Глава 4. Эхо угасшей магии.
17 июля 2025 г., 09:00
Было так, что любовь не знает своей глубины до часа разлуки.
Халиль Джебран
Когда близкий человек утаивает секреты, мир кажется зыбким и ненадёжным. Эта ситуация способна породить бурю эмоций: от недоумения и обиды до глубокой печали и даже гнева. Ведь доверие – это краеугольный камень любых крепких отношений, и когда оно подрывается, фундамент начинает трещать. Первое, что приходит в голову, – вопрос: почему? Что заставляет человека, которому ты доверяешь, скрывать часть своей жизни? Возможно, это страх быть непонятым, осужденным или отвергнутым. Может быть, он пытается защитить тебя от неприятных новостей или избавить от лишних тревог. А может быть, за молчанием скрывается нечто более серьёзное – сомнения в ваших отношениях, нерешённые конфликты или даже измена. Какой бы ни была причина, важно помнить, что секреты создают дистанцию. Они возводят невидимую стену между вами, препятствуя искреннему общению и взаимопониманию. С течением времени эта стена может стать настолько высокой, что преодолеть её будет практически невозможно. Хогвартс наполнялся тишиной ночи. В библиотеке, где свечи дрожали от сквозняка, Гермиона сидела за столом, устремив взгляд в старинную книгу, но буквы перед глазами казались пустыми. Её мысли были далеко – в тёмной, завалиной всякой старой мебелью Выручай комнате, где практически две недели назад она разговаривала с Драко. — Почему ты не можешь просто сказать мне? – её голос дрожал, но не от злости, а от боли. Драко смотрел на неё, но ничего не отвечал. Его глаза были наполнены чем-то похожим на страх, но он не позволил эмоциям прорваться наружу. Он сделал шаг назад, словно граница между ними стала непреодолимой. — Не всё можно объяснить, Грейнджер, – его слова звучали глухо, почти отчуждённо. Она не могла понять, чего он боялся. Она пыталась, изо всех сил, проникнуть в его мир, дать ему шанс открыть свою душу. Она верила, что в нем было больше, чем его фамилия, чем прошлое, чем холодность, с которой он закрывался от всех. Но он не дал ей шанса. Теперь она сидела одна, в этой огромной библиотеке, и каждый момент воспоминаний прожигал её сердце. Если бы он сказал хоть слово – хоть что-то искреннее, хоть один ответ – она могла бы бороться за него, могла бы помочь ему. Но он выбрал молчание. Она провела рукой по страницам книги, но её пальцы дрожали. Тайны, которые он прятал, стали пропастью между ними. Может быть, она просто верила в него больше, чем он сам позволял себе верить? Её взгляд бродил по открытой книге, зацепившись за пару строк, который горько откликнулись в её сердце: «В конце концов, не каждая история заканчивается светом. Некоторые остаются тенями, оставляя за собой лишь горькую тишину несказанных слов.»***
Гермиона никогда не считала встречи у Слизнорта чем-то важным, но в этот раз избежать их не вышло. В просторном зале с приглушённым светом и изысканными закусками она ловила моменты, когда можно было отойти в сторону, подальше от толпы. Она держала в руках бокал тыквенного сока, слушая академические дискуссии, пока рядом не возникла знакомая фигура, тот, кто умудрялся портить весь вечер. — Грейнджер, почему ты стоишь тут одна? – Кормак Маклаген уже успел подойти ближе, держа в руках бокал с маслянистым напитком, который слишком уверенно наклонялся в его руке. Она мысленно прокляла всё вокруг. — Просто наслаждаюсь вечером, Кормак, – сдержанно ответила Гермиона, делая шаг назад. Он ухмыльнулся, не обращая внимания на её явное желание уйти. — Ты слишком умная, Гермиона, но не настолько, чтобы не понимать очевидные вещи, – он придвинулся ближе, понижая голос, – Я удивлён, что ты до сих пор не выбрала кого-то достойного, – Кормак ухмыльнулся, придвигаясь ближе. Гермиона почувствовала, как раздражение прокатилось по её телу, глубоко вздохнула, мысленно подсчитывая секунды до побега. — Кормак, ты прекрасно знаешь, что мне это неинтересно. — Ты просто не пробовала! Дай мне шанс, и я докажу, что ты ошибаешься. — Кормак, спасибо за заботу, но я вполне счастлива без... – она попыталась уйти, но он скользнул ещё ближе. — Ну же, я ведь лучший игрок в квиддиче! Сам Слизнорт считает меня выдающимся. Думаю, тебе стоит подумать о том, чтобы дать мне шанс... — Кормак, нет, – твёрдо повторила она, отходя к столу, но он не унимался. Она уже собиралась придумать способ сбежать, когда рядом раздался ленивый голос, полный язвительного веселья. — Маклаген, насколько же ты жалок, если твоя тактика ухаживания – это загнать жертву в угол? – Блейз Забини лениво прислонился к колонне, наблюдая сцену с ехидной улыбкой. Кормак резко обернулся, нахмурившись. — Не лезь, Забини, мне не нужны твои комментарии, тебе какое дело? — Никакого, но наблюдать за этим жалким спектаклем забавно. Хотя, пожалуй, стоит прислать в Министерство запрос: можно ли официально запретить такой уровень навязчивости? Гермиона воспользовалась моментом, скользнув мимо Кормака и направляясь в сторону выхода. — Спасибо, но я справилась бы и сама, – бросила она. – Даже не сомневаюсь, – он ухмыльнулся, провожая её взглядом. После она сразу удалилась, но слышала, как Блейз продолжил свои колкости, а Кормак изо всех сил пытался защитить своё разрушающееся эго. В этот и без того скверный вечер ей совершенно не хотелось оставаться в одиночестве, поэтому она решила пойти в гостиную Гриффиндора. Спустя некоторое время к ней присоединилась Джинни, и они долго разговаривали в её прежней комнате. Гермиона наслаждалась возможностью вернуться к тем вечерам, когда они могли болтать часами напролёт. В это же время в общей гостиной Слизерина, Драко, расположившись на диване, не отрываясь, смотрел на танцующее пламя в камине. Он всегда был заворожён тем, как огонь пожирает древесину. — Долго ты тут сидишь? – спросил Драко. — Ну ты явно этим процессом увлечён, – ответил Блейз заняв место на против. — Как прошёл вечер у Слизнорта? — Тебя интересует как прошёл вечер, или некто другой? Драко бросил на него свирепый взгляд полный отвращения и гнева. Отвращения к самому себе. — Ну сам вечер прошёл достаточно спокойно, лично у меня даже немного весело, была даже возможность кое-кому указать на его место, – ехидно улыбнулся Забини, – А вот если тебя интересует Грейнджер, то ей явно было неинтересно, – при упоминании её имени всё его внимание было направлено на Блейза, – Да ещё этот Маклаген, он снова пытался «очаровать» её, – сказал он, с ухмылкой глядя на Малфоя. — Он что? — Вёл себя, мягко говоря, настойчиво. Увидев его попытки загнать её в угол, я отвлёк его внимание на себя, позволив ей ускользнуть с вечера. Когда у меня ещё будет возможность поиздеваться над ним, сломив его уверенность в предстоящем турнире. — Я убью его, – Малфой резко подорвался на ноги, и собирался отыскать Маклагена. — Малфой, – окликнул его Блейз, – Сделаешь только хуже, скоро турнир, приходи посмотреть, как мы размажем их команду. Возможно, и Грейнджер придёт. Может ты объяснишь, что происходит между вами? — Что тут объяснять, мне пришлось создать, между нами, пропасть, чтобы уберечь её, – он вернулся обратно в своё кресло, – Я люблю её, очень сильно, понимаешь Блейз. Но нам нельзя быть вместе. Как бы я не защищал свой разум, Тёмный Лорд всё равно сильнее, что будет если вдруг он узнает о ней? — Он сразу же убьёт её. — Это был бы самый лучший исход. Но боюсь он будет её мучить у меня на глазах, заставляя это делать и мне. Отец прав, сейчас лучше держать её на расстоянии, в некой безопасности от меня. Ещё это чёртово задание. — Ты не пытался ей всё объяснить даже, а как всегда, в своей манере просто оттолкнул её. — Что тут объяснять, я хочу лучшего для неё, даже если в этом плане нет меня. — Ты вроде гениальный ученик, но такой идиот. Как бы ты не старался оградить, она гриффиндорка до мозга костей, они как правило всегда в первых рядах в поисках приключений на свою задницу. Ты с таким трудом её добивался, столько усилий приложил, но в одночастье всё похоронил.***
Хогвартс затаил дыхание. Турнир по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином – всегда событие не просто спортивное, а настоящее столкновение характеров, амбиций и вечного соперничества. В этот раз напряжение было особенно высоко. На трибунах бушевал ветер, развевая знамёна факультетов. Гриффиндорцы скандировали имя Гарри Поттера, их неизменного ловца, а слизеринцы не отставали, поддерживая Драко Малфоя. Сегодня они были в воздухе не просто ради победы – каждый хотел доказать, что достоин звания чемпиона. Свисток мадам Хуч пронзил пространство, и мгновенно игроки взмыли в небо. Мячи разлетелись, гонщики начали борьбу за квоффл, а бладжеры уже нацеливались на тех, кто осмелился расслабиться хоть на секунду. Гриффиндор играл агрессивно. Рон Уизли, наконец, почувствовал уверенность в роли вратаря и ловко отбивал удары слизеринцев. Джинни Уизли, стремительная и ловкая, пронеслась сквозь строй защитников и забросила первый гол. Но Слизерин не собирался уступать. Блейз Забини ловко перехватил квоффл, обошёл двух противников и мощным броском отправил его прямо в кольцо Гриффиндора. Разгорячённые зрители ревели. Гарри Поттер и Драко Малфой кружили над полем, выискивая золотой снитч. Их взгляды не раз встречались, полные напряжения и вызова. А затем случилось то, чего никто не ожидал. Бладжер, метко отправленный слизеринским отбивающим, пронёсся прямо на Гарри. Он уклонился в последний момент, но это стоило ему секунды драгоценного времени – Драко воспользовался этим и рванул вперёд. Глаза Малфоя зацепили золотое пятно – снитч! Он наклонился, стремясь к нему, но в тот же миг Гарри, резко изменив курс, оказался рядом. Два ловца – один снитч. Адреналин заполнял воздух. И вот... Поттер вытянул руку, пальцы коснулись крыльев снитча, и он зажал его в кулаке. Гриффиндор взорвался радостными криками. Но Драко не злился – он смотрел на Поттера с тем самым выражением, которое говорило: «В следующий раз будет иначе». Трибуны Гриффиндора взревели яростными аплодисментами. Гермиона, была рада победе своего факультета, но её взгляд был устремлён только на одну фигуру на поле. Драко изо всех сил гнал от себя мысли о поражении, отчаянно ища в море ликующих алых мантий лишь один взгляд. И вот, их глаза встретились. Она хлопала в ладоши вместе со всеми, но он знал – это для него. Мимолетная тень печали скользнула по её лицу, и она резко развернулась, уходя прочь с трибун, прочь с этого стадиона. В памяти всплыли недавние слова Забини, горьким эхом отдаваясь в голове: он сам – причина всех потерь.***
Зимние каникулы пролетели очень быстро, особой радости от них не было. Пожиратели смерти напали на дом семьи Уизли. После их встречи никто не пострадал, но вот их дом пострадал. Много времени ушло на его восстановление, и после их возвращения в школу, старшие члены семьи Уизли продолжат работу. Гермионе иногда снились события того дня, страшило не само нападение, а факт принятия, теперь это войдёт в обыденность. Чтобы хоть как-то успокоить и без того расшатанные нервы она делала то, что у неё получалось лучше всего. Она прочитывала книга за книгой, не особо было важно о чём она. Иногда Гермиона смещала ракурс, и рисовала. Зачастую – вид из окна привлекал её внимание. Хогвартс, окутанный туманом, казался таинственным акварельным полотном, а Запретный лес – непроглядной черной бездной, хранящей вековые тайны. Бывало, на своих картинах она изображала своих друзей. Рона, рассеянно перебирающего шахматные фигуры, его рыжие волосы, казалось, горели в свете камина. Гарри, склонившегося над книгой, его шрам – тонкая, едва заметная линия, словно росчерк пера судьбы. Она ловила их в моменты задумчивости, грусти, внезапного смеха. Однажды она нарисовала Северуса Снейпа. Не его грозный, надменный образ, который знали все ученики, а его другую версию. Она знала, что за его маской скрывается нечто большее. Она часто рисовала его грустным, в его взгляде читалась глубокая печаль, такая невыразимая тоска, что Гермиона почувствовала укол сочувствия. Мысли предательски возвращались к нему. Она старалась не думать, не представлять, но его образ всплывал в её сознании. Всплывали их прошлые встречи, их разговоры. В моменты страха, её успокаивал его запах. Она была себе благодарна за те дни, когда тайком стырила у него пару его вещей. Они оба старались создать для себя иллюзию, что друг друга не существует.***
Бал у профессора Слизнорта был удушающе душным, несмотря на зачарованные ледяные фонтаны. Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке, окружённая щегольски одетыми слизеринцами и громогласными гриффиндорцами. Кормак Маклагген, словно назойливый шершень, неотступно кружил рядом, осыпая её набившими оскомину комплиментами. — Гермиона, ну же, один танец! – выдохнул он в её ухо, перекрикивая льстивую трель приглашённой арфы. — Кормак, я уже сказала, я не хочу, – устало ответила она, стараясь сдержать раздражение. Она выдавила подобие улыбки и, извинившись, проскользнула в коридор. Свежий воздух словно глоток облегчения. Она почти дошла до лестницы, когда услышала за спиной шаги. Зная, кто это, она закатила глаза. Но вместо голоса Маклаггена, коридор огласил ледяной тон: — Тебе что, совсем мозгов не хватает, Маклагген? Гермиона обернулась. В полумраке коридора, словно хищный зверь, стоял Драко Малфой. Его лицо было искажено злобой, а серые глаза метали молнии. Кормак, очевидно, тоже не ожидал такой встречи. Он замялся, покраснев. — Малфой, какое тебе дело? – пробурчал он, пытаясь сохранить достоинство. — Мне есть дело до того, кого ты преследуешь. Оставь Грейнджер в покое. Иначе пожалеешь, – прошипел Драко, сделав шаг вперёд. В его голосе слышалась угроза, от которой по спине побежали мурашки. Кормак, оценив ситуацию, решил не испытывать судьбу. Он пробормотал что-то невнятное и поспешно ретировался, оставив Драко и Гермиону наедине в тишине коридора. Гермиона молчала, с грустью глядя на Малфоя. В голове роились вопросы, но ни один не решалась озвучить. Драко тяжело дышал, словно после схватки. Он не отводил взгляда от Гермионы, и в его глазах читалось беспокойство. — Что это было, Малфой? – наконец спросила она, нарушив тишину. — Просто… он доставал тебя. Это было очевидно, – пробормотал он, пиная носком туфли невидимый камешек на полу, – Никто не имеет право действовать тебе на нервы. После он сразу удалился. Гермиона была ему благодарна, но желание его убить кажется было сильнее. В своей голове она придумывала различные варианты их диалога после той ссоры, но стоило остаться с ним один на один как все мысли разлетелись как бабочки.***
Тёмные каменные стены мужского туалета Хогвартса слышали не только отголоски обычных школьных слухов, но и крики боли. В узком помещении, освещённом лишь блеклым мерцанием магических светильников, Гарри Поттер и Драко Малфой оказались лицом к лицу. Их непримиримая вражда достигла апогея: слова сперва звенели, как удары кинжала, а потом магия проскакала по воздуху. Гарри, решив, что ситуация вышла из-под контроля, применил незнакомое заклятие «Сектумсепра». Оно вырвалось из его палочки с яростной силой, и мгновение спустя Драко застонал от боли, ощутив, как магические лезвия прорезали его плоть. Грохот пронзил коридор, отозвавшись эхом в стенах. Гермиона резко подняла голову, её сердце забилось быстрее. Не задумываясь, она направилась к источнику, быстрыми шагами преодолевая расстояние. Её пальцы уже сжимали палочку, но, когда она вошла в туалет, перед глазами предстала картина, заставившая её замереть. Перед её глазами предстала шокирующая картина: Драко безжизненно лежал на холодном кафеле, глубоко раненый, кровь будто бурными ручьями стекала по полу. Глубокие порезы пересекали его тело, будто невидимые когти рассекли кожу. Он тяжело дышал, его руки дрожали. — О Мерлин… Выдохнула Гермиона и с отчаянием бросилась к нему, произнося заклинания исцеления, пытаясь остановить неконтролируемый поток крови, но её усилия оказались тщетны. Она дрожащими пальцами попыталась остановить кровь, прижимая ткань мантии к ране, но кровь продолжала сочиться сквозь пальцы. Драко тихо застонал, его глаза были полны боли, но в них отражался не только страх, но и какое-то мрачное понимание происходящего. — Малфой, держись, – прошептала она, отчаянно думая, какое заклинание могло бы помочь. Но она не знала как. Неожиданно дверь распахнулась, и в помещение вошёл Северус Снейп. Его глаза, холодные и расчётливые, мельком пробежали по картине хаоса на мгновение, но этого было достаточно, чтобы он понял, что произошло. — Отойдите, – коротко приказал он. Гермиона не смогла сразу отпустить его, но Снейп не дал ей времени на сомнения. Он быстро направил свою палочку к ранам Драко, и с ледяной точностью произнёс заклинание, способное остановить кровотечение. Поток крови замер, а глубокие раны начали постепенно затягиваться. Драко тяжело вдохнул. Гермиона смотрела на него, ощущая, как сердце наконец-то замедляет свой бешеный ритм. Но мысль о том, что произошло, не исчезла. Профессор Снейп, подхватив Драко на руки направился прямиком в больничное крыло, а Гермиону отправил к себе, привести себя в порядок. Только после его слов она обратила внимание, что её одежда перепачкана крови. Гермиона на трясущихся ногах добралась до своей комнаты и рухнула на пол, только сейчас её накрыл весь ужас происходящего. Она хотела вечером его проведать, но мадам Помфри не разрешила ей. Тогда она пошла в гостиную Гриффиндора, выяснить у Гарри, что всё же произошло. Спустя несколько часов, они приняли решение спрятать учебник. Гермиона часто навещала Драко в больничном крыле, утром перед занятиями она интересовалась его самочувствием, вечером она рассказывала, что интересного происходило за день. Усталость и тревога смешивались в её взгляде, когда она тихо прислонилась к подголовнику, пытаясь не нарушить его покой. Так она и уснула возле его кровати.***
Больничное крыло окутывала тишина. Лунный свет пробивался сквозь высокие окна, отражаясь на белоснежных простынях. Запах зелья и чистых бинтов пропитывал воздух, создавая ощущение стерильного спокойствия. Время медленно тянулось, пока Драко, погружённый в тёмные сны, не начал пробуждаться. Комната казалась расплывчатой, но вскоре он различил очертания – потолок, завесы кровати… и фигуру, сидящую рядом. Его глаза, медленно открываясь, встретились с видом Гермионы, спящей неподалёку, её спокойное дыхание казалось безмятежным вопреки шторму, бушующему в его душе. Он наблюдал за ней, не решаясь пошевелиться, словно боясь нарушить этот тихий момент утешения, впервые за долгое время когда-то утраченный из-за горечи их прошлых ссор. Она сидела в кресле, наклонившись слегка вперёд, она держала его за руку. Её дыхание было тихим и ровным. Он смотрел на неё, его мысли были спутанными, но одна вещь теплом растекалась по его холодной душе, она была рядом. Вопреки всему. Слабо шевельнув рукой, он попытался двигаться, но тело отзывалось тяжестью усталости и боли, напоминающая ему о произошедшем. Тогда он начал вспоминать обрывками события того дня, всё будто было в тумане, но она точно была там, он чувствовал её запах. Его он не перепутает ни с чем. Драко не знал, что ей сказать. Он столько причинил ей боли. Его взгляд остановился на её лице. В лунном свете оно казалось бледным, усталым, но её спокойное дыхание говорило о том, что хоть ненадолго, но она смогла уснуть. Когда Гермиона наконец проснулась, её взгляд встретился с тревожным, смущённым взглядом Драко. Молчание растянулось между ними, наполненное вопросами, сожалением и тем тихим согласием, что обе души устали от вражды. — Ты… ты в порядке? – сказал Драко тихим, почти неразборчивым голосом, словно боясь, что каждое слово снова обнажит раны прошлого. Гермиона немного вздрогнула, потом осторожно ответила: — Да, но это должна была спросить я. — Хм, когда ты рядом я совсем не чувствую боли. — Я надеялась, что наступит день, когда мы сможем поговорить. Мне больно видеть, как ты страдаешь. Она сделала паузу, глядя в его усталые глаза. Драко медленно вздохнул и, собрав всю свою хрупкую гордость, прошептал: — Я не хотел причинять тебе боль, а наоборот хотел защитить, от себя… от других…, – ему было сложно и больно говорить. — И всё же ты решил просто создать, между нами, пропасть, ничего не объяснив. — Как бы тебе не казалось, но ты правда делаешь меня лучше. Я искренне хотел защитить и оберегать тебя. Мне было очень тяжело держаться на расстоянии. — Мы все допускаем ошибки, Драко. Может, теперь, когда боль утихнет, мы сможем поговорить, и ты мне объяснишь всё… — Ты снова спасла меня, каждый раз спасаешь. — Если будешь продолжать утаивать от меня всё, когда-нибудь я не успею, – с грустью в голосе сказала она. — Останься сегодня со мной, прошу. Гермиона и сама не хотела уходить, она легла рядом с ним, положив голову ему на плечо. Её тут же окутал его запах, в эту же секунду она приняла то, что очень сильно соскучилась по нему, какие бы эмоции её не одолевали до, но сейчас ей хотелось раствориться в нём. В его объятиях она всегда чувствовала себя в безопасности.***
Блейз Забини вошёл в больничное крыло, ожидая увидеть привычно бледного и раздражённого Драко, но увиденное заставило его замереть на пороге. Драко, обычно такой сдержанный и отстранённый, мирно спал, прижимая к себе Гермиону Грейнджер. Её каштановые волосы рассыпались по подушке рядом с его светлыми, а лицо казалось умиротворённым. — Ну и ну, – прошептал Блейз, стараясь не разбудить спящих, – Даже Святой Мунго не предложит более интригующего зрелища. Он не удержался от ехидной усмешки, сфотографировав парочку заклинанием на свой старый фотоаппарат. — Что ж, Драко, это определённо войдёт в историю. Когда Драко проснулся, он выглядел растерянным, но при виде Гермионы рядом с ним, на его лице промелькнула лёгкая улыбка. Гермиона, очнувшись, смущённо огляделась, но не отстранилась от Драко. Блейз, сохраняя привычную язвительность, вызвался проводить Драко до его комнаты. По дороге они непринуждённо болтали. Блейз, как всегда, подкалывал Драко, но в его голосе чувствовалась какая-то новая теплота. Гермиона поддерживала разговор, и между ними возникла непринуждённая связь, будто они были давними друзьями. Вечер заканчивался у дверей комнаты Драко. Обменявшись прощальными взглядами, Блейз направился в гостиную своего факультета, а Гермиона в соседнюю комнату. Драко стоял, прислонившись к двери, и проводил взглядом удаляющиеся фигуры, но перед глазами была мирно спящая в его объятиях Гермиона. Он помнил тепло её тела, мягкость волос, прикосновение её руки. Впервые за долгое время Драко почувствовал себя не одиноким. Присутствие Гермионы и даже, как ни странно, поддержка Блейза, заполнили пустоту, которая преследовала его последние время. Возможно, это всего лишь временное затишье перед бурей. Возможно, завтра все вернётся на круги своя. Но сейчас, в этот момент, Драко готов был поверить в возможность перемен. Он закрыл глаза, пытаясь удержать в памяти ощущение её близости, рискнув, он постучался в её дверь. Она в ту же секунду открыла её, будто бы все эти секунды она ждала его. — Мы должны пого… — Ты устал Драко, – перебила его Гермиона, – Поговорить мы можем и позже. — Могу я тебя попросить кое о чём? – она посмотрела на него вопросительно, – Проведи этот вечер со мной, как раньше, пожалуйста. Гермиона с секунду раздумывала, стоит ли вновь подпускать его ближе, или он был прав и им нельзя быть вместе. Но что бы её трезвый разум не говорил, она сама и её душа скучали по нему. По его объятиям, по его прикосновениям, его запаху, по чувству умиротворения, спокойствия и безопасности что окутывали её рядом с ним. Она сделала шаг назад пропуская его в комнату. Устроившись в его объятиях, она слушала ритм его сердца. Его руки сомкнулись на её талии, притягивая ближе, пока между ними не осталось ни малейшего просвета. Она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый аромат хвои и старых книг, такой родной и успокаивающий. Все сомнения, терзавшие её последние дни, словно испарились под этим теплом. Он прикоснулся губами к её волосам, нежно проведя по шее. — Я скучал, – прошептал он, и эти два слова растопили последний лёд в её сердце. Она не ответила, лишь крепче обняла его, боясь спугнуть это хрупкое мгновение. Слова были излишни, их объятия говорили сами за себя. Тишина в комнате была наполнена лишь их дыханием и стуком двух сердец, бьющихся в унисон. Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь его присутствием. Она знала, что их отношения сложны, полны противоречий и препятствий. Но в этот момент, в его объятиях, все проблемы казались такими далёкими и незначительными. Он поднял её лицо и посмотрел в глаза. В его взгляде читалась любовь, тоска и надежда. Она увидела в нём отражение своей собственной души, такой же мятущейся и жаждущей тепла. И тогда она поняла, что не сможет от него отказаться. Не сейчас, не после. Она притянула его к себе и нежно поцеловала. В этом поцелуе было всё: и прощение, и примирение, и обещание быть вместе, несмотря ни на что. Мир вокруг перестал существовать, остались только они двое, потерянные друг в друге.
