Сквозь закрытые глаза

      Гарри чувствовал своим маленьким телом холод. Дядя с тетей оставили его на попечение злым докторам. Почему-то в мыслях у четырехлетнего ребенка игралась только: они больше не придут.       “Зачем им искалеченный ребенок? Я даже не вижу своими глазами, а рассказы о маме? Зачем мне о ней всегда напоминает тетя? У меня теперь не могут быть такие же зеленые глаза”.       Сквозь полусон, Гарри протянул руку к своему лицу. На ощупь ничего не изменилась. Все та же гладкая кожа, заканчивающаяся грубыми бугристыми шрамами вместо глаз. Руки маленького Гарри всегда пытались что-то трогать, и находить в кромешной тьме. Из последних таких находок был пластмассовый динозавр Дадли. Дадли не прятал его. Старший брат никогда ничего не прятал от своего любознательного братца. И само понятие жадности будто отсутствовала у старшего брата.       А то, что он “нашел” обуславливалась тем, что просто младший братец ничего не видел. Абсолютно густая вода вокруг ребенка всегда окутывала его, и волны будто бы бьющиеся об края бассейна касались его, давая знать во время ходьбы, где что находится. Конечно, даже с таким умением он не спасался от грубых краев дощечек и тумбочек, которые подло всегда бились об голову и мизинец ноги. - Неужели тут лежит наш любимый пациент, - прозвучала с предполагаемой двери голос довольно полной женщины.       Гарри не ответил. - До сих пор дуешься на тетушку Сару?       Будто бы рядом три человека разом сели, и характерная ударная волна приподняла маленького Гарри. Тетушка-доктор села рядом. - Ну, укол был чуть больнее, чем я сказала. - А ты сказала, что он не будет больной!       И со всей театральной отдачей Гарри повернулся к злой тете спиной. Конечно же, не забыв прикрыть свою голову одеялом. Но через одеяло его словно тиски схватила большие руки тети, и на лице противной слюной размазала тетя-доктор свои поцелуи. - Я расскажу все! Меня можно только тете Петунье целовать! Тетя!       И крик нескрываемой боли доносилось от маленького Гарри. - Будешь еще раз на меня злиться, еще сильнее расцелую. - Ну, ладно.. - согласился хмуро Гарри. - А ты знаешь, что я принесла?       Гарри никогда не любил ломать свою голову над чем-либо. Помучив себя пару минут над догадкой, он все же сдался, и попросил помощи у тети. - Книжка по алфавиту. - Тетушка доктор, - грустно сказал Гарри. - Я же не вижу. - Это специальная книжка. Тут учат на шрифте Брайля. Дай я покажу. - И схватив руку       Гарри, она провела его пальцем по бумаге.       Бумага была странная. Бугристая вся. Кончиками пальца маленький Гарри чувствовал десятки точек, которые немыслимым образом выходили наружу. - А что это? - Это специальный шрифт. Ты чувствуешь их? Эти точки? - Да. - Я когда-то, как раз на медицинских курсах обучалась этому шрифту. Научу тебя как надо на нем читать. Вот видишь эти точки, расположенные как буква “г”.       Гарри промолчал. - Вот снова потрогай. Не чувствуешь? - А что такое буква “г”?       И тетушка доктора засмеялась, оставив маленького Гарри в недоумении. - Прости меня. Я вообще забыла, что ты не знаешь алфавит. Вот три точки в одном краю, и сверху три. Остальное поле пустует...       Время быстро прошло. Назначенный курс по шрифту Брайля закончилась.       В дверь постучали. - Могу войти? - сказала с улыбкой на лице тетя Петунья.       Заметивший это Гарри сразу же отвернулся от голоса тети. - Обижаешься?       Тетушка доктор встала, и кровать будто бы взлетала наверх, как натянутая тетива. - Он быстро всему учиться. Вот возьмите эти очки. Они прикроют... ну Вы знаете.       И тишина. Гарри слышал, как тетя Сара уходит, и громкие шаги отдаляются от него. - Я слегка опоздала. Прости. - Опоздала на час! - Уточнил маленький Гарри. - А ты знаешь, сколько час длится? - Улыбкой спросила Петунья. Гарри на это лишь надул щеки. - Давай домой. Дадли по тебе так соскучился.       Гарри посмотрел в сторону голоса тети, и потянул руки вперед, чтобы она могла поднять его. - Мне сказали, что ты обучаешься алфавиту уже. - Да! Я научился пальцем читать. Прямо как супергерой. Тетушка говорила, что лишь крутые герои умеют пальцем так читать, поэтому меня и учить, - быстро забыв свою обиду увлеченно начал Гарри. - Ох, прямо так? Тогда еще своего брата научишь? - Конечно! Она мне дала книжку с таким шрифтом. Взяла? - Конечно взяла, - Петунья ведя с ним диалог, проходила по коридорам больницы.       Казалось, что маленький и впечатлительный Гарри рассказал ей все то, что успел узнать за последние часы проведенные тут. Его регулярные проверки у врача казались для маленького ребенка вроде детского сада. Он привык к сотрудникам. Выходя он каким-то непостижимым образом узнавал, кто, где стоит, и прощался с каждым поименно. Здешним сотрудниками это было даже весело. Они также дружелюбно и с улыбкой провожали его до выхода. Лишь некоторые посетители, которые приходили лечить свои болезни, странно могли уставиться в сторону маленького ребенка с обожженными глазами.       Дойдя до машины, Петунья посадила Гарри сзади. Одела на него круглые очки с отсутствующими стандартными прозрачными линзами. Вместо них была абсолютно черная угольного цвета стекло, что скрывала отсутствие глаз.       Петунье показалось образ маленького Гарри с черными очками очень умилительным и веселым, и она, не сдержав улыбку, поцеловала в щеку Гарри.       Сев впереди, она посмотрела снова на молодого попутчика, и завела мотор.

***

      Вернон сидел дома, ожидая свою любимую жену и племянника. Сын Дадли сидел у камина, и готовил для своего младшего брата игрушки, складывая их в коробку. Он специально клал те, которые были без шипов и с мягкими и круглыми краями.       Вернон улыбался, смотря на эту картину. С прибытия Гарри, Дадли сильно изменился. С избалованного ребенка, он быстро превратился в заботливого старшего брата. Он уже любил гулять с братом и играться с ним на дворе. При покупке игрушек и сладостей, он всегда запасался еще одним для своего маленького братца.       Довольный он погладил по круглой голове Дадли, и поднялся наверх, сложив свою газету пополам и положив под подмышку.       Наверху он хотел сделать подарок для своей жены. В маленькой бархатной коробочке лежали серьги: зеленый изумруд, охваченный в объятиях белого пламени из серебра. Довольно дорогой подарок, коим Вернон хотел обрадовать свою вечно занятую жену. С появлением Гарри и его лечениями, Петунья тоже решила устроиться на работу, ибо одному Вернону было сложно содержать всю семью. Поднеся к сердцу подарок, он тепло улыбнулся в предвкушении реакции его любимой жены. Она так обрадуется! Звук шин проходящей по асфальту будто бы разбудила Вернона, и он, поняв кто это, сразу же удивительной легкостью спустился вниз. Стоя рядом с дверью, он крепко сжимал в руке подарок.       Фигура высокой Петуньи с ребенком в руках подошла к двери, и едва она коснулась дверной ручки, как она открылась. Перед ней стоял улыбчивый шарик Вернон, где через его густые усы блестели белые зубы от улыбки.       Картина была довольно странная, и Петунья прошлась рядом, лишь поцеловав странного мужа.       К ней сразу же побежал Дадли, который скорее был рад своему братцу, чем маме. Пытаясь неуклюже поднять братца, Дадли лишь смог удержать пару секунд Гарри, и потом положить его рядом. - Знаешь что я для тебя приготовил, - заинтриговав братца, вместе они побежали в гостиную играться с заранее приготовленными “безопасными” игрушками. - Когда дети ушли, - все с такой же странной улыбкой на лице говорил Вернон. - Мы можем уединиться. Отдохнуть. - Ой, не сейчас. Еще готовить. Потом убираться после них. - Я уже приготовил еду. Сегодня будет суп из овощей, с фирменным мясом под соусом Дурсли. Как ты любишь.       Петунья лишь улыбнулась. Она была уставшая, чтобы как-либо реагировать. - Знаешь, дорогая Петунья. Последние месяцы были забиты...       Мысль Вердона прервал кашель незнакомца.       Вердон моментально среагировал, и взял на руки ложку для обуви, готовый защищать семью от чужака. - Кхем-кхем. Не помешал? - Холодный металлический голос блондина не внушала уверенность.       Вердон с Петуньей молча смотрели на незнакомца. Словно из книг Толкиена - высокий и статный эльф. Леголас во плоти, не меньше. - Когда вы теперь можете меня слушать, я сначала поздороваюсь. А то подумаете еще, где же манеры у этого незнакомца. Здравствуйте, простые маглы.       Петунья пошла вперед, загородив собой мужа. - Не смей в моем доме, жалкий маг, как-либо чудить. - Жалкий и маг в одном предложении? - Незнакомый блондин молча подошел к Петунье. - Вы животные. Хотя нет. Даже собаки поймут, когда хозяева их стоят напротив. Жизнь маглов, это дарование магов, ибо мы можем отнять его каждую секунду. Поэтому каждый день утром вам стоит благодарить нас, что наша кара еще не пала на вас! - Прекрасный эльф превратился в демона, а его аура изменилась с незаметного до убийственного.       Вернон потерял голос, и все его мужество ушло в пятки. Петунья все также стояла гордо напротив, не склонив голову. - Так зачем ты пришел? - Я по поручению. - Подойдя к стулу, он волшебной палкой ткнул по мягкой подушке, и маленький туман пыли поднялась и вылетела через окно. На уже чистый стул сел незнакомец.       Петунья лишь подумала “этот стул итак был чистым. Откуда столько пыли?!”. - Гарри должен был сегодня показать свою природу. Не видели ничего удивительного?       Петунья с Верноном покачали головой. Он обычный ребенок. Ничего удивительного. - Хотя откуда животным заметить подобное. Вот подарок на будущее.       Едва Петунья увидела длинную коробку, она чуть ли не озверела от злости. - Никаких волшебных палок в моем доме! Никакой магии! Никаких незнакомцев!       Блондин лишь промолчал в ответ. - Чтобы духу твоего не было у меня в доме! А то! А то!.. - не смогла придумать ничего Петунья, чем могла бы испугать мага.       Блондин подошел к ней, встав с согретого места. - Не разбрасывайся угрозами. И можешь звать меня господин Люциус Малфой. Ваш сын чистокровный маг. Мы глубоко озабочены тем, чтобы сделать из него нашего соратника. С Вашего одобрения, или без Вашего - нас не волнует. Даю вам двоим год на раздумья, а пока оставлю подарок. Кто знает, как его силы проявят себя. До скорой встречи.       Господин Малфой также ушел незаметно, как и появился. Будто сами глаза на его стороне, и с его уходом синхронно моргали. После его ухода повисла тишина в доме Дурсли на ближайший час.