Там, где увядают розы

      

Каждая секунда без тебя — вечность,

      

наполненная воспоминаниями,

которые теперь жгут, а не согревают.

                    Сохранить рассудок, когда мир вокруг рушится, – задача, достойная титанов. Тяжёлые испытания словно испытывают на прочность саму суть нашего "я", подталкивая к краю, где безумие кажется избавлением. Но даже в этой тьме, возможно ли удержаться? Возможно ли не потерять себя?              Любовь – хрупкий цветок, нуждающийся в заботе и тепле. Но что, если вокруг бушует ураган? Способен ли он выжить, прорасти сквозь камни и пепел? Возможно ли сохранить любовь, когда мир, казалось бы, делает всё, чтобы её уничтожить?              Выжить во время тяжёлых испытаний – уже победа. Но остаться человеком, сохранить в себе свет и надежду – задача ещё более сложная. Это требует невероятной силы воли, веры и, возможно, чего-то ещё, что выходит за рамки простого выживания.              Могут ли персонажи, два безумно любящих человека, пронести свою любовь через все трудности? Это вопрос, на который нет однозначного ответа. Но именно в их борьбе, в их отчаянной попытке сохранить то, что им дорого, и кроется надежда. Их любовь может стать маяком, путеводной звездой, которая укажет путь к спасению не только им, но и другим, потерявшимся во тьме. Их история может стать напоминанием о том, что счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать обращаться к свету.              

***

                    Озеро дышало прохладой, укутывая Гермиону туманной шалью. Темнота леса казалась живой, наблюдающей за ней из-под полога ветвей. Ночные кошмары снова выгнали её из палатки, не давая покоя измученной душе. После Малфой-Мэнора сон стал её злейшим врагом, а воспоминания – ненасытными палачами.              Она плотнее закуталась в старый плащ, чувствуя, как зябко становится не только телу, но и сердцу. Флёр и Чарли встретили их с распростёртыми объятиями, но даже их радушие не могло залечить зияющую рану, оставленную Беллатрисой. Побег из Гринготтса, верхом на ослеплённом драконе, казался безумным сном, но он был явью, отчаянной попыткой выжить.              Сейчас, в тишине леса, когда Рон и Гарри мирно спали, она могла позволить себе хоть на мгновение поддаться отчаянию. Издевательства Беллатрисы, выжженные на коже и в памяти, преследовали её, словно ядовитые тени. Ей казалось, что она до сих пор чувствует холодный блеск ножа, слышит безумный смех.              Но также её мучил Драко. Его лицо, искажённое болью и страхом, преследовало её неотступно. Он помог им бежать, рискнул всем, чтобы спасти её и друзей. Она видела, как его поразили заклинания Беллатрисы, когда они покидали Малфой-Мэнор. В тот момент время словно остановилось, а в её сердце поселился ледяной страх.              «Он жив, он должен быть жив,» – шептала она, глядя на отражение луны в темной воде. Это было не просто надежда, это была упрямая вера, проросшая сквозь боль и отчаяние. Их история… она не могла закончиться так бесславно. Слишком многое осталось недосказанным, слишком многое – неосуществлённым.              Воспоминания о моментах, проведённых вместе, всплывали в её сознании, словно светлячки в ночи. Его саркастические замечания, колкие взгляды, мимолётные прикосновения – всё это сплеталось в сложную, противоречивую картину. Но за маской цинизма она видела его истинное лицо – испуганное, одинокое, отчаянно нуждающееся в помощи.              «Мы ещё встретимся, Драко,» – прошептала она, поднимаясь на ноги. В её голосе звучала твёрдость, которой она не чувствовала уже давно. Она должна верить, должна бороться, должна выжить. Не только ради себя, не только ради Рона и Гарри, но и ради него. Ради возможности увидеть его снова, ради возможности…              Она не закончила эту мысль. Слова застряли в горле, словно ком. Ночь была полна теней и тайн, а её сердце – надежды и отчаяния. И она знала, что завтрашний день принесёт новые испытания, новые потери. Но пока горела луна над тёмным лесом, она не позволяла себе сдаваться. Потому что она верила. Она должна верить.              

***

                    История разворачивалась в мрачные времена, когда Хогвартс, оплот волшебства и знаний, превратился в неприступную крепость под бдительным оком Северуса Снейпа, директора, чья верность оставалась загадкой даже для самых проницательных умов. Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, изгнанники и бунтари, понимали, что их путь к Хогвартсу – это не просто возвращение домой, а отчаянная попытка вернуть надежду в сердца.              Трансгрессия в Хогсмид была рискованным шагом, и они сразу же попали в поле зрения патрулей. Казалось, удача отвернулась от них, но в этот момент словно из ниоткуда появился Аберфорт Дамблдор, угрюмый брат Альбуса, о существовании которого друзья знали лишь понаслышке. Его помощь стала неожиданным лучом света в сгущающейся тьме. Он провёл их тайными тропами, о которых знали лишь единицы, и укрыл от преследования.              Проникнуть в сам Хогвартс оказалось ещё сложнее. Здесь им помог Невилл, который, вопреки всему, сохранил верность друзьям и идеалам. Он провёл их через потайные ходы и коридоры, пока они не оказались в Выручай-комнате, где их уже ждали радостные гриффиндорцы.              Весть о появлении Гарри Поттера в Хогсмиде молниеносно достигла ушей Северуса Снейпа. Директор, чьё лицо казалось высеченным из камня, созвал всех учеников и преподавателей в Большой зал. Его голос, обычно тихий и вкрадчивый, сейчас звучал угрожающе, пронизывая каждого присутствующего. Он потребовал, чтобы каждый, кто знает что-либо о Гарри Поттере, выдал его. В противном случае, последствия будут ужасны.              Напряжение в зале достигло предела. Страх сковал сердца многих, но, когда Гарри Поттер вышел в центр зала, тишину прорезал звонкий голос Минервы Макгонагалл. Она встала перед ним, готовая защитить его собой. Между директором и профессором, двумя могущественными волшебниками, разгорелась дуэль. Заклинания свистели в воздухе, а искры от столкновений озаряли лица присутствующих.              В самый разгар сражения, Снейп, отбивая заклинания Макгонагалл, словно случайно направил их в сторону двух Пожирателей смерти, стоявших в зале. После этого, не произнеся ни слова, он покинул Хогвартс, оставив за собой лишь недоумение и смятение.              В зале раздались бурные аплодисменты. Абсолютно все были уверены, что Северус Снейп предатель, и подчиняется воли Тёмного лорда. Но Гермиона, всегда внимательная к деталям и тонко чувствующая ложь, знала, что Северус Снейп никогда не был предателем. Его уход был частью какого-то более сложного плана, который пока оставался для всех загадкой.              Но не успели стихнуть аплодисменты, как в зале словно сгустилась тьма, окутывая все вокруг. Жуткий голос Волан-де-Морта, пропитанный злобой и жаждой мести, прозвучал в каждом уголке зала. Он приказал выдать ему Гарри Поттера, обещая неминуемую расплату за неповиновение. Хогвартс, и без того погруженный в хаос, теперь стоял на пороге решающей битвы, исход которой мог определить судьбу всего волшебного мира.              

***

             Весь Хогвартс был на взводе. Толпы озирающихся и перепуганных школьников бегали по коридорам, их лица искажены страхом. Неизвестность висела в воздухе, словно тяжёлый меч, готовый обрушиться в любой момент.              В то время как Гарри отправился на поиски очередного крестража, Гермиона и Рон устремились в подземелье, однако в какой-то момент Рону пришлось продолжить путь в одиночку. Сердце Гермионы подсказывало, что сейчас ей нужно быть в совершенно другом месте.              Гермиона плелась по коридорам, словно невидимая нить тянула её вперёд. Предчувствие ужаса обрушивалось на неё волнами. Сердце бешено колотилось в груди, заглушая шум переполоха. Страх, липкий и холодный, окутывал её, пожирая изнутри. Но Гермиона была сильной волшебницей, одной из лучших в своём поколении. Она знала, что должна справиться, должна быть сильной. Главное, чтобы тот, кто крепко засел в её сердце, кому принадлежали все её мысли, остался жив.              Драко Малфой.              Имя это звучало, как тайная молитва, как запретное заклинание. Драко… Он перевернул её мир, заставил поверить в любовь, разрушил все её тщательно возведённые барьеры. Рядом с ним ей не нужно было носить маски, притворяться кем-то другим. Он будто видел её насквозь, знал все её страхи и надежды. С ним жизнь ощущалась иначе. До него она будто просто существовала, а сейчас… сейчас она жила по-настоящему. С ним она чувствовала себя в безопасности.              Но эта проклятая война, эта тьма, надвигающаяся на Хогвартс, могла отнять слишком много. Их друзей, их самих.              Гермиона бежала по уже опустевшему коридору на верхних этажах. Там царила зловещая тишина. Вдалеке она увидела тёмный силуэт. Она замерла, словно вкопанная. Чёрная фигура стояла неподвижно, наблюдая за ней. Сделав пару шагов вперёд, силуэт вышел из тени, и лунный свет скользнул по его лицу. Это был он.              — Гермиона? – голос Драко, хриплый и сломленный, прозвучал в тишине, как долгожданная мелодия.              — Драко, – выдохнула она, и ноги сами понесли её вперёд.              Она побежала к нему, не обращая внимания на опасность, на всё, что их разделяло. Как только сильные мужские руки обняли её, крепко прижали к себе, мир остановился. В этом объятии было всё: любовь, страх, надежда и отчаяние. Она уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как дрожит её тело.              — Я так боялся, что потеряю тебя, – прошептал Драко, его голос дрожал.              — Я здесь, – ответила Гермиона, крепче обнимая его в ответ, – Я боялась, что больше тебя не увижу.              Слёзы сами предательски стекали из её глаз, она так долго была сильной, что вся боль скопилась где-то под рёбрами, и просилась наружу.              Драко, сильно прижимал её к себе, не веря, что она настоящая. Он чувствовал, как её тело дрожит, иногда вздрагивает. От её слёз, рубашка на его груди понемногу становилась влажной. Но его беспокоило сейчас далеко не это.              — Гермиона, – она немного приподняла голову, – Мне так жаль… Мне искренне жаль, что с тобой произошли все те ужасные события. Это моя вина. В тот день я должен был остаться дома. Я бы не допустил всего этого. Я себя ненавижу.              — Твоей вины в этом нет. Никто не мог предсказать этого. Если бы ты вмешался, неизвестно как всё это отразилось на тебе.              — Плевать на меня. Эта Беллатриса окончательно сошла с ума.              — Мне тоже было ужасно смотреть на то, как ты, защищая нас мучился. Не знаю может когда-нибудь эта боль, эти воспоминания притупяться.              — Мы вместе перекроим жуткие события этой войны приятными, совместными воспоминаниями.              Они стояли так, обнявшись, посреди опустевшего коридора, посреди наступающей войны, словно в собственном маленьком мире, где существовали только они двое. Мире, который они отчаянно пытались сохранить.              

***

             Ночь опустилась на Хогвартс, зловещая и тревожная. В воздухе пахло гарью и магией, предвещая неминуемую битву. Замок, веками стоявший непоколебимо, теперь дрожал под натиском атак Пожирателей Смерти. Волан-де-Морт, чьё имя шёпотом произносили даже самые храбрые, вёл свою армию к последней и решающей битве.              В эту ночь, однако, Хогвартс защищали не только члены Ордена Феникса и ученики, но и неожиданный союзник. Драко Малфой, бледный и решительный, стоял плечом к плечу с теми, кого когда-то презирал. Его сердце разрывалось между долгом перед семьёй и растущим осознанием того, что правильно.              Гермиона Грейнджер, с волосами, растрёпанными от ветра и сражений, стояла рядом с ним. Её глаза горели решимостью и яростью, а палочка в руках излучала яркий свет. Драко украдкой взглянул на неё. Он всегда восхищался её умом и смелостью, даже когда был слишком горд, чтобы признать это. Но сейчас, в разгар битвы, его восхищение переросло в нечто большее. Он не мог позволить, чтобы с ней что-то случилось.              — Будь осторожна, Грейнджер, – прорычал он, его голос был напряженным.              Гермиона лишь кивнула, не отводя взгляда от надвигающейся угрозы.              — И ты тоже, Малфой.              Первые заклинания обрушились на замок. Зелёные вспышки «Авада Кедавра» проносились мимо, а взрывы сотрясали стены. Драко и Гермиона отбивали атаки вместе, их заклинания сливались в единый поток защиты.              — «Петрификус Тоталус!» – крикнула Гермиона, обездвиживая одного из Пожирателей Смерти.              — «Экспеллиармус!» – воскликнул Драко, выбивая палочку из рук другого.              Они двигались как единое целое, их спины прикрывали друг друга, их навыки дополняли друг друга. Драко видел, как Пожиратель Смерти, одержимый злобой, направился к Гермионе. Он знал, что она устала, что её магия иссякает.              Без колебаний он бросился вперёд, заслоняя её собой.              — «Протего!» – крикнул он, создавая щит как раз вовремя, чтобы отразить заклинание. Удар отбросил его назад, и он рухнул на землю.              — Драко! – закричала Гермиона, бросаясь к нему.              Он попытался встать, но боль пронзила его тело.              — Со мной все в порядке, – прохрипел он, но в его голосе не было уверенности.              В этот момент Пожиратель Смерти, которого он заслонил, поднял свою палочку, готовясь нанести смертельный удар. Гермиона взмахнула своей палочкой, но было слишком поздно.              Внезапно, из ниоткуда, появился серебристый патронус, олень, и отбросил Пожирателя смерти назад. Это был патронус Драко. Он нашёл в себе силы, чтобы призвать его, чтобы защитить её.              — Беги, Грейнджер! Я задержу их, – сказал он, пытаясь подняться.              Но Гермиона отказалась. Она встала рядом с ним, её палочка была направлена на врагов.              — Мы будем сражаться вместе, Драко.              И они сражались. Они сражались с отчаянием и храбростью, зная, что на кону стоит не только их жизнь, но и будущее всего волшебного мира.              Но вдруг всё прекратилось, и Пожиратели смерти начали куда-то исчезать. Они вроде было уже обрадовались, хотели праздновать победу, но жуткий голос Волан-де-Морта вновь прошёлся по всему Хогвартсу.              Драко не мог оставить Гермиону. Он не мог позволить кому-то навредить ей. И в этой битве он доказал это не только ей, но и самому себе. Он больше не был тем Драко Малфоем, которого все знали. Он был другим, изменившимся, и в этом изменении была надежда на будущее.              Драко и Гермиона стояли рядом, израненные, но живые. Они смотрели друг на друга, и в их глазах было понимание, которое не нуждалось в словах. Война ещё не окончена. Пока есть возможность, нужно перевести дух.              

***

             В Большом зале Хогвартса стояла такая тишина, что казалось, будто она давит на плечи. Не та тишина, что бывает перед праздником или важным событием, а тягучая, зловещая, полная боли и утраты. Перемирие висело в воздухе, хрупкое и ненадёжное, как паутинка. Война ещё не закончилась, но этот перерыв позволял хоть немного перевести дух, зализать раны и оплакать павших.              Вместо праздничных столов здесь были развёрнуты импровизированные лазареты. На окровавленных простынях лежали раненые, их лица искажены гримасами боли. Кто-то стонал, кто-то тихо плакал, а кто-то молча смотрел в потолок невидящим взглядом. Воздух был пропитан запахом крови, пота и отчаяния.              Гермиона Грейнджер, с кругами под глазами, металась от одного раненого к другому, бормоча заклинания и стараясь помочь каждому. Она пыталась вспомнить все целебные чары, которые когда-либо знала, но их всё равно было недостаточно. Рядом с ней, бледный и измотанный, колдовал Драко, стараясь не смотреть на мёртвые тела, лежащие у стены. Все были настолько измучены и уставшие, что присутствие Малфоя их нисколько не заботит.              Рон Уизли был рядом со своей семьёй, оплакивая потерю брата.              Гарри Поттер стоял посреди зала, словно парализованный. Он видел всё это – кровь, боль, смерть – и чувствовал себя бессильным. Его война, его бремя, привели к этому. Он оглядел лица тех, кто ещё был жив. Лица учеников, профессоров, членов Ордена Феникса. Лица, полные скорби и страха. Он увидел заплаканную Джинни, обнимающую безутешную миссис Уизли, потерявшую Фреда. Увидел профессора Макгонагалл, молча поддерживающую отчаявшегося Хагрида, склонившегося над телом мадам Максим.              Шум переживаний нарастал. Тихие всхлипы переходили в рыдания, полные ярости крики смешивались с бормотанием молитв. Кто-то звал по имени погибшего друга, кто-то проклинал Волан-де-Морта, кто-то просто молча плакал, уткнувшись лицом в чужую окровавленную мантию.              Невилл, с перевязанной рукой, пытался успокоить маленькую девочку, у которой на глазах погибла мать. Луна Лавгуд, с потухшим взглядом, тихо шептала что-то утешительное раненому мальчику, держа его за руку.              В этот момент в Большом зале царила не только скорбь, но и надежда. Надежда на то, что эта война скоро закончится. Надежда на то, что они смогут залечить свои раны и построить новый мир. Надежда на то, что память о погибших не будет забыта, а их жертва не будет напрасной. Но сейчас, в этом жутком месте, наполненном болью и отчаянием, им оставалось только держаться друг за друга и оплакивать тех, кого они потеряли. Война ещё не закончилась, и им нужно было найти в себе силы, чтобы продолжать бороться. Бороться за мир, за справедливость, за будущее. Бороться за тех, кого они любили и потеряли в этой страшной войне.              

***

                    Ночь была непроглядно черна, словно сама тьма сгустилась над Хогвартсом, предвещая неизбежное. В морозном воздухе дрожал свет факелов, которые несли воины Волан-де-Морта, выстроившиеся у стен замка. Их тёмные фигуры вырисовывались на фоне древних камней, словно зловещие тени из кошмарного сна.              В тишине, повисшей над полем боя, раздался зловещий голос Тёмного Лорда. Он объявил о смерти Гарри Поттера. Слова эхом прокатились по рядам защитников Хогвартса, сея ужас и отчаяние.              Гермиона почувствовала, как мир вокруг неё расплывается. Она судорожно сжала руку Драко, стоявшего рядом. Их взгляды встретились, полные боли и предчувствия. Знала, что сейчас наступил момент истины, момент, когда их пути должны разойтись. С тяжёлым сердцем, полным невысказанных слов и надежд, она отпустила его руку, позволяя ему присоединиться к своей семье.              Не было больше смысла скрываться, Гарри спрыгнул на землю, и в ту же секунду Драко передал ему волшебную палочку.              Война вспыхнула с новой силой. Заклинания сталкивались в воздухе, озаряя поле боя жутким светом. Крики раненых смешивались с проклятиями и предсмертными хрипами. Каждый сражался за свою жизнь, за свои убеждения, за будущее, которое могло быть отнято у них в любой момент.              Больше не таясь, семья Малфоев встала плечом к плечу с защитниками Хогвартса. Нарцисса, с твёрдым выражением лица, посылала заклинания в сторону Пожирателей смерти, а Люциус, забыв о своей былой гордости, сражался бок о бок с теми, кого раньше презирал.              Исход этой битвы решал не только судьбу волшебного мира, но и мира маглов. Если Волан-де-Морт одержит победу, то тьма поглотит не только магию, но и мир маглов. Правила будут устанавливаться не людьми, а чудовищами, и надежда на светлое будущее умрёт навсегда. Поэтому каждый взмах палочки, каждое произнесённое заклинание было наполнено отчаянием и решимостью. Битва за Хогвартс стала битвой за выживание, битвой за право на жизнь.              

***

             

Я любила его тогда, когда мир говорил, что это невозможно.

Я люблю его сейчас, когда мир пытается нас разлучить.

      

И я буду любить его всегда, даже если мир рухнет.

                    Война поглотила Хогвартс, и каждый камень замка содрогался от ярости заклинаний. Гермиона Грейнджер, сражалась с неистовой решимостью. Она отражала проклятия Пожирателей смерти, как щит, защищая не только свои убеждения, но и надежду на мирное будущее для всех – и магов, и маглов. Бой закипел на верхних этажах замка, среди разрушенных кабинетов и обвалившихся лестниц.              Драко Малфой, с сердцем, разрывающимся от тревоги, знал, где она. Он чувствовал её присутствие сквозь хаос битвы, словно нить, связывающая их судьбы. Отбив очередное проклятие, он трансгрессировал на Астрономическую башню – место, которое навсегда изменило их жизни.              Тьма сгущалась вокруг Астрономической башни, пропитанная запахом гари и страха. Гермиона, задыхаясь, перевела дух, прислонившись спиной к холодной каменной кладке. Её мантия была изорвана, а лицо покрыто копотью, но глаза горели решимостью.              — Драко, справа! – крикнула она, уклоняясь от струи изумрудного света, пронёсшейся в дюйме от её головы.              Драко, стоявший рядом с ней, отреагировал мгновенно. Он выстрелил в ответ серебряным лучом, заставив одного из нападавших Пожирателей смерти отступить. В его движениях больше не было той надменной легкости, с которой он когда-то разгуливал по коридорам Хогвартса. Сейчас это была отточенная, смертоносная грация, рожденная необходимостью.              — Акцио! – выкрикнула Гермиона, и из-под обломков вылетела палочка одного из поверженных Пожирателей. Она перехватила её и, не раздумывая, направила на ближайшего врага.              — Инкарцеро! – произнесла она, и веревки плотно обвили Пожирателя, пригвоздив его к земле.              Драко ухмыльнулся краем губ, не отрывая взгляда от надвигающейся тени.              — Впечатляет, Грейнджер. Вижу, ты всё-таки выучила кое-что полезное, кроме теории.              — Заткнись и прикрой меня! – огрызнулась Гермиона, готовясь отразить новый натиск.              Они сражались бок о бок, их заклинания переплетались в оглушительном вихре света и ярости. Ярость Гермионы подпитывалась не только страхом за свою жизнь, но и решимостью защитить этот замок, защитить тех, кто в нём находился. Она чувствовала, как Драко прикрывает её спину, его заклинания бьют точно и безжалостно. Их разногласия, их вражда, всё, что когда-то разделяло их, сейчас казалось таким далёким и незначительным. Сейчас их связывала только одна цель: выжить, вместе дожить до рассвета.              На башне царил хаос. Обломки телескопов, осколки звездной пыли, всё говорило о жестокой битве. Драко огляделся, выискивая Гермиону взглядом. В этот момент, из-за обломков рухнувшей стены, выскочил Пожиратель смерти. Драко отвлёкся, выпустив в него заклинание, но в этот краткий миг, Пожиратель, притаившийся в тени, отправил проклятие в спину Драко.              Гермиона, наблюдавшая за боем, всё увидела, словно в замедленной съёмке. Она крикнула его имя, но слова утонули в грохоте битвы. Без колебаний, она бросилась вперёд, пытаясь отбить проклятие, закрыв Драко своей грудью. Заклинание было мощным, тёмным, пропитанным ненавистью.              Внезапно, вспышка яркого света ослепила Гермиону. Оно пронзило её, оставляя зияющую рану в самом сердце.              — Гермиона! – услышала она отчаянный крик Драко, прежде чем всё погрузилось во тьму.              Драко обернулся и увидел, как Гермиона пошатнулась. Он успел подхватить её в свои объятия, прежде чем она упала на пол. Ярость вскипела в его груди, и он выпустил в Пожирателя Смерти смертоносное заклинание, мгновенно оборвав его жизнь. Но ничто не могло сравниться с болью, разрывающей его сердце.              Гермиона тяжело дышала, кровь сочилась сквозь пальцы Драко.              — Гермиона, живи! Я позову на помощь! – взмолился он, отчаянно пытаясь остановить кровь.              — Ты не успеешь, Драко, – прошептала она, с трудом выговаривая слова.              На горизонте появился рассвет. Яркий, болезненно красивый, он окрашивал небо в оттенки алого и золотого.              — Какой красивый…              Жизнь покидала Гермиону Грейнджер. Поражённая смертельным проклятием, она умирала в объятиях любимого человека.              — Не умирай, пожалуйста. Не оставляй меня, – прошептал он, его голос дрожал от отчаяния.              — Это не от меня… зависит…, – ей было тяжело произносить слова, – Как-то легче стало, почему?              — Он мёртв, я это чувствую. Мы победили.              Некое облегчённое подобие улыбки, отразилось на её бледном лице.              Драко не мог её потерять. Не её. Они были вместе так мало времени. Он прижал её к себе, чувствуя, как её дыхание становится все слабее. Слезы катились по его щекам, смешиваясь с её кровью.              — Я люблю тебя, Гермиона, – его голос дрожал от боли, – Я всегда любил…              Гермиона слабо улыбнулась, её глаза затуманивались.              — Я тоже тебя люблю, Драко.              Прошептала она, и это были её последние слова. Они были произнесены в том самом месте, где он впервые признался ей в любви. В месте, которое стало для них символом надежды, а теперь – символом невосполнимой утраты.              Солёные капли скатывались по его щекам, падая на её лицо. Расставание было немыслимо. Он не мог позволить ей уйти. Он коснулся её губ в прощальном, полном отчаяния поцелуе. Поцелуе, в котором он вложил всю свою любовь, всю свою боль, всю свою надежду. Это было прощание, запечатлевающее каждый миг, обещающее вечную память. И в этот миг, когда любовь угасала в их объятиях, первые лучи рассвета озарили разрушенный Хогвартс, знаменуя собой наступление новой, исполненной трагизма эпохи.                     

Твоё имя — это молитва, сорвавшаяся с моих губ.

      

Эхом отзывается в пустоте, которую ты оставила.