Dark matter

Новое пробуждение Тэхёна уже на такое тяжёлое как первый раз, по началу он даже чувствует уют. Однако невозможность потереть глаза, из-за скованности запястий быстро приводят его в чувства. Опрокинув голову назад он видит, что его руки заключены в наручники. Но в этот раз он не сидит на бетонном полу, а лежит на чём-то мягком. Через секунду он замечает человека, сидящего перед ним. Оглядевшись, Ким понимает, что он лежит на довольно большой кровати, а перед ним сидит не кто иной как Чонгук, и смотрит на него с ухмылкой. — Очнулся наконец, — с усмешкой говорит директор. Однако пугает его не сидящий перед ним Чон, и не собственные руки над головой, что уже начинают затекать, а то, что находится позади Чонгука. Там связанный и подвешенный под потолком Хвансон. На его лице виднеется засохшая кровь когда-то струящаяся по его лицу. — Чонгук, я так рад, что ты пришёл, — слипшимся губами говорит Тэхён. — Наконец-то ты зовёшь меня по имени. Так приятно слышать собственное имя от тебя. Тэхён думает, что его руки прикованные к спинке кровати для того, чтобы не дать возможности ему сбежать, и чтобы директор мог всё объяснить, прежде чем Ким побежит в полицию докладывать всё о нём, поэтому чувствует себя спокойно и в безопасности. Ведь с ним рядом Чонгук — глава федерального бюро, тот в чьих руках весь закон их страны. Что может с ним случиться рядом с таким человеком? — Чонгук, отпусти меня, давай нормально поговорим. Почему ты меня так удерживаешь? Этот псих наговорил всякой ерунды о тебе, но не переживай, я ему не верю и ничего не скажу. Как ты меня вообще нашёл? — Ничего не расскажешь, да? — директор смеётся. — Да было бы кому рассказывать-то. Чон встаёт со своего места и подходит к агенту, садясь на край кровати. — Я знаю, что он тебе наговорил про меня. Тебе интересно как я тебя нашёл? Что ж, после того как ты перестал отвечать мне на звонки, я подключился к твоему телефону, когда обнаружил тебя, подключился к видеокамере в подвале. А пока я ехал, сбив пару пешеходов, ты ещё набрал мне, поэтому я видел и слышал всё, что там происходило. Тэхён резко начинает приходить в себя после этих слов. И теперь всё, что рассказывал Хвансон, кажется куда более реальным, но поверить в это всё ещё слишком сложно. — Я не звонил тебе. И как ты смог подключиться к видеокамере и моему телефону, если у меня всегда отключена геолокация? — Ну знаешь, когда ты обладаешь той же властью, что и я, тебе сам Бог не начальник. Чонгук опирается на локоть и почти ложиться рядом с Тэхёном, оказываясь так близко к лицу агента. Ким видит перед собой игривую ухмылку, блеск в почти чёрных глазах директора, и понимает, что вероятнее всего в мыслях Чонгука что-то недоброе. Угольные радужки напротив словно изучают каждый миллиметр лица Кима, задерживаясь на губах Тэхёна, после чего Чонгук облизывается. Агент испуган до чёртиков, в глазах напротив дьявольский отблеск. Чего же? Похоти? Да, так и есть, глаза затуманены желанием. Киму становится страшно. — Чонгук, нет необходимости держать меня так, я же говорю — давай всё обсудим нормально. Рука директора, на которую он опирался, резко перемещается на подбородок агента, сжимая челюсть, тем самым делая бантик из губ Кима. — К сожалению нормально у нас ничего не получится, Тэхён. Пусть и таким способом, но я получил тебя в своё распоряжение. Можешь забыть о своей прежней жизни, теперь ты будешь видеть только меня. Глаза Тэхёна округляются от страха, он вертит головой, чтобы вырваться из тисков чужой руки, но у него ничего не выходит. — Чонгук, это не смешно, отпусти! В ответ на это директор целует Тэхёна, нажимая на челюсть, чтобы тот открыл рот. Тэхён скалится, по его зубам и губам проходятся чужой язык, пытаясь проникнуть внутрь. Ким пытается вырываться, вертит головой, но тогда хватка становится ещё болезней и проходится открыть рот. В него тут же вторгается чужой язык, Чонгук целует жадно, ударяясь зубами об зубы, кусает губы агента. Такой болезненный и жадный поцелуй. Словно Чон дикий зверь, который хочет оторвать свой кусок мяса от добычи. Тэхён мычит в поцелуй, извивается всем телом, пытается ударить по голове директора локтём, чтобы освободиться, но ничего не получается. Он чувствует чужую руку на талии, которая теперь удерживает его на месте. Ким старается кричать громче, но получается лишь мычание. Чужой язык продолжает обволакивать его собственный, проталкиваясь всё глубже. Киму не хватает воздуха, он начинает задыхаться стонет в поцелуй ещё громче. И когда чувствует, что больше нет сил терпеть, резко мотает головой в сторону, не обращая внимание на боль в скулах. Глотает воздух как утопающий, зажмурив глаза. Чонгук отстраняется с всё ещё приоткрытым ртом и затуманенным взглядом, держа лицо Кима в руке. Он смотрит на задыхающегося Тэхёна с алыми губами. Подобный вид заводит его ещё больше. — Остановись Чонгук, прошу, давай просто всё забудем, я всё забуду, обещаю, — говорит агент со сбивчивым дыханием. — Нет Тэхён, никакого шанса повернуть назад уже нет. Ровно с того момента как я тебя увидел. — Что? — не веря в услышанное, шёпотом произносит Тэхён. Чонгук встаёт с кровати, наклоняется, и откуда-то с пола берёт огромный тесак, после чего подходит к Хвансону. Подносит острие ножа к груди и проводит лезвием, оставляя небольшое кровотечение. Его бывший сотрудник внезапно приходит в себя и хрипит от пронзившей боли. Кровавые струйки бегут, просачиваясь через белую рубашку строгого костюма и пропитывают ткань. — Этот ублюдок наговорил много обо мне, — Чон подносит оружие к лицу и проводит носом вдоль лезвия, хмуря брови, — хотя за это я на него не сержусь. — Не трогай его, Чонгук, пожалуйста, давай просто заведём на него дело, отдадим под следствие, не нужно его калечить, — молит Тэхён — Но вот знаешь из-за чего я действительно в бешенстве? Он посягнул на тебя, на то, чтобы прикоснуться к тебе, — резкое движение и новая рана полоснула предплечье Хвнсона, от чего тот взвыл. Однако новую струю крови не видно, так как его руки прикованы под потолком. Скорее всего она бежит где-то под костюмом и возможно сейчас стекает по ноге на пол. Судя по огромной ране, которую видит Тэхён, директор перерезал ему мышцу. Бывший коллега кричит от боли. — Чонгук, пожалуйста, остановись, я же так люблю тебя, — хрипит Хвансон. — Я всё для тебя сделаю, не надо, пожалуйста, давай поговорим. На это директор замахивается и со всей силы ударяет по челюсти своего бывшего подчинённого. Тот отлетает на сколько ему позволяют его путы на запястьях. Спустя несколько секунд Хвансон вновь поворачивается к Чонгуку и выплёвывает на пол пару зубов, а изо рта струйками сочиться кровь. — Чувствовать боль от тебя это просто высшее наслаждение, — глаза его прикрыты в удовольствии, но улыбка выдаёт безумие. — Я бы так хотел убивать вместе с тобой, после чего мы бы трахались пока не упадём без сил. Зачем тебе этот глупый мальчишка? Открой уже наконец глаза и давай будем править этим городом вместе. Давай будем вместе убивать, а после трахаться в крови убитых. Я знаю, это то, чего ты хочешь — предаться той самой животной похоти и безумию, что таится в тебе. Тэхён, наблюдающий за всей этой картиной, не издаёт ни звука, он не хочет привлекать к себе хоть какое-то внимание. Он сейчас хочет просто слиться со стенкой, чтобы не присутствовать при всём этом безумии. Чонгук же не смотрит на Хвансона, крутя в руках огромный тесак и как-то загадочно улыбаясь. — Тебе не нужен этот выродок, он никогда не интересовался тобой, никогда не хотел убивать, он тебя не поймёт, он не будет тебя поддерживать в том, что ты делаешь. Ты ему не нужен, он никогда не любил тебя так как я, и никогда не полюбит, пойми ты уже! — Хвансон уже кричит. Чонгук хватает бывшего сотрудника за плечи и с силой ударяет коленом куда-то в живот. Тот начинает кашлять и отхаркивать кровь на пол. Он пытается согнуться, чтобы не чувствовать боль в районе живота, но у него ничего не выходит. — Чонгук… Чонгук, пожалуйста, я жизнь положу за тебя, позволь мне хотя бы попытаться быть с тобой. Я сделаю, всё, что захочешь. На эти слова директор хватает Хвансона за волосы и поднимает его окровавленную голову вверх. — И сдохнешь ради меня? — ухмыляется Чонгук в лицо своей жертве. Хвансон в шоке, он не верит в услышанное. Ведь он хочет жить ради него, быть послушным, делать всё, что только прикажет. Ведь даже сейчас от прикосновений Чонгука по голове расходятся мурашки. Он так долго мечтал хоть о взгляде возлюбленного в его сторону. — Его ты тоже убьёшь для себя? — Хвансон переводит взгляд на Тэхёна. Чонгук ухмыляется и так же смотрит на Кима, продолжая держать волосы Хвансона. — О нет, он тот, ради которого я похороню всю Корею под землёй. Тэхён неуютно начинает ёрзать под пристальным взглядом и дёргать руки в наручниках. — Завидуешь ему? — Чем он это заслужил? Почему он, а не я?! — кричит во всё горло Хвансон, на что получает новый, глубокий порез на щеке. Очередной пронзительный вопль наполняет комнату. Этого Тэхён не может вынести, и быстро переворачивается так, что теперь может сидеть, после чего, уперевшись ступнями в спинку кровати, он с силой начинает тянуть наручники в надежде вырваться, даже если его большие пальцы будут сломаны. Сейчас ситуация слишком серьёзная, если он не освободиться, то погибнет человек. Да, пусть этот человек Хвансон, который пытался его убить, но сейчас в нём просто кричит синдром спасателя. Он должен облегчить муки Хвансона. Пусть он сдаст его полиции, пусть тот сидит до конца дней в тюрьме, но он должен сделать хоть что-то, он должен его спасти. Должен прекратить это безумие. Больше невыносимо слышать крики боли и страданий. Но теперь уже его волосы хватают на макушке и одним движением разворачивают. Он снова оказывается на спине, Чонгук уже сидит на его бёдрах. Возвышается над ним, смотря прямо в молящие глаза напротив. — Тэхён, чёрт возьми, я тебя по-хорошему прошу — не сопротивляйся, всё давно уже решено. — Да пошёл ты, — внезапная злость накатывает на Кима. На это заявление Чонгук проводит рукой по внутренней стороне бедра Тэхёна. Останавливает ладонь на ширинке Кима, медленно проводя по ней. — Как интересно: ты говоришь, что тебе не нравится, но твой член уже наполовину возбуждён. — Иди к чёрту, ты же знаешь, что организм сам может так реагировать на ситуации, когда видит прямую опасность, — гортанно произносит Ким. — О, так ты хочешь подключить сюда психологию? Это твоя Юджин научила тебя? — злобно произносит Чонгук. После этих слов Чон впивается в губы Тэхёна, не оставляя шанса на сопротивление. Язык тут же проникает внутрь и с такой жадностью выцеловывает Кима. — Я заставлю тебя забыть о твоей маленькой шлюшке, теперь весь твой мир сузится только до меня. После этих слов агента словно прошибает током, он пытается вертеть головой и вырваться из поцелуя. В ответ на это его целуют ещё болезненнее. — Чёрт возьми, Тэхён, почему твоё сопротивление заводит меня ещё больше? Директор отрывается от губ Кима. Его взгляд затуманен похотью, рот приоткрыт, на губах всё ещё видна слюна от поцелуя, он дышит так тяжело. Похоть в чистом виде. Чонгук сильнее сжимает миловидное личико Тэхёна и Ким чувствует совсем слабые толчки бёдер на собственном теле. Паника! Надо что-то делать! Срочно! Но это прекращается через пару секунд. Чонгук ещё смотрит на свою жертву похотливым взглядом, проводит по влажным губам Кима и, с трудом оторвав себя от желанного тела, встаёт и берёт телефон. — Заберите тело. Нет, я потом с ним закончу, просто мусор мешается. Директор сбрасывает звонок и откидывает телефон куда-то на пол. Спустя несколько секунд Тэхён видит, как в комнату вбегают трое человек в офисных костюмах, производят какие-то манипуляции с оковами Хвансона над головой. А после того, как израненное тело опадает, они тащат его куда-то за дверь. — Спасите, пожалуйста, вытащите меня от сюда, прошу, умоляю, — кричит Тэхён почти в истерике, но никто даже не взглянул на него. Мужчины спешно вытаскивают обессиленного Хвансона из помещения, оставляя за собой кровавый след. Глаза Кима расширены от того, что израненного Хвансона утащили словно труп, что никто не откликнулся на его призывы о помощи. — Милый Тэхён, уж тут-то тебе точно никто не поможет, — Чонгук с такой самодовольной ухмылкой смотрит на парня на кровати. — Где… я? — дрожащим голосом спрашивает агент. — Драгоценный мой, ты там, где должен был быть уже очень давно. Только вот видишь в чём дело: я не хотел травмировать тебя и пытался просто сделать всё естественным путём. Но твоё любопытство, пытливый ум, и чертовское обаяние ускорили процесс. Мозг Тэхёна работает в аварийном состоянии, он пытается вспомнить любой способ, чтобы спастись от того, что его очевидно ожидало. Он вспоминает все приёмы психологии, которые могли бы сработать в данном случае. Любые неординарные случаи о которых он слышал ранее. — Ты знаешь, что дороги в моём районе постоянно меняют, я думаю нам стоит сменить власть, чтобы они контролировали качество дорог и их не нужно было бы менять так часто, — Тэхён понимает, что несёт совершенную чушь, но именно это и надо в подобных ситуациях — сменить тему, ошарашить, вести себя не так, как обычно делают жертвы. — Ещё и голубь ударился об стекло, а ещё и эти отходы посреди океана. Я просто в шоке, что люди так относятся к глобальному потеплению, будто и не замечают проблемы. Ким несёт любую чушь, которая приходит к нему в голову, лишь бы переключить внимание. Самое главное вести себя так, как не ожидал бы его похититель и насильник. Но Чонгук лишь пристально наблюдает за этим монологом с всё той же маниакальной улыбкой. — А ты, что хочешь, меня? Я, конечно, видел такое в фильмах, — Тэхён глупо рассмеялся, — но знаешь, проблема в том, что у меня там всё не брито, давно я в туалет не ходил. Кстати да, мне бы по-маленькому, а то я пока наблюдал ваш цирк, очень уж захотелось. Буквально готов под себя сходить от страха, ведь то, что ты устроил, очень впечатляюще. Вот поэтому теперь мне нужно в туалет. На это Чон ничего не отвечает, лишь продолжая как-то странно улыбаться. После чего он откидывает нож на пол и подходит ближе к своей жертве. Он забирается на кровать и усаживается между ног Тэхёна, после чего наклоняется и нависает над парнем. — Ты закончил нести свою чушь? Кажется этот приём не сработал на меня, да? Ким с широко открытыми глазами смотрит на своего директора. — Ты правда думаешь, что такие детские приёмы сработают на мне? Ты думаешь, что я стал директором потому что был наивен как ребёнок? Все твои уловки с этими глупостями на меня не влияют, я ведь на первом курсе тоже изучал как вести себя с насильниками. На мне это дерьмо не сработает. Чонгук подхватывает Тэхёна под колени и прижимает ближе к груди Кима, приближаясь к лицу агента. — Какие ещё идеи есть в арсенале? — шепчет куда-то в отвернувшееся лицо Тэхёна. — Я правда хочу в туалет, пожалуйста отпусти, иначе я сделаю это прямо сейчас. В лицо Кима раздаётся новый смешок, он чувствует это по тёплому дыханию обдавшим его щеку. — Это невозможно, мои люди уже позаботились о тебе сполна, думаю больше глупых причин у тебя нет. На это Тэхён молчал, так как это было правдой: он не хотел в туалет, последний раз он пил только кофе с утра. Больше он не знал, что ещё можно сделать, чтобы остановить это. Поэтому изо всех сил Тэхён брыкается ногами и пытается пнуть Чонгука, ему почти это удаётся, но директор хватает Кима за лодыжку с невероятной силой и сжимает её. Агенту кажется, что ещё чуть-чуть и она сломается под напором. Он издаёт то ли писк, то ли стон от боли. Но Чон смотрит сверху вниз на парня, прижимая его ногу в строгих брюках ближе к щеке и вдыхает запах Тэхёна. — Чёрт возьми, я даже не думал, что твоё сопротивление ещё слаще согласия. Чонгук делает резкий выпад вперёд и зажимает в железных тисках челюсть Кима. Тэхёну больно, просто невыносимо. Но на долю секунды ему даже кажется, что ему это нравится. Маниакальная одержимость собственной личностью, телом, это кажется даже возбуждает. Директор ненадолго отстраняется, пожирая взглядом Тэхёна, беззащитно лежащего под ним. — Тэхён, если бы ты только знал, какие усилия мне сейчас нужны, чтобы не взять тебя прямо сейчас силой. Чонгук проводит языком по внутренней стороне щеки и смотрит куда-то в сторону затуманенным взглядом. — Я думал, что твои стоны удовольствия будут лучшей наградой для меня. Но твоё сопротивление… Чёрт, почему это так сильно меня возбуждает… Чон, словно пытаясь контролировать себя, смотрит куда-то в угол этой злосчастной комнаты. Эти слова и поведение собственного директора, который уже приступил границу дозволенного, так бесят Кима. И раз уж его ноги всё ещё могут свободно двигаться, он со всей силы ударяет в плечо бывшего директора. Так сильно, что тот отлетает на край кровати. Чон смотрит на бывшего подчинённого с такой злостью, что Тэхёну становится страшно. У директора сводит челюсть от злости, он резко встаёт и выходит из комнаты. Можно ли это считать небольшой победой Кима? Возможно именно так бы он и решил, если бы Чонгук не вернулся буквально через полминуты обратно в комнату. — Думаю, ты уже знаешь что это, не так ли? — директор держал в своей руке что-то, что не мог разглядеть Тэхён. Через секунду Чон вновь оказывается рядом с агентом и тут же садится поверх него. Его бёдра вновь оседлал директор. После чего, как-то театрально, тот запрокидывает голову и подносит руку с чем-то, что Ким не видит, и закидывает это в рот. Через пару секунд рука директора с невыносимой болью вновь сжимает челюсть агента. Ким мычит от боли, стараясь вывернуться из тисков, на что получает лишь новую порцию боли. Чонгук с силой сжимает лицо и Ким не может больше сопротивляться этому и приоткрывает рот. Из него вырывается новый отчаянный крик и тут же его затыкают чужими губами. Тэхён чувствует что-то инородное во рту помимо языка Чонгука. Какая-то таблетка: она чёрствая, не растворяется вместе со смешанной слюной. Но чужой язык проталкивает её внутрь, куда-то в горло. Воздуха не хватает, глотательный рефлекс делает своё дело, и Ким проглатывает инородное тело. На удивление, она не застревает в горле, словно растворяясь где-то внутри. Чонгук всё также жадно целует Кима, словно жаждущий в пустыне натыкается на оазис воды. Через несколько секунд этой влажной борьбы языками Чон отстраняется. Он смотрит на Тэхёна жадным, похотливым взглядом, пытаясь отдышаться. — Что это было? — глотая желанный воздух, спрашивает агент. На этот вопрос Чонгук ухмыляется. — То, что ты уже успел опробовать в клубе, только сейчас в правильной дозировке. Я использовал сразу две. Две таблетки, для нас двоих, мы разделили их пополам. Поэтому будем чувствовать одинаково. А разбавили мы их нашей общей слюной. После чего Чонгук закидывает в рот ещё что-то, что до этого держал между пальцев другой руки. — Что ты принял? — тяжело дыша, спрашивает Ким. — Это? — ухмыляется Чонгук? — Это уже только для меня. — Тебе нужен специальный допинг, чтобы сделать те ужасные вещи, что ты задумал? Чон заходится безумным смехом на этот вопрос. — Мне? Нет, но я хочу, чтобы и ты наслаждался процессом, он нужен тебе, а не мне. — Процессом? Каким процессом? Буквально сразу после этих слов Тэхён чувствует жар во всём теле. Чувствует как каждая его клеточка тела становится более восприимчивым ко всему, что его окружает. Чувствует как строгие брюки рабочего костюма становятся слишком тесными, как рубашка, застёгнутая всего лишь на одну пуговицу внизу, представляет слишком откровенное зрелище. Видит как глаза сидящего на нём директора блестят какими-то демоническими огоньками. Как улыбка того расходится в безумном оскале. Чонгук чувствует то же самое, что и Тэхён. Только вот Кима это пугает, а Чон, кажется, наслаждается происходящим. — Чонгук, пожалуйста, не надо, — просьба звучит как-то слишком жалко, таким сбивчивым голосом. Тэхён всё ещё цепляется за остатки здравомыслия. Хоть и чувствует, как собственное возбуждение заполняет разум так, что кажется даже просто мыслить уже большой подвиг. Дыхание становится тяжёлым, глаза непроизвольно закатываются, не слушаясь тело, голова откидывается назад. — Чонгук, прошу, остановись, это неправильно, не надо. Собственный голос предательски звучит с надрывом, срываясь на тонкие нотки. Ким не узнаёт собственный голос, он больше похож на скулёж, на стон. — Ты просишь мне остановится, когда собственный член так и просится наружу? — спрашивает директор, делая плавные движения бёдер, проходясь по промежности агента. Тэхён не находит в себе силы сопротивляться как раньше, но всё равно делает попытки перевернуться, чтобы скинуть с себя тело Чона. Ничего не выходит. Неужели действительно Чонгук дал ему тот самый наркотик о котором он слышал ранее? Тот, который заставляет чувствовать такое сильное возбуждение, и который не только подавляет волю к сопротивлению, но и заставляет чувствовать любое прикосновение в стократном удовольствии. — Чонгук, пожалуйста не надо, — голос Тэхёна надломлен, он сам не узнает его. В ответ на это Чон ещё раз делает движение бёдрами, скользя по члену Кима через одежду. Непроизвольный стон от нахлынувшего удовольствия срывается с губ Кима и он зажмуривается, утыкаясь лицом в собственную руку. — Я слишком долго ждал момента, когда смогу увидеть твоё лицо таким возбуждённым. Чонгук распахивает белую рубашку Тэхёна, оголяя торс и несколько секунд просто наслаждается подтянутым телом, покорно лежащим под ним. После чего слезает с бёдер Кима и расстёгивает ремень на строгих брюках. — Остановись, Чонгук, пожалуйста, — жалобно просит агент. Чон любуется возбуждённым видом своей добычи, что так жадно глотает воздух, стараясь совладать с собственным сердцебиением. Покрасневшие щёки Тэхёна вызывают новый огонёк желания внутри Чонгука. Такой изумительный вид, каждая секунда происходящего, малейшее движение Тэхёна под ним овладевает похотью разум. Чонгук больше не может себя контролировать, такая пошлая картина открывается перед ним, собственное возбуждение лишает здравомыслия. Хочется взять желаемое прямо сейчас, грубо, болезненно, со стонами, с собственным именем на губах во время оргазма. Хочется видеть как невыносимо красивое лицо Тэхёна будет изломлено в оргазме, как он будет просить ещё. Воображение овладевает телом, в голове пелена возбуждения, не нужно никакого алкоголя или наркотиков, чтобы одурманить сознание. Директор быстро проскальзывает рукой под чёрные брюки Кима. Между его кожей и желанным телом только тонкая ткань нижнего белья. Он сжимает ягодицы Тэхёна с остервенением, видя как Ким прячет глаза в предплечье. Но его приоткрытые губы издают новый, протяжный стон. Его блядские губы, такие пухлые, желанные, эти чёртовы зубки, что едва виднеются из-под манящей темноты влажного рта. Чонгук, прильнув всем телом, прижимает к себе возбуждённое тело под ним, толкается собственным возбуждением в пах Тэхёна. Новый одурманивающий стон. Новая волна возбуждения по телу Чонгука. Идеален. Тэхён просто идеален во всём. Каждая секунда его существования подобна искусству. Чон хватает своего подчинённого за подбородок, поворачивая лицо к себе. Изломанные брови, молящий взгляд. Тэхён возбуждён, это невозможно скрыть, он не может больше контролировать своё тело. — Остановись, или я засужу тебя или убью. Клянусь, я это сделаю. — Нет Тэхён, теперь ты принадлежишь только мне, теперь ты только мой, — обезумев шепчет Чон, куда-то в шею. — Никто не посмеет на тебя взглянуть, ты только мой, я убью каждого кто на тебя посмотрит. Каждый миллиметр тебя принадлежит мне, я уничтожу каждого, кто только подумает о тебе. Волосы Чонгука растрепались от жадных укусов и трений об лицо и шею Тэхёна. — Мой, только мой, — словно мантру шепчет на ухо Чон. Рука на бедре под чёрными брюками сползает вниз, оголяя бёдра Кима, от чего тот чувствует себя неуютно. Но секунду спустя, агент испытывает новую волну страха. Рука Чонгука пробирается под бельё и он ощущает руки на внутренней части бедра. Слишком интимно, горячо и недозволенно. Он выдыхает и его губы ловит Чонгук, с силой кусая, врываясь внутрь. — «Это наркотик, всего лишь действие наркотика, ничего больше», — Ким повторяет это про себя, стараясь призвать остатки здравомыслия. Не получается, ведь Чонгук задевает самое чувствительное. Член Тэхёна сжимает чужая рука. Но вопреки логике он рефлекторно делает толчок в чужую ладонь, приподняв бёдра. Вместо стона, он мычит в грубый поцелуй, словно пытаясь вырваться. Как только вспышка удовольствия немного отпускает разум, он начинает тянуть руки на себя, силясь любой ценой высвободился из оков оплетающих запястья. — Чонгук не надо, умоляю, я сделаю всё что захочешь, только отпусти, — почти задыхаясь молит Тэхён. — Всё что захочу? — почти рычит в шею Кима. — Тогда я хочу, чтобы ты стонал моё имя, сойдя с ума от удовольствия, хочу видеть как вхожу в тебя, как ты задыхаешься от безумия. Больше никаких прелюдий, Чонгук и так видит, что Ким словно на грани. Директор одним движением стягивает бельё с ягодиц, оголяя Тэхёна. После чего отстраняется и резким движением срывает брюки вместе с нижним бельём. Ким совершенно нагой. Осталась только рубашка, что скрывает сейчас лишь руки, но вместе с тем как-то пошло открывая вид на всё остальное тело. Чонгук медленно садится на кровать с садистским наслаждением наблюдая, как Ким старается закрыться, свести ноги, цепляясь за последние остатки приличия. Но это ему не поможет. Директор резким движением разводит колени тела под ним и с маниакальным удовольствием рассматривает Тэхёна. — Знал бы ты сколько раз я мечтал увидеть то, как ты хотя бы удовлетворяешь себя; как я мечтал увидеть то, что сейчас могу видеть перед собой. Но нет, сколько бы я не следил за тобой, ты никогда не предоставлял мне такой возможности. Всегда серьёзный, сосредоточенный только на работе. Часами разбираешь дела, изучаешь психологию и поведение маньяков. Внезапная вспышка осознания накрывает Тэхёна. — Ты следил за мной у меня дома? — глаза полные ужаса. — О да: дома, на работе, вне работы. Я знаю о каждом твоём дне, знаю всё что ты любишь и что ненавидишь. — Как давно? — тихо спрашивает Ким. Чонгук с силой раздвигает ноги Тэхёна, жадно осматривая промежность жертвы. — Наконец я могу его лицезреть, ты не давал мне такой возможности целых два года, — Чон игнорирует вопрос. — Я так мечтал о том, чтобы ты, хотя бы, развлечёшь себя порно, но нет, ни разу за все два года. Я больше не могу ждать. Знаешь, а он у тебя действительно большой. — Два года… — Тэхён как-то отстранённо, смотря в потолок, отвечает сам себе. — А Юджин? Ты уволил её? — Я не просто уволил её, я лично перерезал ей горло и вырвал сердце. Чонгук нависает над Кимом, одной рукой хватая волосы парня и оттягивая голову в сторону. Тэхён жмурится от боли, скалится, кажется сейчас слёзы накатят. И не только от физической боли, но и от осознания произнесённого директором. — Но… Следы ДНК, мы ведь их сопоставили, они не соответствуют, ты изнасиловал её перед смертью? — Я? Конечно нет, но это сделали другие, их было много, я хотел заставить её страдать перед смертью, ведь она посягнула на тебя, а это недопустимо. Чонгук заливается безумным смехом, с силой кусая шею Тэхёна. — Я бы ни за что не притронулся к кому-то ещё, ведь всё это время я так хотел тебя, — шёпот кажется оглушающим. Директор отстраняется от шеи, с закрытыми глазами и совершенно блаженной улыбкой подхватывает одну ногу Кима, запрокидывая её на своё плечо. Он облизывает желанную кожу, слегка прикусывает и вдыхает запах. Тэхёну кажется, что перед ним сейчас настоящий дикий зверь и перечить ему будет себе дороже. Спустя несколько секунд Чонгук проводит рукой по внутренней стороне бедра и останавливается возле члена Тэхёна. Хищный взгляд директора направлен прямо в глаза и Кима накрывает новая волна страха. Оскал на фигурных губах Чона вызывает дрожь по всему телу. Чон вновь нависает над телом Кима, смотря прямо в глаза. Директор протягивает руку куда-то в бок и достаёт баночку с прозрачным гелем. Быстро выдавив жидкость на пальцы он откидывает её в сторону. Ким внезапно ощущает прохладу на колечке мышц заднего прохода. Новая волна страха накрывает его, он начинает изворачиваться, пытается вырваться, оттолкнуть, ударить. Сделать хоть что-то. — Ты убил Юджин, я не прощу тебе это. Зачем, зачем ты её убил? Она не сделала тебе ничего. Истерику прерывает сжавшаяся рука на горле и протиснутый в анус палец. Тэхён успевает издать жалобный стон, прежде чем его горло опаляет боль. — Мне нравится делать людям больно, — с безумным удовольствием шипит Чон. — Я назначал тебя на эти дела, чтобы ты сам это понял. Но всё вышло из-под контроля из-за одного ублюдка. И он за это поплатится. Чонгук насаживает Тэхёна на собственные пальцы, продолжая давить ему на горло. Киму больно, но вопреки здравой логике его собственный член болезненно возбуждён. От новых толчков пальцев внутри, Ким чувствует какое-то нездоровое наслаждение, словно пробует запретный плод. — Чонгук… — сквозь сдавленное горло хрипит Тэхён. После чего хватка ослабевает и Ким делает жадный вдох. Он снова может дышать, он снова чувствует жизнь. Почему эта грань между жизнью и смертью возбуждает его? — «Это неправильно. Это всё из-за наркотика», — так он объясняет сам себе. Однако больше объяснений ему не нужно. Уже три пальца Чонгука входят так глубоко, что думать больше невозможно. Он стонет громко, выгибаясь всем телом словно струна, ещё чуть-чуть и кости сломаются. Волна возбуждения пронзает всё тело до самого сознания. Дрожь в теле ещё не унялась, а пальцы уже покидают тело. Его собственная дырочка пульсирующе сжимается, и Тэхён чувствует затуманивающие остатки удовольствия. Однако, вместо пальцев, он чувствует головку, с небольшой силой вжимающуюся в его сфинктер. Тэхён сам чувствует словно его собственные стенки ануса, сжимаясь от каких-то пульсаций, немного ласкают приставленную головку. — Чонгук… — голос внезапно хриплый. — Не надо, умоляю, прошу, я не хочу. На глазах появляются слёзы, предвкушая сильную боль. — Я же тебе говорил, я люблю причинять боль, — сквозь усмешку слышит Тэхён. И тут же его пронзает боль и липкое ощущение в собственной заднице. Ким выгибается, совершенно развратно стонет то ли от удовольствия, то ли от боли. Всё смешалось. Ким приоткрывает глаза, пытаясь совладать с собственным телом. Над ним возвышается Чонгук, с наглой, похабной усмешкой. Сильно хочется ударить по его лицу, но сейчас Тэхён не в том положении. Он скован, им могут обладать, он не может дать отпор. Чонгук входит полностью, задерживаясь в таком положении. Стенки ануса сжимаются, пульсируют, разнося вспышки наслаждения. — Нет, Чонгук, выйди из меня, пожалуйста, — почти плачет Тэхён, захлёбываясь стонами. На это Чон делает три резких толчка. Он почти выходит из тела и резко загоняет член вновь. — Чонгук, пожалуйста… Но директор его уже не слышит. Смесь узости, желанного тела и стонов собственного имени сносит крышу. Он втрахивает Кима с каким-то остервенением, словно хочет впечатать его в кровать. Тэхёну больно, страшно, но вместе с тем собственная наполенная задница членом Чонгука выбивает из реальности. — Больно, пожалуйста остановись, — Тэхён шепчет вперемешку со стонами. — Твой голос, блять, Тэхён, — Чон терзает ухо Кима ещё больше возбуждающими укусами. — Теперь ты будешь стонать только для меня. Только я могу слышать твой ангельский голос. Тэхён заходится громким стоном, выгибаясь и прижимаясь телом к Чону, ведь тот задел заветный комок нервов внутри. Киму кажется, что его разрывает от беспамятного удовольствия. Тэхёну хочется ещё больше этих грубых толчков прям в простату, его разум затуманен, он получает удовольствие, хотя не должен, ведь это делают против его воли. Чонгук, видимо, понимает чем вызвана такая реакция его предмета одержимости. Директор слегка меняет угол проникновения и Тэхён понимает, что он пропал. Он больше не может сопротивляться. Он чувствует себя безвольной куклой, которой теперь управляет только затуманивающая похоть. Протяжные, пошлые стоны наполняют комнату, он готов отдать всё, лишь бы член Чонгука продолжал с силой разрывать его изнутри. Боль больше не важна, теперь всё, что ему нужно — член Чона внутри так долго, как только он сможет. Директор упивается новыми, обезумевшими стонами Тэхёна, ему кажется, что за них он готов жизнь отдать, свою или миллион чужих. Каждый новый развратный стон буквально отдаётся волной вибраций удовольствия в собственном члене. — Как же я долго ждал этого, как же сильно я хотел тебя, но теперь я тебя не отпущу ни за что, теперь ты мой, только мой, навечно, — Чонгук явно обезумел от представшего перед ним вида. Вторую таблетку, что он принял, была другим, новым наркотиком. И теперь в нём бурлит смесь горючего желания до безумия вбиваться в желанное тело с желанием убивать, причинять боль. Но только не Тэхёну. Своего любимого он будет оберегать, носить на руках. Он сделает всё что угодно, лишь бы слышать его великолепный голос, видеть его улыбку, брать его силой, трепать по волосам. Он сделает всё, чтобы только наполнить каждую секунду своей жизни Тэхёном. Больше никто не посмеет даже взглянуть на него. Жалостный скулёж, сквозь стиснутые зубы Кима, становится невыносимо прерывистым, пошлым, громким, требовательным. Он запрокидывает голову, не в силах больше выносить такое продолжительное удовольствие. Он выгибается в спине, прижимаясь собственным членом к прессу Чонгука. Его накрывает сильнейший оргазм. Стоны невыносимо пошлые, стонет так, словно он поёт. Громко, долго, так как никогда до этого. Оргазм переполняет, оглушает и длится невыносимо долго. Вспышки удовольствия пронзают каждый миллиметр всего существа. Он никогда в жизни не испытывал подобное. Даже ни разу не прикоснувшись к члену, сперма заливает весь живот, её так много, что она стекает на постель. Стенки ануса сильно сжимаются и он чувствует просто раздирающие нутро, глубокие, резкие толчки. Внутри становится ещё более влажно и липко. Чонгук кончил в него, со звериной хваткой укусив агента за плечо. Но эта боль сейчас доставляла лишь удовольствие. Мозг отказывается соображать рационально, вокруг всё плывёт. И даже член Чонгука, всё ещё находящийся внутри, кажется правильным. Словно именно там он и должен быть. Тэхён чувствует, что член внутри всё такой же твёрдый, как и его собственный. Разрядка не дала облегчения. Тяжёлое дыхание обоих, потные тела, одно желание на двоих. Преступить ещё дальше грань дозволенного. — Тэхён, я хочу тебя ещё, я не смогу остановиться ещё долго. Прости, но я не дам тебе покоя сегодня, — сбивчиво хрипит Чонгук. Тело Кима покидает чужой орган довольно легко из-за предварительной смазки и спермы внутри него. Тэхён с трудом осознает, что сейчас Чон хватает его за задницу обеими руками и большими пальцами раздвигает стенки ануса с восхищением наблюдая, как из пульсирующего колечка вытекает собственная сперма. — Ты просто произведение искусства, но к счастью ты не в музее, а в моей власти. У Кима после оглушающего оргазма нет сил что-то ответить. — Надеюсь ты не против повысить градус веселья, — как-то надменно ухмыляется Чон. После чего резко встаёт, накидывая на себя халат лежащий где-то в углу комнаты, и вылетает из комнаты. За дверью Тэхён слышит удаляющийся голос директора — Приведите этого ублюдка и принесите несколько тесаков и пару пистолетов, я хочу сделать подарок. Ким и хотел бы понять, зачем всё это, но собственное возбуждение вновь накатывало в области паха, разнося по телу электрические разряды затуманенного разума. — Чёртов наркотик.