых изменений в чужом голосе, а уж теперь, когда сынхун вынужден пожинать плоды своих трудов и видеть это редкое выражение лица, на котором за раз написано и смущение, и ступор, и смятение, а также встречать озадаченный взгляд круглых блестящих глаз, что медленно и мучительно проникает вглубь его души и переворачивает там всё вверх дном, ему начинает казаться, что он сам себе вырыл могилу. да, это большой риск, однако сынхун идёт на него совершенно точно зная, что хёнсок никогда отвергнет его, настолько близкого и родного человека. не отвергнет же, так ведь? по крайней мере, теперь он может быть немного спокойнее, потому что рассказал правду и не нарушил данное аж в детстве обещание. в любом случае, сынхун не собирался и никогда не будет умалчивать важное и играть на доверии. парень сделает всё, чтобы быть по-настоящему верным и искренним до самого конца, даже если он сулит ему прямо в это мгновение. поэтому сынхун, так и не дождавшись ответа на своё признание, собирает последние остатки смелости в кулак, чтобы сделать то, что поможет убедить хёнсока в реальном действии его чувств. – не мог бы ты закрыть глаза? пожалуйста. перед тем как последовать просьбе, хёнсоку удаётся заглянуть в душу сынхуну. сначала он видел в её глубинах испуг и отчаяние, а теперь там только решительность и честность, отчего и его сердце начинает трепетать, наверное, с той же самой мощью, а уши и щёки гореть ровно, как и у парня рядом. внезапно хёнсок ощущает потребность побольше полюбоваться лицом сынхуна, но всё же, он больше не хочет терять ни минуты и оттягивать момент до последнего, потому снова прикрывает веки, которым мешают дурацкие волосы. он прекрасно ощущает тёплые и аккуратные касания рук сынхуна через ткань школьной рубашки. одна из них притягивает парней ближе друг к другу, а вторая, на затылке, сокращает расстояние между их лицами, в то время как ладони хёнсока упираются в чужую грудь и запечатлевают бешеное сердцебиение. хёнсок может сказать неглядя, что кончик его носа соприкасается с сынхуновым носом, а губы при неосторожном движении головы оставят отпечаток на других. ни одно ожидание в жизни не может сравниться с этим, самым волнительным и долгим, заставляющим задержать дыхание и замереть на месте. что хёнсок точно знает, так это то, что ничего плохого не произойдёт, ведь относится к сынхуну, его мыслям, ощущениям и намерениям с полным доверием и пониманием. так что, у хёнсока нет причин чего-то бояться, особенно когда друг детства, самый любимый и родной, рядом. в следующую секунду хёнсок ощущает поцелуй на своих губах. короткий, лёгкий, нежный чмок, он словно отдаёт чем-то сладким и кажется каким-то неземным. в голове звучит постыдная мысль: «хочется ещё». сейчас он не осмелится её озвучить, зато, может, как-нибудь потом, если подобное произойдёт снова... обдумывая услышанное, хёнсок, возможно, начинает понимать это чувство, о котором говорил сынхун, и с большой вероятностью, в том, что они делают, нет ничего дружеского. в чём он точно уверен, так это в том, что отказываться от сынхуна он не собирается. после стольких совместных лет, всех пройденных испытаний через огонь воду и медные трубы и лучших моментов их жизней, созданных и проведённых вдвоём; не стесняясь и зная друг друга как родные пять пальцев, доверяя лучше, чем кому-либо ещё; дав обещания ценить, уважать, поддерживать, помогать и защищать друг друга и, в конце концов, поклявшись быть вместе что бы ни случилось, хёнсок не может и не хочет этого делать. он не считает, что будет плохо, если дружба станет чем-то большим, наоборот, ему доводилось пару раз слышать о самых крепких и надёжных отношениях, основой которых была как раз-таки она. остаётся только убедить в этом всём сынхуна и позволить их отношениям быть и развиваться. – кажется, я чувствую то же самое, - всё так же лежа на руке сынхуна и сохраняя короткое расстояние между их лицами, хёнсок, совсем немного колеблясь, бережно берёт его ладонь в свою и переплетает пальцы в замок, на секунду заглядываясь на растерянное от эмоций лицо, которое затем озаряет маленькая и милая улыбочка. – давай... давай узнаем, что это за чувство вместе? теперь настала очередь хёнсока дрожать от волнения, стесняться взглянуть в глаза, смущённо улыбаться и говорить про какое-то особое чувство, которое он испытывает, думая или глядя на сынхуна. и не соврёт, если скажет, что на протяжении этого времени действительно ощущал всё то же самое, потому что думают и чувствуют они всегда одинаково, так что, всё было очевидно с самого начала. но не для сынхуна. это – ещё одно доказательство, что сынхуну и хёнсоку суждено быть вместе всю жизнь.