love, trust & destiny

в самый неожиданный момент жизнь может обернуться сказкой. коль это волшебство, по своей натуре непредсказуемое и неопределённое, оно может случиться с каждым в любое время. но не всякая сказка имеет свой предопределённый - хороший или плохой - конец. всё может обернуться очень и очень неоднозначно. проснуться и понять, что что-то не так - удовольствие не из самых приятных. это внутреннее чувство не даёт покоя. но когда становится ясно, что именно изменилось, реакция может быть самой разнообразной. хёнсок не был в восторге, когда увидел пару коротких ушей на своей голове и телячий хвостик в отражении зеркала. дело было поздним утром. на его истошный крик прибежали мемберы, все, кроме сынхуна. им было интересно узнать, почему их макнэ сидит на кровати под одеялом в толстовке с капюшоном по самую макушку. стыдливо закрывает лицо руками, дрожит, и вообще выглядит так, будто вот-вот заревёт. все были обеспокоены его состоянием, но спросить первым решился лидер группы бёнгон. – что случилось? – мне нужен сынхун-хён... укрывшись одеялом с головой, сынхун сладко спал на своей кровати в их с бёнгоном комнате, когда его разбудили и потребовали пойти к хёнсоку. ему было всё равно, он что-то пробормотал и пытался заснуть. джинён, особенно злой тем, что его любимого младшенького обидели, пошёл насильно поднимать сынхуна с постели. вот только увидеть собачьи пушистые уши, а затем такой же мохнатый хвост на уровне пятой точки, он не ожидал. а тому всё равно, он только скорчил недовольное лицо и высказал желание досмотреть свои сны. ребята были не то шокированы, не то озадачены ситуацией. переглянувшись, бёнгон, ёнхи и джинён решили ничего не говорить, пока сынхун и хёнсок не встретятся и не расскажут им обо всём. – это всё ты виноват! – да ладно, смотри, какие крутые у нас уши и хвост! – совсем не смешно... – боже, они настоящие! такие пушистые! потрогай мой, тебе понравится. хёнсок кричал, ругался, места себе найти не мог. а вот сынхун был сильно очарован своими новыми... частями тела? как это назвать-то? смотрел на себя в зеркало с улыбкой, почти что светился от радости, трогал уши и хвост не только свои, но и хёнсоковы, что последнему не нравилось и он прятался в одежду ещё сильнее. для них это было в новинку, но реакция была такой разной. остальные мемберы стояли в стороне и наблюдали за ними. – что бы это ни было, менеджер нас убьёт. и не только он, - с уверенностью в голове проговорил ёнхи. и он был абсолютно прав. – с другой стороны, всё не так плохо. усов нет, лап нет, шерсти нет, всего лишь уши и хвост. у хёнсока, вон, вообще рога могли вырасти. или вымя! - джинён попытался всех утешить и перевести разговор в шутку. – но он же не корова... - тут же возразил младший. – а жаль. мы бы кормили его травой, а он давал бы нам молоко, - бёнгон тоже вставил свои пять копеек. – а раз уж он не корова, а маленький бычок, то у него не молоко, а... - оборванная фраза закончилась смехом бёнгона и джинёна, в то время как ёнхи закатил глаза и молча осуждал их за неприличные шутки. но внезапно в комнате раздалось животное рычание, и тут же повисла тишина. – что это? все трое тут же посмотрели на сынхуна со злым выражением лица, который крепко обнимал хёнсока, начавшего плакать из-за обидной шутки. их поведение было таким странным. – его уши... – он агрессивен. это всё из-за ваших дурацких шуточек. – ёнхи, не умничай! – просто извинитесь перед хёнсоком. – ладно, ты прав. извинения обнимашками подойдут? - увидев неохотное согласие младшего, джинён хотел было подойти к нему с раскрытыми руками, но остановился. – стоп, а если это заразно? оно передаётся контактным путём? подождите... они же вчера вместе тут тусовались! – что вы делали вчера вечером? - бёнгон обратился к своим хвостатым друзьям, которые стали объектом для очередного спора. – болтали, залипали в телефон, обнимались, засыпали. всё как обычно! – сынхун-хён нашёл какое-то милое видео с коровкой и собакой, он показал мне его и спрашивал "мы или не мы?" пока я не отвечу. а я не отвечал, потому что мне не хотелось быть коровкой! но он так достал меня и мне пришлось согласиться, ну и вот... – и поэтому у вас за ночь выросло вот это всё? – мы не знаем! ёнхи не переставал повторять вслух своё "менеджер нас убьёт" и наворачивать круги по комнате, джинён стоял на месте с задумчивым видом как истукан, игнорируя всё на свете, а бёнгон как лидер, чувствуя ответственность за это, был готов рвать волосы на своей голове. как бы то ни было, хёнсоку с сынхуном досталось намного больше: они оба сильно переживали за свою внешность и завтрашний день, и им приходилось мириться со своей участью и мыслями, что могут остаться с ушами и хвостами навсегда, если они не найдут способ избавиться от этого. к сожалению, это было реальностью, а не сном или больной фантазией. и на этом странности не заканчивались. они только начинались. ближе к полудню консилиумом уцелевших мемберов было принято решение изолировать звериную парочку в разные комнаты на время поиска лечения от неизвестной болячки. однако, почти сразу выяснилось, что испытуемые боятся быть разлучёнными: стоило разъеденить их, и они сразу начинали грустить, капризничать и тянуться друг к другу навстречу. был сделан вывод, что сынхун и хёнсок испытывают привязанность на физическом уровне, и их нужно держать вместе для их же благополучия. поэтому, для всех хвостатых выделили гостиную, в которой они сидели на диване и смотрели телевизор, пока бёнгон, джинён и ёнхи устроили себе мозговой штурм на кухне. – это не может быть болезнью. нет ни одного возбудителя, не важно какой природы, который мог бы вызвать такие мутации клеток в организме, тем более за какие-то двенадцать часов. но это при условии, что всё началось вчера, а не когда-то там давно. но, тем не менее, учитывая все условия... – хорошо, мы поняли тебя, ким-ботаник-ёнхи, но лучше скажи, какие ещё варианты ты предлагаешь? - джинён сегодня был необычайно раздражён, и грубил всем, кроме бёнгона, естественно. – скажу, когда научишься вежливости, - но ёнхи отвечал ему в той же манере, и младший замолчал моментально. – может, это порча? проклятье? кара божья? – или просто хёнсока укусила корова, а сынхуна собака. теперь сынхун стал псиной, как он и хотел, - и снова дикий смех на всю комнату. и снова шутки бёнгона веселят джинёна и только его одного. реакция ёнхи как всегда неизменна. он уже сбился со счёта, в какой раз это происходит. – может, и проклятье. – что?! - джинён успокоился, – ты хочешь сказать, что в проклятье веришь больше, чем в биологию? – ага. магия вне хогвартса. – бред какой-то! я в это не верю. – джинён, ты смотри, если мы оставим их вот так, им придётся спать и быть вместе. ты же видел, они друг без друга сейчас никуда, - бёнгон взял джинёна на слабо, чем порадовал ёнхи. все знают, что джинён был ближе всех именно к макнэ, и ему нравится проводить время с ним. – н-ну ладно, допустим, я согласен! но что делать-то? – что делать? - загадочно протянул лидер, – несите ноутбук, будем шерстить весь интернет! к вечеру в общаге стало поспокойнее. казалось, будто вовсе ничего не произошло, и всё идёт своим чередом, но это было не так. пока на кухне проходило заседание великих умов, людские зверушки проводили время за разговорами, играми и просмотром телепередач в попытках отвлечь себя от плохих мыслей. но время не стояло на месте, а какого-то решения проблемы всё ещё не было. – ты не обижаешься на меня? - тихонько спросил сынхун хёнсока, пока тот лежал на его плече. – нет, что ты! конечно нет! – прости, я не знал, что такое случится. я не знал, что это вообще возможно. – это ты прости меня, за то, что я кричал. просто знаешь, так страшненько увидеть себя таким спросонья... – боишься, что мы останется такими? – совсем немножечко! мы ведь знаменитости, на нас смотрят люди. это повезло, что пока что у нас отпуск и нам никуда не надо, но вдруг... хён, у меня неприятненькое чувство, что я подвожу нас всех, - голос хёнсока содрогнулся так, словно он мог заплакать вновь, но сынхун тут же притянул его к себе поближе и обвил свои руки вокруг его плеч в объятиях. – не ты один, мы в одной лодке. я уверен, ребята нам помогут. – эх, хочу надеяться на это... - по правде говоря, сынхуну не нужно было так распинаться, чтобы успокоить макнэ, но всё же, это сработало как надо, и последний смог немного унять бурю переживаний в своей душе и прикрыть глаза. – они всегда так дёргаются? – не знаю, - внезапно, старший начал трогать хёнсоково телячье ушко, которое в ответ на это начало шевелиться чаще, – хён, ну не трогай! дай полежать спокойно! – я не могу, ты очень забавный. – если будешь дразнить меня, я скажу хёнам, чтоб они оставили тебя псом! – эй, зачем?! – будем насильно тебя гладить, кормить вкусным сухим кормом и выгуливать. – а я и не против, если всё это будешь делать только ты, - мальчики переглянулись и ласково улыбнулись друг другу. щёки обоих неожиданно залились краской. – как хорошо, что пока мы всё ещё можем есть нашу еду. – угу. давай лучше смотреть телик... – как это им не повезло наткнуться на видео, которое проклинает всех, кто его посмотрит, - с иронией в голосе произнёс уставший от всего этого цирка джинён. – не факт, что так оно и было. но тогда как нам снять проклятье? – не знаю. обычно в сказках есть условие, что-то вроде "чтобы расколдовать героя, кто-то должен поцеловать его". короче, нужно сделать какой-то ритуал, - рассуждал эксперт во всём и сразу ким ёнхи. – осталось понять, какой именно, - умозаключил бёнгон. – думаю, они рассказали нам не всё, что было вечером. – точно-точно! когда я ложился, сынхуна не было, а когда я проснулся, он уже спал в нашей комнате. – который час? – вау, девять часов вечера... а мы так и не придумали, что делать. – ёнхи, ещё раз скажешь "менеджер нас убьёт" и я с радостью сделаю это вместо него. – ребята, давайте жить дружно! – с джинёном? нет, спасибо, не хочу. – ну давайте, ради сынхуна и хёнсока. – это им надо решить их проблему. они хотя бы могут догадаться, как избавиться от этого. вот у меня вообще нуль идей с самого начала дня. – согласен. ну, не отрезать же им всё вот это ножом, как-то негуманно получается. хотя, если мы не найдём выход, то только это нам и остаётся. главное, чтобы им завтра не стало хуже. ёнхи поставил дискуссию на паузу, выдав всю неприятную правду на одном дыхании. и парням ничего не оставалось, как в очередной раз согласиться с ним. бёнгон был особо огорчён положением дел, ведь он был ответственен за каждого мембера. ему казалось, что это первая задача за все четыре года с момента дебюта, которую он не мог решить. которую они не могли решить всей командой, что бы они ни думали или делали. проблем заметно прибавилось к позднему вечеру, когда недуг сынхуна и хёнсока начал проявляться во всей своей красе. теперь мальчики изредка издавали собачий лай и мычание соответственно, а их поведение склонялось в звериную сторону, благо, что оно не было враждебно настроенным - наоборот, они играли вместе. плохо было то, что контактировать с ними стало достаточно непросто. консилиум решил, что это действительно проклятье, которое если не разрушить в течение следующих двадцати четырёх часов, оно останется с проклятыми навсегда. уровень паники в общаге поднялся выше потолка. – хён, слышишь? – что такое, хёнсок-и? – мне страшно... – ты думаешь, это конец? – что, если за ночь мы превратимся в настоящих животных? что, если нас не смогут вылечить? а если увезут на ферму или отдадут в приют? что будет с ребятами? – я не знаю, милый. если это неизбежно, нам просто надо принять свою судьбу и научиться жить в новом теле. – но это не му-у-у! ой, я хотел сказать, это не "просто"! – я останусь вместе с тобой, даже если ты будешь маленьким телёнком, и даже когда ты станешь взрослым бычком. я тебя не брошу. – правда? – гав! то есть, обещаю. – спасибо тебе, хён... только фоновый шум телевизора и звуки ударов пышного хвоста сынхуна по дивану нарушали тишину в гостинной. парни уже не сидели, а лежали друг на друге. макнэ затревожился, поджал уши и хвост, и уткнулся носом в шею старшего, пока тот успокаивающе гладил его ладонями по спине. сынхун, хоть и понимал смысл своих слов и верил в их правдивость, не мог подавить своё беспокойство. он боялся за себя, завтрашний день и обозримое будущее не меньше, но судьба хёнсока волновала намного сильнее. и не потому, что может не выполнить своих обещаний. сынхун, возможно, знает, почему это случилось с ними, но боится признаться себе в этом. и боится сделать то, что могло бы вылечить их обоих. но если это их последний день, когда они могут быть людьми, и пока их не видят мемберы, сынхун должен хотя бы попробовать. за это его уж точно не накажут. собрав всё своё мужество в кулак, сынхун решился на отважный шаг. он поднял себя и хёнсока так, чтобы можно было удобно сесть, взял его беспокойное лицо в свои руки и, прикрыв глаза, медленно приблизился к нему. за одно мгновение их губы сомкнулись в невинное поцелуе, который неожиданно для обоих, зашёл немного дальше, чем ожидалось. закончился он также быстро, как и начался, сопроводившись многозначительными взглядами в глаза и едва заметными улыбками друг другу. этот момент не нуждался в словах, которые они всё равно не поймут, ибо язык тела для всех всегда един. говоря каждый за себя, мальчики почувствовали какое-то облегчение и прилив спокойствия, что позволило им вновь удобно расположиться на диване и мгновенно провалиться в сон. на следующее утро случилось чудо: после тяжёлой бессонной ночи бёнгон, ёнхи и джинён, которые не стали тревожить парочку и оставили их ночевать в гостинной, решили проверить своих зверушек, а те, к счастью, вернули свой истинно людской облик безо всяких ушей, лап, усов и хвостов. сынхун и хёнсок, проснувшиеся из-за радостных криков, были счастливы не меньше. впрочем, им ещё предстояло объясниться друг перед другом и мемберами. – как ты узнал, что нам нужно было ещё раз... поцеловаться? - в общем-то, разговаривать с глазу на глаз в комнате хёнсока и джинёна было не так страшно, как они думали. – потому что так работают чары, а ты той ночью поцеловал меня первым. – откуда... – оттуда, хёнсок-и. я ещё не спал тогда. – п-прости, я не сдержался... я так больше не буду... – будешь, я разрешаю, - лицо хёнсока в этот момент надо было видеть. его смущение стало великолепным зрелищем, которое не каждый день увидишь, и не каждый день станешь его причиной. – х-хорошо, но если ты знал, как всё исправить, почему не сделал этого раньше? - хёнсок был так застенчив, задавая все вопросы, что это вызывало у сынхуна огромное умиление и желание отвечать на них. – мне нравилось быть собакой и твоё поведение, ты был очень милым. – хён! э-это нифига не мило! ребята же волновались... - от макнэ понеслись возмущения. – но мне тоже не сразу дошло, что надо делать! зато теперь они рады, что проблема решена, остальное для них не важно. а ты знал, что джинён хотел отвести нас к какому-то китайскому колдуну? – ох, это перебор. – вот! поэтому хорошо, что мы сделали это... – я... я хочу повторить. можно?.. – а с нами ничего не случится? - с толикой интриги спросил сынхун и хитро улыбнулся. – не случится, если щенячий хён перестанет сравнивать себя и кого-то ещё с животными! – ха-ха, ну, тогда можно всё, что только попросит мой маленький телёночек. – ну, хён! прекр... - макнэ даже не успел договорить. во внимании сынхуна и его поцелуях хёнсок нуждался намного больше, чем во всяких разговорах, а сынхун был готов поддерживать его желание столько, сколько потребуется. из всех историй про магию, проклятия и волшебную силу любви, что они знали, у их сказки был самый счастливый конец.