Глава 7. Цена принадлежности.
21 июля 2025 г., 23:27
Сломанные крылья – не конец полёта.
Любовь даёт силы лететь,
даже если приходится жертвовать всем.
Счастье, за которое нужно платить высокую цену – это не эфемерная радость момента, а глубокое, выстраданное чувство. Оно не падает с неба, а добывается потом и кровью, отказами и жертвами. Это счастье, которое рождается из преодоления себя, из победы над обстоятельствами, из принятия трудных решений. Цена этого счастья может быть разной. Иногда это означает идти против течения, быть непонятым и одиноким. Но именно эти жертвы, эта боль и лишения закаляют душу, делают человека сильнее и мудрее. Истинное счастье, купленное такой ценой, обладает невероятной глубиной и прочностью. Его нельзя отнять, потому что оно выковано внутри, оно является неотъемлемой частью личности. Это счастье не зависит от внешних обстоятельств, оно устойчиво к ударам судьбы. Когда человек достигает такого счастья, он понимает, что цена была оправдана. Это счастье – не просто пункт назначения, а сам путь, полный трудностей и испытаний, которые сделали его тем, кто он есть. В конечном итоге, счастье, за которое нужно платить высокую цену, оказывается самым ценным и долговечным. Это счастье, которое остаётся с тобой навсегда, как напоминание о твоей силе, настойчивости и способности преодолевать любые препятствия.***
После смерти профессора Дамблдора прошло уже достаточно времени. И событий за это время тоже прошло не мало. Они достаточно времени провели в Норе, миссис Уизли старалась окружить их теплом и безопасностью, но реальность, как и смерть уже стучались в дверь. Гермиона для защиты своей семьи стёрла из их сознания воспоминания о ней, и отправила их в Грецию, как они всегда и мечтали. Ей далось это очень сложно. Когда с совместных фотографий исчезало её изображение, её сердце обливалось кровью. Но это было для их безопасности. Выходя из собственного дома, она уже представляла как вернув им память, она проведёт замечательное время с ними. Может они даже останутся там жить. Гарри тоже пришлось покинуть дом Дурслей, практически всю жизнь он ненавидел это место, но Дурсли были единственные его близкие люди. Орден Феникса придумал план, как вывезти Гарри оттуда. В Норе ему всегда нравилось, там всегда царил уют и любовь. Но даже в их дом проникали отголоски войны. Никто из золотого трио не желал, чтобы их близкие пострадали, ведь в первую очередь они для них прямая угроза. Вместо того чтобы завершать последний курс в Хогвартсе, Гарри, Гермиона и Рон решили выбрать иной путь. Для того чтобы уровнять силы, необходимо было отыскать и уничтожить все крестражи Волан-де-Морта. Собравшись рано утром, пока все спали, они на скорую руку собрали необходимые вещи, оставили записку и исчезли.***
За время их поисков крестражей, на их пути встретилось множество трудностей. Но главное, что сейчас они снова вместе. На этот раз Золотое трио оказались в лесу, еле передвигая ноги от усталости, они направлялись в безопасное место. Каждый из них думал о своём. Гермиона погружённая в мысли думала о Драко, она уже очень давно его не видела и очень соскучилась. Её грезили призрачные мысли о совместном будущем, но они разбивались как волны об скалы натыкаясь на суровую реальность. Рональд обдумывал всё то, что он наговорил Гарри и Гермионе, ведь они для него близки и дороги. Он испытывал сильное влечение к Гермионе, но со временем понял, что её сердце принадлежит другому. И он приложит все усилия, чтобы она ввернулась к своим близким, и к тому, кому принадлежит её сердце. Мысли Рона были и о его семье, он переживал о них, но знал, что его отец и братья смогут защитить их. А находясь рядом с ними он не мог, он угроза для их безопасности. Они резко остановились, возвращаясь в реальность, какой-то шум привлёк их внимание. Достав волшебные палочки, они смотрели по сторонам в поисках источника шума. Как вдруг неожиданно появились пожиратели смерти. И они быстро побежали, стараясь скрыться, при этом отбиваясь от их заклятий, и направлять ответные. К их сожалению, сбежать от них им не удалось. В Рона попали обездвиживающим заклинанием, Гермиону перехватили, но она успела отправить в лицо Гарри маскирующее заклинание. Когда Пожиратели смерти собрались вместе со своими новыми пленами, они трансгрессировали.***
Гарри, Рон и Гермиона оказались в просторной холе Малфой Минора. Там уже было ещё несколько Пожирателей смерти, в том числе Беллатриса Лестрейндж. Она оглядела всех вновь прибывших. Гермиона хотела побывать в Малфой Миноре, но не в роле узника, со слов Драко это замечательно и красивое место, было когда-то. Оглядев присутствующих, она не увидела никого из Малфоеев, по всей видимости они не знали о их присутствии. До неё доносились рванные отголоски диалогов, сердце бешено стучало в груди, и она ничего не могла понять. Благодаря Гермионе Пожиратели смерти не узнали Гарри Поттера. Возможно, это продлит их жизнь. Гарри и Рона увели в темницу. А её зачем-то оставили. На Гермиону с яростью смотрела Беллатриса. Крики Гермионы проникли в каждый уголок Малфой минора. Беллатриса без единой капли сострадания мучила её, истязала её. Она извивалась как уж на сковородке после очередного заклинания «Круцио». Её голосовые связки горели огнём, от такого количества криков. Беллатриса Лестрейндж нависла над ней с чем-то в руке. Когда это коснулось её руки, Гермиона громко закричала. Она выводила что-то на руке. Гермиона Грейнджер лежала в крови на холодном мраморном полу Малфой минора, из глаз текли оставшиеся слёзы вперемешку со свежей кровью, а на руке было выведено слово «Грязнокровка».***
Малфои вернулись в минор после задания Тёмного лорда. Их встретила волна душераздирающих криков, за всё это время они уже привыкли и к крикам, и к виду и запаху крови по дому, это вошло в обыденность. Очередная волна истерических криков пронеслась по дому, но на этот раз что-то в них показалось Драко до боли знакомым. Обычно он старался абстрагироваться от шума, заглушить его дорогим вином и циничными замечаниями, но сейчас сердце бешено колотилось, словно предчувствуя неминуемую катастрофу. Оттолкнув слугу, пытавшегося снять с него плащ, он быстрым шагом направился в гостиную. Переглянувшись, мистер и Миссис Малфой направились в след за ним. Он бежал по коридорам, игнорируя удивлённые и испуганные взгляды домовых эльфов. Плохие мысли роились в голове, как потревоженные осы, но он яростно отгонял их. Нет, это невозможно. Она не может быть здесь. Резко распахнув двери гостиной, Драко замер, словно поражённый заклинанием «Петрификус Тоталус». Воздух был пропитан страхом и железом. На полу, скорчившись от боли, лежала Гермиона Грейнджер. Её лицо было залито слезами и кровью, волосы спутались, мантия разодрана. Над ней, словно хищная птица, возвышалась Беллатриса Лестрейндж, и её безумный смех эхом отдавался в комнате. Сердце Драко словно перестало биться. Всё вокруг померкло, оставив лишь эту ужасающую картину. Он сделал шаг вперёд, ноги словно приросли к полу. Беллатриса, заметив его, повернула голову и осклабилась. В её глазах плясало безумие. Она подняла руку Гермионы, демонстрируя Драко изуродованную кожу. Он подошёл ближе, словно заворожённый, и увидел выведенное тонкой линией кровавых букв слово «Грязнокровка». Драко почувствовал, как мир вокруг него рушится. Ярость и отчаяние вспыхнули в нём одновременно. Он смотрел на неё, на Гермиону, на это мерзкое слово, и понимал, что больше не может оставаться в стороне. Больше не может позволить этому продолжаться. В его глазах вспыхнул холодный огонь решимости. Он больше не был трусом, скрывающимся в тени своей семьи. Он должен что-то сделать. Должен её спасти. Но как? Беллатриса была сильнее, опаснее. Она безумна. Драко уже достал из кармана свою волшебную палочку, мысленно он уже решил какое заклинание использует. Он хотел, чтобы она мучилась так же, как и Гермиона, чтобы сейчас на полу лежала именно она, именно её бездыханное тело. Но кто-то перехватил его руку и завёл за спину. Нарцисса Малфой увидя всю эту ужасающую картину, перестала дышать. Подойдя к Драко, она не дала ему сейчас совершить роковую ошибку. Как бы она не любила свою сестру, она желала ей смерти, и этот час настанет, но она умрёт не от руки её сына. — Ты наигралась? Холодно спросил Люциус. Когда он увидел в их гостиной мисс Грейнджер, его тело пропустило импульс страха. Как бы он не предупреждал сына, это могло произойти при любых обстоятельствах. При виде этой картины Беллатриса веселилась, её смех был громким и зловещим. Если бы на полу сейчас была бы Нарцисса, он в эту же секунду разорвал бы на части Беллатрису. — Мне кажется с веселья на сегодня хватит. Домовикам в очередной раз чистить дом после тебя, – он надеялся, что она его послушает и отправит её в темницу, а потом они решат, что делать дальше. — Мне было весело пока вы не пришли. — А у нас уже голова болит от твоего шума. На сегодня хватит. Отнесите «это» в темницу. Люциус старался быть отстранённым, чтобы этой сумасшедшей ещё что в голову не взбрело. Подняв с пола девушку, её отнесли вниз, а домовики занялись отчищать дом. Беллатриса поняв, что веселье закончилось, поднялась наверх к себе. Драко, пытался выбраться из крепкой хватки матери, когда они остались втроём в гостиной. — Мы что ни будь придумаем. — Я должен помочь ей, я… Драко хотел пойти к ней, помочь ей, он искренне сейчас желал, чтобы этот дом сгорел дотла. Но Люциус не дал ему что-либо сделать, он погрузил его в сон.***
Гермиона лежала на холодном камне, свернувшись калачиком, пытаясь хоть немного унять ноющую боль, которая пронизывала каждую клетку её тела. Холод проникал сквозь пропитанную кровью мантию, слегка притупляя остроту ощущений, но лишь на мгновение. Она старалась сосредоточиться на этом слабом облегчении, чтобы не потерять сознание. Казалось, будто время остановилось. В голове пульсировали отголоски криков, заклинаний и безумного смеха Беллатрисы. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от кошмара, но это не помогало. Воспоминания с каждой секундой становились ярче и живее. И вдруг, в этом кровавом хаосе, возникло лицо. Лицо Драко. Наполненное страхом, болью и… гневом? Это был лишь мимолётный образ, словно отблеск лунного света на тёмной воде. Возможно, это лишь игра её больного разума, измученного пытками и отчаянием. Она не могла быть уверена, реально ли это было, или плод её воспалённого воображения, отчаянно ищущего хоть какую-то надежду. Даже если это и был мираж, он не исчезал. Она видела, как его лицо искажается от боли, как в глазах вспыхивает ярость, как он сжимает кулаки, словно пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. Гермиона знала, что, если она выживет, воспоминания об этом дне будут преследовать её всю оставшуюся жизнь. Она никогда не сможет забыть этот ужас, эту боль, этот холод. Но самое страшное воспоминание – это изрезанная шрамами рука, на которой выведено мерзкое слово – «Грязнокровка». Клеймо, выжженное не только на её теле, но и в её душе. Она знала, что эта метка навсегда изменит её. Изменит её отношение к себе, к миру, к магии. Она навсегда останется напоминанием о её происхождении, о её месте в этом жестоком, несправедливом волшебном мире. И хотя холод пронизывал её до костей, а боль казалась невыносимой, она понимала, что должна выжить. Должна пережить этот кошмар. Потому что если Драко действительно видел её боль, если в его глазах действительно был гнев, то, возможно, не все ещё потеряно, и есть призрачный шанс выбраться живыми. Она должна выжить, чтобы узнать правду. Чтобы понять, был ли это мираж, или реальность. Чтобы понять, есть ли надежда на спасение, или её ждёт лишь вечный кошмар в стенах Малфой-мэнора.***
Тьма липла к Гермионе, словно саван. Каждый вдох отзывался болью в рёбрах, каждая мысль – вспышкой агонии под кожей, где ещё горел след от проклятия «Круциатус». Впервые за всю свою жизнь она познала настоящий, леденящий страх. Не страх перед экзаменами, не страх перед Волан-де-Мортом в бою, а первобытный, парализующий ужас быть убитой здесь, в этом проклятом доме, забытой и никому не нужной. Голоса в голове – безумный визг Беллатрисы, её собственные крики – сплетались в кошмарную симфонию. Она сжалась в комок на холодном каменном полу, пытаясь заслониться от них, от воспоминаний, от реальности. В книгах герои всегда находили спасение в последний момент. Но здесь, в этом подземелье, книги казались бессмысленной ложью. Внезапный скрежет вырвал её из липких объятий кошмара. Замок заскрежетал, тяжёлая дверь темницы со скрипом подалась внутрь. Сердце Гермионы бешено заколотилось, забилось в горле. Она съёжилась ещё сильнее, ожидая увидеть безумное лицо Беллатрисы, жаждущей продолжения пыток. Но в дверном проёме, словно призрак, возник Драко. Он двигался быстро и бесшумно, как крадущийся зверь. В свете тусклой свечи, которую он держал в руке, его лицо казалось бледным и измученным. Он огляделся по сторонам, словно боясь, что за ним наблюдают, и, убедившись, что никого нет, бросился к Гермионе. Он опустился на колени рядом с ней и заключил её в объятия. Она вздрогнула от неожиданности, но не оттолкнула его. Объятия были робкими, неумелыми, но в них ощущалось отчаянное, почти болезненное тепло. И тогда её прорвало. Слезы хлынули потоком, неконтролируемые и горькие. Рыдания сотрясали её тело, отзываясь болью в каждой клеточке. Она зарылась лицом в его плечо, цепляясь за него, как утопающий за соломинку. Драко молчал, не пытаясь её утешить бессмысленными словами. Он просто держал её, позволяя слезам течь. Его руки осторожно гладили её волосы, пытаясь успокоить дрожь. — Гермиона… мне жаль, что это произошло с тобой. Ты не должна была оказаться здесь, рядом с этой сумасшедшей. Я виноват, что это произошло. — Драко, – она дрожащей рукой коснулась его лица, – Никто не мог предвидеть, что всё так обернётся. Ты тут точно не виноват. Через какое-то время, когда рыдания немного стихли, он отстранился и достал из кармана небольшой флакончик. — Снейп… он дал мне это, – прошептал Драко, его голос звучал непривычно глухо и тревожно, – Зелье для облегчения боли и быстрого заживления ран. Его руки дрожали, когда он осторожно поднёс флакон к её губам. Гермиона с трудом выпила зелье. Оно было горьким, но тепло разлилось по её телу, словно слабый, но долгожданный луч света. Затем Драко достал из кармана ещё несколько бинтов и мазь. Он аккуратно, стараясь не причинить боли, обработал её раны, касаясь её кожи с такой нежностью, словно она была хрустальной. — Это должно облегчить боль. — Спасибо. Ей и правда они помогли, боль притупилась, и ощущалась как небольшое покалывание, раны заживали. Она могла уже трезво мыслить. Но страх и воспоминания глубоко вонзили свои когти ей под кожу. — Я думала там наверху это был мираж, и мне привиделся ты. — Я хотел убить её, но отец мне помешал. Ты молодец, что заколдовала Поттера, это было разумно. Они не догадались, что это он. — Хоть какой-то плюс. — Надо придумать как Вам отсюда выбраться. Они сообщили ему, кого поймали, а он точно поймёт кто это. — Но как нам выбраться? Это опасно. — Опасно находиться тут, придётся сыграть нам всем небольшую постановку. Ты как себя сейчас чувствуешь? — Лучше, намного лучше. Спасибо тебе. Только вот из памяти и с тела это не убрать… – Мы решим это вместе, но страх и воспоминания не ограничат твою жизнь.***
Драко сидел в кресле, уставившись в камин, огонь которого отбрасывал пляшущие тени на его лицо. В голове роились мысли, складываясь в план, который, как он надеялся, сработает. Идея была рискованной, но другого выхода он не видел. Он должен рискнуть всем, чтобы спасти её. Если она умрёт в его доме, эту ошибку он простить себе не сможет никогда, а попытавшись отомстить за неё, в последствии отправиться вслед за ней. Действовать нужно была утром, иначе, когда появится Тёмный лорд будет уже слишком поздно. На его удивление отец был на его стороне. Спустившись в гостиную, куда уже привели Гарри и Рона для допроса, Люциус приказал притащить ещё девчонку, чтобы у них была мотивация рассказать правду. Навряд ли они захотят снова слышать её душераздирающие вопли от боли. Драко сильно напрягся, когда привели Гермиону, всё его нутро сжалось. Он молился только об одном, лишь бы она выбралась от сюда, а что будет с ним уже плевать. Всё шло так как и предполагалось. Драко держал Гарри пока Беллатриса говорила с одним из своих. — У меня палочка в заднем кармане, – тихо прошептал Драко Гарри, – Вытащи её и используй. Гарри сверлил его недоверчивый взгляд, что, если он лжёт, и эта какая-то ловушка? Нельзя было так рисковать. На кону стоят их жизни. — Я не враг, Поттер, если ты не сделаешь этого, то умрёте тут. Бери и действуй. Гарри не нужно было повторять снова, переминаясь с ноги на ногу, он аккуратно достал его волшебную палочку, и направил на Драко, теперь он его пленник. В следующую секунду картинка событий менялась за секунду. Беллатриса пыталась выбить палочку из рук Гарри, но попала в одного из своих. Неожиданно в карманах Рона и Гермионы оказались их палочки, и они начали отбиваться от заклинаний. Пока домовик Добби открывал портал, Беллатриса направила на них пару заклинаний, которыми вчера мучила Гермиону, но Драко успел закрыть их собой, и с истощим криком рухнул на пол. Сердце Гермионы бешено колотилось. В ушах стоял звон, перед глазами – скрюченная фигура Драко. Добби, из последних сил удерживая портал, пропищал: — Скорее, мисс Гермиона, скорее! Она не помнила, как переступила порог, как Рон подхватил её под руку, как их перенесло в безопасное место. Единственное, что заполняло её сознание – это образ Драко, принявшего на себя проклятие, предназначенное ей.
