Беглянка из Ивагакуре

      Тяжёлые и быстрые шаги отталкивались от холодных каменных стен и раздавались эхом по коридору. Факелы, расположенные в настенных торшерах, тускло освещали помещение, их блики отражались на полу и отбрасывали тени. Крупный мужчина в стандартной форме шиноби стремительно рассекал пространство размашистым шагом, его суровое лицо не выдавало каких-либо эмоций, а взгляд целеустремлённо смотрел прямо перед собой.       В конце коридора его ждала массивная дубовая дверь, и два стражника тут же отворили её, пуская посетителя.       — Цучикаге-сама, — пробасил мужчина и сел на одно колено.       Это был просторный кабинет, такой же каменный и холодный, как и всё в этой деревне. Старик Ооноки сидел в кресле за каменным столом и перебирал какие-то бумаги. Сизый нос слегка сморщен, как обычно бывало, когда Цучикаге был чем-то недоволен. Длинные белые усы подрагивали, густые брови сошлись у самой переносицы. Юная Куроцучи стояла по его правую руку, скрестив руки на груди, добродушный здоровяк Акацучи расположился по левую.       — Дэичи, — сурово начал Ооноки, поднимая взгляд на новоприбывшего, — позволь выразить мои соболезнования. Гибель Шиничи — страшная трагедия. Какое предательство… удар в спину. Немыслимо.       — Благодарю, Цучикаге-сама, — ледяным тоном отозвался Дэичи. — Ваши слова трогают меня. Однако… вы знаете, что мне нужно.       — Дело не только в твоей мести. Совершено страшное преступление, убийца должен быть найден и наказан со всей суровостью.       — Я хотел бы возглавить поисковой отряд, — тут же произнёс Дэичи. — И покарать человека, убившего моего брата. Прошу дать добро.       Цучикаге пристально смотрел на шиноби и долгое время не давал ответа. Казалось, будто он тщательно обдумывал что-то, взвешивал все за и против. Терпение Дэичи было не безграничным, потому он нетерпеливо поднялся и сжал кулаки.       — Почему так произошло, Дэичи-тайчо? — Подала голос Куроцучи. — Ведь всё было хорошо…       Девушка выглядела немного расстроенной, на её милом личике отразилась тень сожаления.       — Я не знаю, Куроцучи-сама, — сухо ответил Дэичи.       —Может, сперва следует выяснить? — Неуверенно проговорила она. — Нельзя же так сразу…       — Убийство — это преступление, — непримиримо возразил Дэичи. — Этому нет оправдания.       — Но, тайчо…       — Куроцучи, — строго прервал её Цучикаге. — Не вмешивайся.       Ооноки смотрел только на мужчину, что стоял перед ним. Старик не был уверен в правильности такого подхода, но подозревал, что его ответ — лишь формальность. Дэичи в любом случае исполнит задуманное, в данном случае его дисциплинированность определенно даст сбой. Цучикаге чувствовал сожаление вперемежку со злостью, но как глава деревни он должен проявить жёсткость.       — Хорошо, — наконец, ответил Ооноки. — Даю добро. Собери команду, назначаю тебя капитаном. И еще, Дэичи, будьте осторожны. Нам не нужен шум. Найти и ликвидировать как можно тише.       — Да, Цучикаге-сама, — с готовностью отчеканил Дэичи.       Дэичи Кавасаки* был человеком преданным и суровым, бравым воином, прошедшим две войны. Он никогда не пускал слов на ветер, не чурался жестоких методов достижения цели, сердце его было высечено из камня, как и многих шиноби Ивагакуре. Таким же был и его брат Шиничи.       Он уже развернулся и направился к двери, как старик вдруг окликнул его. Дэичи обернулся через плечо и посмотрел на Цучикаге.       — Ты сможешь? — Спросил он.       — Разумеется, — уверенно ответил Дэичи.       — Она твоя племянница, — резонно возразил Ооноки, но мужчина лишь горько усмехнулся.       — А Шиничи был моим братом. Я найду и покараю отцеубийцу.