Уничтожение иллюзии

Зик яростно затрепыхался, суча руками и пиная мягкий шерстяной кокон, в который был завернут. Наконец освободившись, он опознал в коконе одеяло, которым кто-то заботливо его обмотал. Зик с облегчением откинулся на подушку, поняв, что лаборатории с бесчеловечными экспериментами остались в прошлом. Сон утекал из памяти, таял в свете лампы, и никто не собирался вырезать Зику глаза. Единственным звуком в тишине было шипение сидящего рядом Эрена, которому прилетело локтем под ребра от брыкавшегося в панике Зика. — Чего дрыгался? — с трудом разогнувшись, Эрен отложил в сторону жуткого вида фолиант в кожаном переплете и наклонился к брату, чтобы рассмотреть его получше. — Кошмары? Зик кивнул. Эрен со вздохом протянул ему банан с тумбочки. Зик, растрогавшись, принял угощение. Эрен растянулся рядом и притянул брата к себе. Некоторое время они лежали молча. Зик жевал банан, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы, а Эрен задумчиво гладил его по голове. На полу валялись книги. Целые горы книг. Они были рассыпаны вокруг кровати, и было совершенно непонятно, каким образом эти фолианты могли попасть сюда. Заинтригованный Зик посмотрел на Эрена. Тот скучающе разглядывал его бороду, а насмотревшись, спросил: — Расскажешь, что снилось? Зик закрыл глаза, вспоминая сон. Делиться с братом тем, что пришлось вынести в юности, было в некотором роде неловко. И все-таки он поделился. — Вот суки, — Эрен сжал кулаки. — Всех бы поубивал, но ты успел раньше. Зик скромно кивнул и уточнил: — Я этим не горжусь. — Они измывались над тобой, — лицо Эренa искривилось в яростной гримасе. — А потом заставляли воевать за них. Чертовы свиньи. Хорошо, что они все сдохли. — Вместе с горсткой мерзавцев погибло много невинных людей. Это был геноцид. И мне очень жаль, что из-за меня случилось столько бессмысленных смертей, — тихо сказал Зик. — Но что сделано, то сделано. Мертвых не вернешь… Эрен открыл рот, собираясь что-то сказать, но, передумав, отвернулся к окну. Там, в сером марлийском небе, кружились два ястреба. Он проводил их взглядом и глубоко вздохнул. Потом повернулся к Зику. — Я пока не нашел, как помочь тебе, — сказал он. — Но продолжаю искать. — Эрен, это не обязательно. Я могу и сам покопаться в книгах… — Ты в меня не веришь, — прищурился Эрен. — Зря. Он ловким движением оседлал Зика, вжимая его за плечи в постель. — Между прочим, я почти понял, как были созданы титаны, — сообщил он, склоняясь к Зику. Длинные шелковистые волосы щекотали тому лицо. — И нашел один полезный ритуал. От ужаса у Зика замерло сердце: Эрен столького не знал о магии, вдруг уже натворил что-то непоправимое? — Не слышу пульса, — нахмурился Эрен и ударил Зика кулаком в грудь. Помогло: сердце снова торопливо забилось под ребрами. — Пульс есть, — убежденно сказал Эрен. — Как ты перенес сюда все эти книги? — слабым голосом спросил Зик. — Превратился в титана и нагреб, сколько смог удержать. Леви, когда увидел, так орал — я думал, тебя разбудит, — Эрен тихо рассмеялся. У Зика перед глазами мелькнула картинка, как он хватает одной рукой гигантскую книгу, а другой — огромный, размером с дом, фолиант, и поднимает его на уровень своего лба. — Он так бегал в пентаграмме, что я и сам перепугался… — Эрен потерся щекой о плечо Зика. Он походил сейчас на котенка, ластившегося к его груди. Было у него такое свойство — издавать звуки, у которых есть несколько разных частот и разной громкости. Зику всегда казалось, что Эрен — медиум, наложивший сильные чары на чужую душу, и потому душа, которую он душит, испытывает к нему любовь. — Ты ведь не успел ничего наколдовать? — с надеждой спросил Зик. Эрен замялся. Зику стало жутко. — Что случилось? Давай-давай, не тяни, — Зик крепко обнял Эрена, чтобы тот не смог сбежать от ответа. — Скажи правду. Это было что-то опасное? Эрен отрицательно замотал головой. — Что же тогда? — тихо спросил Зик. — Все равно ничего вышло, — с неожиданной обидой сказал Эрен. — Зря старался. Зик вздохнул про себя с облегчением. — Потом вместе попробуем, — обнадежил он Эрена. Тот кивнул. Помолчали. Эрен улегся на Зика всей тяжестью. Зика посетила мысль, что брат так и не снял чулок, пояса и кружевных трусиков. И еще — что брюки брата торчат в стуле. Стул медленно поворачивался, и пуговицы штанов уплывали вниз, так что Зик перестал бояться. Ему даже стало смешно. — Тебе лучше? — Эрен приподнялся и оглядел его лицо так внимательно, словно запоминал расположение каждой волосинки в бороде. — Ты не умрешь, если я себя тобой трахну? — Ради такого не жалко и умереть, — Зик расплылся в мечтательной улыбке. Положив руки Эрену на бедра чуть выше резинки чулок, он ощутил, как под мягкой кожей напряглись крепкие мускулы. Сочетание неистовой, бешеной силы, олицетворением которой Эрен был для врагов, и той любящей стороны, ласковой и иногда даже игривой, — стороны, которой он позволял проявиться только рядом с Зиком, — не переставало восхищать. — Зик, — лицо Эрена приобрело угрожающий вид. — Я нормально себя чувствую. Можешь приступать. Эрен довольно кивнул и укусил брата в шею. Зубы у него были острые. Зик охнул от боли, но ничего не сказал. К счастью, Эрен понял и прекратил впиваться в брата как голодный вурдалак. Укусы стали нежнее, чередовались с поцелуями и нашептыванием ласковых слов: — Ты такой красивый, старший братик. Такой добрый и хороший… Такой разумный и чистый. Как глазурь на торте… — Почему глазурь? — спросил Зик, но вместо ответа получил жаркий поцелуй. Отцеловавшись, он продолжил вопрос. — Почему торт? Эрен с неохотой оторвался от него и сказал: — Так сказать, аналогия. Одним словом, ты — шоколадный торт. Символ гармонии и покоя… Зик растрогался и опечалился одновременно от того, что для бедного Эрена шоколадный торт символизировал гармонию и покой. Наверняка на Парадизе торты готовились только в мирное время, когда жизнь была праздником. А после вторжения титанов жизнь стала напоминать картину, где черным по белому было написано, что мир сошел с ума. Какие уж тут торты. Ничего, Зик сам ему спечет. Шоколадный. А еще лучше — шоколадно-банановый, с верхом, выложенным кружочками банана… Зик решил больше не выпытывать ничего у брата и сосредоточиться на поцелуях. Эрен довольно замычал ему в рот, поощряя инициативу, и Зик стесняться не стал: прикусил мягкую нижнюю губу и нырнул языком в послушно приоткрывшийся рот. Надавив на затылок Эрена, он прижал его к себе сильнее, заставил раскрыть рот шире, прижался языком к нежной нижней поверхности языка Эрена и неторопливо, широко провел по нему своим. Эрен, до того нетерпеливо ерзавший на брате, издал неясный звук и, приникнув к нему плотнее всем телом, начал потираться о живот Зика. Зик ухмыльнулся ему в губы. Эрен был еще очень молод, и потому довести его до состояния, когда он перестанет соображать и сможет только стонать и просить Зика взять его, должно быть несложно. От мысли о неопытности брата у Зика щемило сердце. Жизнь Эрена состояла из борьбы и насилия, и в ней не находилось места любви, интимности, нежности, страсти. Безусловно, Зик намеревался исправить эту ужасную несправедливость. Эрен окончательно сдался его напору. Он дышал тяжело, учащенно, и подставлялся под скользящие по его животу пальцы, пытаясь ткнуться в ладонь Зика плотно прижатым кружевом членом. Зик чуть слышно хмыкнул, нащупал его яйца и легонько сжал сквозь ткань. Эрен сдавленно ахнул, и его руки обхватили Зика за плечи. Зик положил ладони ему на бедра и скользнул между ног. Подцепил резинку трусиков с внутренней стороны и отодвинул в сторону, освобождая налитый член и уже зная, что после не найдет в себе сил раздеть Эрена, а значит трусикам осталось недолго. Зик представил, как нетерпеливо рвет тонкую ткань, чтобы ничего не мешало овладеть Эреном, и едва удержался от стона. Раньше он и не догадывался, насколько нетерпелив. Зик взял в ладонь головку Эренова члена и сжал, медленно поворачивая кисть. Эрена затрясло. Он чуть не плакал от возбуждения, и Зик лишь неимоверным волевым усилием удерживал себя от того, чтобы перейти к исполнению главной цели — соитию. Эрен заерзал и издал полувсхлип, переходящий в тонкий стон. Его плоть в руках Зика была твердой и горячей, а сам он готов был вот-вот кончить. Зик стал медленными круговыми движениями массировать его яички, слегка сжимая их. Эрен стиснул зубы, зажмурился и издал звук, похожий на рычание дикого зверя. Казалось, он пытается всеми силами сохранить хотя бы остатки самоконтроля. Но Зик был намерен лишить его последних крупиц воли. Он схватил Эрена за волосы и намотал их на ладонь, насколько хватило длины. Эрен даже не пытался сопротивляться или вырваться, только послушно наклонил голову к руке Зика, открывая тому доступ к беззащитной шее. Зик поцеловал его в горло и оставил влажную дорожку слюны на нежной коже. Эрен, казалось, с трудом сдерживался от того, чтобы не кончить. Но он мог лишь беспомощно извиваться в руках старшего брата. Тот дернул его за волосы к себе и впился в его губы долгим и жадным поцелуем, грубо раздвигая их языком. Эрен уже не знал, что ему делать, и дрожал в руках Зика, совершенно забыв обо всем на свете. Зик потянулся к тумбочке за маслом. У него самого не осталось сил терпеть, и думать получалось только о том, что вот сейчас он подготовит Эрена и наконец окажется внутри, снова ощутит жар его тела и это восхитительное давление со всех сторон… Медленно и осторожно он проник пальцами между ягодиц Эрена и обмазал маслом сжатое отверстие. Трусы мешались. Он не задумываясь разорвал их резким движением и, не заботясь о том, чтобы избавить Эрена от обрывков ткани, вогнал палец в тесную горячую глубину. Эрен издал сдавленный стон. Зик раздвинул в стороны его ноги, и уже два пальца легко проникли в горячий влажный тоннель и стали медленно скользить внутри. Эрена всего трясло, красивое лицо искажала мука. Впрочем, Зик догадывался, что и сам был не лучше. Он раскрывал Эрена пальцами, и тот, распаленный, метался под ним на постели, бормоча бессвязные мольбы. Несмотря на очевидное обоюдное желание, Зик не спешил вогнать член в конвульсивно сжимающую пальцы тугую задницу — хотел, чтобы Эрен прочувствовал всю сладость своей капитуляции. Эрен смотрел на него затуманенным взглядом, приоткрыв рот. Зик лукаво улыбнулся ему, игнорируя то, как изнывал сам, и спросил: — Чего хочешь, господин мой? Я весь к твоим услугам. Губы Эрена задрожали, и он пробормотал что-то нечленораздельное. Потом его голос окреп, и он сказал: — Давай скорее. Я так больше не могу. Хватит меня мучить. Чего ты тянешь? — Скажи, чего ты хочешь? — ласково повторил Зик. Эрен набрал в грудь побольше воздуха и завопил: — Я! Хочу! СЕКСУАЛЬНОГО ПУТИ! Я не могу терпеть! Зик почувствовал, как от этого крика растет напряжение между его ног, и убрал пальцы. Смазав маслом член, он прижался к Эрену и осторожно надавил головкой на растянутый приоткрытый вход. Издав тихий стон, Эрен откинул голову назад и зажмурился, а потом резко втянул воздух. Он был прекрасен таким — замершим и страждущим. Зик стал медленно толкаться в него членом — так мягко и осторожно, что это напоминало поглаживание. Эрен смотрел на него неотрывно, словно не мог отвести глаз, и Зик подумал, что в жизни не видел никого прекраснее. И никого не любил и не хотел так сильно. Эрен обвил руками шею Зика и притянул его к себе, заставляя улечься сверху. Теперь они соприкасались так тесно, как только было возможно. Теплое дыхание Эрена щекотало шею, и пальцы очень нежно ерошили волосы. Зик терялся в тепле и ласке, и даже желание секса отступило на второй план. — Зик, — хрипло выдохнул Эрен ему на ухо. — Если ты сейчас же не трахнешь меня… я сделаю что-нибудь ужасное. Я могу… ты же знаешь. Я тебя сам изнасилую. Эрен был серьезен как никогда. Ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Зик послушался тихого рыка, и его член резко погрузился в плоть, как импрессионист — в лужу краски. Эрен содрогнулся всем телом, закатил глаза, и дыхание у него прервалось. Когда Зик начал медленно выходить из него, чтобы еще раз погрузиться во влажную горячую глубину, Эрен выгнулся и задвигал бедрами. Перед глазами Зика поплыли радужные круги, и он погрузился в пучину наслаждения с головой. Сознания не было. Он не думал, не чувствовал — он просто страдал от наслаждения. Это было похоже на смерть, только наоборот. Он входил в Эрена снова и снова и не смог бы остановиться, даже если бы от этого зависела его жизнь. Из-за грохота сердца в ушах он не слышал больше ничего, кроме своих хриплых стонов. Он не видел ничего, кроме лица Эрена, искаженного экстазом. Все остальное просто исчезло. Он не сумел бы сказать, как долго это продолжалось — секунды или часы, прежде чем Эрен сжался так плотно, что Зик не смог сдержаться. Оргазм накрыл его, словно волна цунами. Все тело, до последней клеточки, взорвалось волной чистого наслаждения. Оно обожгло и ошеломило Зика. Кожу словно выжгло изнутри, и он, полузадохнувшись, повалился на Эрена, долго и обильно изливаясь в него. Некоторое время они лежали неподвижно, приходя в себя. Сознание возвращалось медленно, неохотно, но постепенно обрело былую ясность. — Как ты? — спросил Зик, касаясь носом мокрого от пота виска Эрена. Тот что-то промычал в ответ. Зик заглянул в его глаза. Они были мутными и осоловелыми. Наконец Эрен моргнул, выражение его лица стало осмысленным, и он сказал: — Это было… — он еще раз моргнул. — Это было очень… очень… Да. Зик рассмеялся и поцеловал его в щеку. Эрен вздохнул, крепче прижался к нему и закрыл глаза. — Чаю бы сейчас, — пробормотал он. — Я принесу, — сказал Зик, с сожалением отлепляясь от теплого тела, которое все еще пласталось по постели в легкой прострации. Зик даже загордился собой, глядя, как затраханный Эрен отсутствующе улыбается потолку. — Я скоро, — пообещал Зик и вышел из комнаты. Впереди его ждал чай и непредсказуемые сюрпризы, которые так любит преподносить жизнь.