Перемен, требуют наши….

— Майский, тебя не учили стучать? — лениво протянул Ваня, явно измотанный и накачанный кофе сильнее, чем кровью. — Ты халат забыл. Он даже не обернулся — не было нужды. Он всегда узнавал людей по шагам, шелесту ткани. Особенно халатов. Вот, например, Петрович слегка прихрамывает, из-за чего кажется, будто переваливается, и шаг у него с характерным звуком. Даже по туфлям Белой Ваня безошибочно определял, что она идёт. Потому никто уже не обижался на него за “неуважение” — не повернуться к «важной персоне». Он просто знал. — Ах да, точно, — небрежно накинув халат, Майский подошёл ближе и навис над согнувшимся программистом, пытаясь заглянуть в экран сквозь его растрёпанные волосы. С одной стороны — идёт загрузка, с другой — поиск по имени подозреваемого. — Тебе бы, Ваня, подстричься, — фыркнул Майский, усаживаясь рядом. — Ха-ха, кто бы говорил, Рапунцель на минималках. Ой, не на выезде, — Ваня громко рассмеялся. Несмотря на усталость, он не мог не пошутить, в который уже раз. Майский, раньше обижавшийся, теперь сам посмеивался. — Я, вообще-то, пришёл тебя утащить домой. Рогозина всё равно выгонит тебя через час. Так что давай, закругляйся. А я подожду… или помогу, если нужно. — Обойдусь. Погоди минут 10–15. Загрузка почти закончилась. Присмотри тут, я сбегаю… — Куда? — с почти детским недоумением спросил Майский. — На Луну. Хотя… — Ваня даже не успел выйти, как загрузка показала 100%, и тут же — провал. Совпадения нет. Вся переработка — впустую. — Ну твою ж… Ладно, завтра. Он быстро собрал вещи, устало посмотрел на Майского. Тот молча встал, взял его за шкирку и повёл к выходу. А дальше — к своему красавцу-мотоциклу. На улице Серёжа достал сигареты, закурил, протянул пачку Ване. — Будешь? — А давай, — вздохнул тот. Хоть и бросил пару месяцев назад, но сегодня… сегодня можно. В конце концов, кто откажется закурить с таким мужчиной? Ему давно нравился Майский. Не как сотрудник. Как парень. После смерти сестры Ваня стал апатичным, девушки и парни перестали его интересовать. Остались только мёртвые — в морге. Лишь близкие друзья знали и шутили на тему: «Ваня, начался Недрочабрь. Как жить будешь?» Или: «Пошли в баню, там такие телочки будут. Грех не жахнуть». Обидно? Чуть-чуть. Но он смеялся. Чтобы не расстраивать никого. С Серёжей всё началось с самой первой миссии. Он действовал как шаман, уверенно, чётко. И, будь он бабником, не мешало Ване восхищаться им, мечтать. Мысли о близости с ним появлялись чаще, особенно когда Майский был рядом. Ваня взял сигарету двумя пальцами, поднёс к губам. Серёжа поджёг свою, а потом аккуратно поднёс огонь к его. На пару секунд их лица сблизились. Почти поцелуй. Сигарета зажглась. — Спасибо, Май, — тихо сказал Ваня. Так он называл его, когда они ехали домой вместе. Майский только хмыкнул, выдыхая дым в небо. Хотелось домой. Спать. Но мысли снова возвращались к тому, кто рядом. К высохшим губам, припухшим от укусов, к растрёпанным волосам, к выразительным глазам… В них читалось всё: усталость, радость. Ваня был милым. Слишком милым для их суровой профессии. Но Серёжа не осуждал. — Эй, ты чего завис? Потухнет сейчас, — Ваня ткнул его в плечо. — А, да, задумался… — Майский снова затянулся. — Всё? — Всё. — Тогда поехали, рано уже. — Он взглянул на часы. Четыре утра. Достал два шлема — один чёрный матовый с царапинами для Вани, второй — глянцевый, для себя. — Спасибо, — кивнул Ваня и надел свой, уже привычно. Они ехали молча. Красные светофоры, пустые улицы. Тишина. Когда приехали, с порога на них вылетел пушистый золотистый ком — Веном. Нет, не из фильма. Просто в момент раздумий Серёжа слушал группу Venom, и щенок реагировал на трек с таким воодушевлением, что имя стало очевидным. Он радостно гавкал, прыгал на Майского, а потом лизнул Ваню, будто тоже скучал. Пока Веном развлекал гостей, Серёжа успел вскипятить чайник и ушёл в душ. Выйдя, увидел, как Ваня с собакой сидят за столом. Программист тихо сюсюкался: — Дурак твой папка, ушёл, оставил тебя одного. Ужас. Хорошо, не за хлебом и не на 20 лет… Он только потом заметил, что Серёжа стоит в дверях в старых трениках, с полотенцем на плече и мокрыми волосами. Ваня подскочил: — Я шучу! Он просто смотрит, будто всё понимает, я решил поговорить… — Он мягко улыбнулся. — Ты сегодня быстро… Ванна уже занята. Обыденность. Ваня почти жил у Майского. Тот давно предлагал съехаться: «Зачем снимать, если ты всё равно у меня?» Формально всё оставалось как есть, но по факту — они уже были вместе. Дома они забывали о трупах, допросах. Только уют и друг друга. Спали в одной кровати. Ваня — потому что «иначе мигрень», Серёжа — «иначе позвоночник болит». Два деда, нашедшие друг друга. Только ещё не осознавшие до конца. Через четыре часа раздался звонок от Галины Николаевны. Майского срочно вызывали. Одеться успел за пять минут. Тихонов, всё это время тихо сидевший на кровати, хихикнул: — Серёж, резинка у тебя на руке… — Ага… пасиба… — буркнул тот, наклоняясь и… поцеловал Ваню в лоб. Он не подумал. — Блядь, — выдохнул и тут же исчез за дверью. Ваня остался в немом шоке. Он не понял. Вообще. Это сон? Ошибка? Нервный тик? Он просто сидел, молчал. Веном прыгнул к нему, облизал руку. Только тогда он встал, умылся, собрался. В тишине ушёл на работу. Пил кофе, смотрел в одну точку. Ничего не мог делать. А потом в лабораторию вошёл Сергей. С коробкой улик. — Блядь… — тихо шикнул Ваня. Майский поставил коробку и сухо бросил: — Всё, что нашли. Я уже скинул инфу. Нужно найти девушку. Имя, место, остальное — как всегда. И ушёл. В столовую. На рабочую кухню. Чтобы выдохнуть. Чтобы не думать. Хотя — не вышло. — Здарова, чего ты такой грустный? Трупов мало? — хмыкнул Котов, садясь напротив. — Сейчас исправим. — Серёга, ты в порядке? Не заболел часом?..