Dark matter

Словно из-под воды Тэхён слышит, как Чонгук зовёт кого-то, чтобы убрали тело. Его обнажённых коленей касается алая кровь, что всё ещё продолжает стекать с его бывшего коллеги. Стеклянными глазами он смотрит на тёмную жидкость и медленно опускает в неё руки, после чего подносит к лицу и смотрит как тягуче она скатывается до локтей. Он правда убил его? Это его рука дёрнулась или им управлял Чонгук? А если это сделал он, то почему ему совершенно наплевать и нет никакого раскаяния. Перед глазами мелькают ноги в брюках, после чего он видит ноги в крови, что волокутся по полу. Даже не смотря на то, что Хвансон хотел сделать то же самое с самим Кимом, неужели он заслужил такой смерти? Ведь он всего лишь слишком сильно любил Чонгука. А он точно мёртв? — Я так горжусь тобой, Тэхён, — с нескрываемым восторгом в блестящих глазах, Чонгук садится рядом и обхватывает лицо любимого. У Кима опадают руки, а директор с воодушевлением целует Тэхёна. Только вот парень не отвечает на этот поцелуй, неподвижно смотря в пустоту перед собой с окровавленными руками, пропитавшими когда-то белоснежную рубашку Чонгука. — Я открою в тебе новые таланты, — с ухмылкой шепчет на ухо директор, больно хватая за волосы на затылке парня перед ним. После чего отстраняется и с какой-то неуместной нежностью смотрит в пустые глаза напротив. Проводя окровавленной рукой по щеке Тэхёна, словно посвящая его в какой-то закрытый клуб, с широкой улыбкой осматривает каждую часть лица любимого. Чон увлекается своими мыслями и проводит языком по внутренней части своей щеки, и то ли скалится, то ли от чувств сводит челюсть. Но Киму кажется, что в него хотят вцепиться этими самыми зубами и прогрызть его плоть до костей. Становится страшно. — Ты получил, что хотел, теперь отпусти меня, — словно придя в себя чётко отчеканивает Тэхён. Чонгук с усмешки переходит на заливистый смех и к сожалению в нём слышна не радость и веселье, а безумие. — Ладно, я сделаю вид, что не слышал этой глупости, ни за что не поверю, что мой Тэхён был бы таким наивным, — убирает пряди взмокшей чёлки Тэхёна, умиляется Чон. В ответ на это Ким с силой хватает запястье директора и сжимает, пытаясь выместить всю ненависть и раздражение. Чонгук не сопротивляется и ждёт, когда хватка ослабнет, когда его любимый выпустит всю злость через эту боль в руке. Ведь это одна из причин, за которую он его полюбил. Его Тэхён не слабый, безвольный юнец, которого легко запугать, его Тэхён — боец. И Чон точно знает, что силу воли его будет сломить слишком сложно, а может быть и невозможно. Но это его не остановит, он заставит Кима влюбиться в него. Он с наслаждением смотрит в полные ярости глаза напротив и наслаждается бесами, что хотят разорвать его, в любимом взгляде напротив. Но через несколько секунд ему надоедает чувствовать онемение в уже посиневшем запястье и схватив за шею Тэхёна, опрокидывает его на спину, больно ударяя затылком об пол. — Мне нравится твоё желание причинять боль, но запомни, тебе не дозволено причинять её мне, — с лёгкостью удерживая за шею, словно ребёнка, брыкающееся тело под ним. — Ты больной ублюдок, думаешь я тебя боюсь? Думаешь можешь получить всё, что хочешь? — Ким в ярости, подпитываемой от нестерпимой боли в затылке кричит Чону. — Я тебя убью при первой же возможности. Ты сдохнешь, Чонгук! — Буду с нетерпением ждать твоих попыток, — глаза директора расширены так сильно, что Тэхёну страшно в них смотреть. — Чёрт возьми, от твоих угроз и твоего беспомощного вида, я снова тебя хочу. Но, на твою радость, я не животное и могу себя контролировать. Чонгук встаёт и дёргает за собой Тэхёна, подводя к окну. — Смотри, мы на втором этаже, на этом же этаже будет твоя комната. Даже если ты решишь спрыгнуть и убежать, то во-первых — по всему периметру охраняют военные и собаки, во-вторых — забор под напряжением, а в-третьих — если попытаешься, то я больше не буду с тобой так мил. Я найду тебя везде, приведу обратно и твои условия содержания не будут настолько приятны. Просто пойми, что теперь твоя жизнь изменилась и прими это как факт. Чем больше ты сопротивляешься, тем будет хуже и болезненнее для тебя. Кима тянут за всё ещё закованные наручниками запястья к другой двери, а Тэхён пытается понять, когда это с ним были милы. Чонгук открывает дверь и перед ним открывается просторная ванная. — Сейчас я оставлю тебя здесь одного. Я понимаю, что на тебя слишком много свалилось за последние дни. Тебе наверняка надо подумать и успокоиться. Не хочу, чтобы ты чувствовал дискомфорт в моём присутствии, — директор отстёгивает наручник с запястья Тэхёна. — Тогда больше не пытайся трахнуть меня, это значительно уменьшит мой дискомфорт, — злобно шипит парень, сверля взглядом из-под нависающей чёлки. — В ванной комнате камеры, — с ухмылкой пропускает замечание мимо ушей Чонгук. — Не пытайся сделать что-то с собой, тебя остановят охранники, которые находятся за дверью этой комнаты. Так же увидят, если попытаешься сбежать. Сделать у тебя этого, конечно же, не получится, но я не хочу, чтобы ты ломал ноги при прыжке. Я знаю, ты не оставишь попыток, по крайней мере не в ближайшее время. Поэтому хочу заранее сообщить о бесполезности твоих попыток, не хочу, чтобы ты калечился лишний раз. — Чтобы я не калечился? — Тэхён вспоминает, всё, что ему пришлось пережить за сегодня и ему становится смешно. — Во всяком случае не от моих рук. Я пообещаю быть более сдержанным, если ты пообещаешь быть покорнее. Тэхёну как никогда захотелось плюнуть в чьё-то лицо, но сейчас он понимает, что время давать эмоциям выход не подходящее. — Сегодня я сам приготовлю для нас ужин. Я тебя не тороплю, ты можешь принимать ванную столько, сколько потребуется. Твои новые вещи уже в шкафу, также тут ты найдёшь обезболивающее и мази. Настоятельно рекомендую их использовать, не хочу видеть синяков на твоём прекрасном теле. «Так может не надо было их на мне оставлять» проносится не озвученная мысль в ноющей от боли голове Тэхёна. Чонгук наклоняется к шее Кима, чтобы ещё раз почувствовать уже так полюбившийся запах кожи, но парень резко уклоняется, выставляя руки перед собой. И директор понимает, что нужно время, чтобы Тэхён перестал шарахаться от его прикосновений. Его можно понять, ведь он ещё не понимает как себя вести и реагировать даже на само присутствие Чонгука, и не знает, что от него можно ожидать. И директор даст ему время, чтобы освоиться в новой жизни. Поэтому больше не делает попыток прикоснуться. — Есть пожелания в еде? По случаю твоего прибытия я решил сегодня приготовить сам. В ответ на это Тэхён молчит, разворачивается, и проходит дальше в ванную. — Хорошо, тогда выбор оставлю за собой, — после чего директор закрывает дверь и удаляется. Тэхён медленно обходит ванную комнату, осматривая, что в ней есть. Но ничего кроме обычных ванных принадлежностей не находит. Заглядывает в шкафчики, но там так же нет ничего, что могло бы ему помочь в данной ситуации. Даже бритвы нет. Это кажется Киму забавным, неужели Чонгук думал, что он станет вскрывать вены. Либо он его недооценивает, либо действительно боится потерять. Ещё раз бегло оглядывает помещение, видит камеру в углу на потолке, представляет, как кто-то наблюдает сейчас за ним и показывает фак, после чего подходит к ванной, включает воду и скидывает на пол окровавленную рубашку. Нагой подходит к окну и тщательно осматривает открывающийся вид. Похоже он в довольно большом особняке, наверняка есть и этажи выше. По двору ходят военные с автоматами и собаками на поводке. При обустройстве чувство стиля Чонгуку явно не отказывало. Только вот проблемы была в том, что они, похоже, находятся где-то глубоко в лесу. Так как за пределами забора не было видно ни города, ни дорог. Следовательно, даже если он сбежит на своих двоих, далеко он не уйдёт. Не понятно от кого так Чонгук пытается защититься, что забрался в такую глушь, да ещё и с такой охраной. Видимо, Ким много не знал и даже не догадывался о своём бывшем начальнике. И своей добропорядочной маской верного блюстителя закона спокойно смог обмануть даже его. Тэхён подходит к шкафчику над раковиной, перебирает таблетки, находит обезболивающее и быстрым движением руки забрасывает в рот, после чего набирает воду из-под крана в пластиковый стаканчик и сглатывает лекарство. И вновь возвращается к ванной, садится на край, задевает кончиками пальцев набравшуюся воду. После чего полностью садиться в ванную, чтобы наконец расслабиться и дать отдохнуть телу. Что ж, выбора нет, придётся сыграть в эту глупую игру с очередным психом. Проблема только в том, что у этого психа вся власть страны, военных, политиков, мафии. А в случае проигрыша на кону будет стоять его жизнь. Хотя, кажется, и в случае победы тоже. Ведь привлечь к закону Чонгука точно не получится. Даже смешно представить такого человека в тюрьме. Остаётся только один выход — убить его, а за убийство директора его точно не по головке погладят, как за устранение опасного преступника. И что же остаётся? Смириться и стать персональной шлюхой для психа, который хочет заставить его убивать? Сложно принять новую действительность, где почти нет выхода. Ему нужно больше времени, чтобы всё обдумать и решить какие возможны дальнейшие действия. Тэхён спускается на первый этаж спустя три часа, идя на запах свежеприготовленных блюд. С трудом верится, что Чонгук действительно решил приготовить ему что-то сам, ведь у таких людей наверняка огромный штат прислуги. Но, зайдя в кухню, соединённую со столовой, он видит как директор и в правду стоит у плиты в белой рубашке с закатанными рукавами и чёрном фартуке, и помешивает что-то на сковородке. Подобная картина не укладывается в голове Тэхёна, но по странному стечению обстоятельств вызывает какое-то непонятное чувство внутри. Но, переведя взгляд на людей в чёрных костюмах, стоящих за дверями, его возвращает в реальность. Стол уже почти накрыт, на нём находится много блюд и маленьких тарелочек с гарнирами. Не веря своим глазам, Тэхён видит помимо палочек на сервированном столе нож и вилку. Неужели Чонгук так беспечен, что оставляет потенциальное орудие для убийства и поворачивается к нему спиной? Как бы там ни было, Ким решает попробовать. Он беззвучно крадётся к столу и незаметно берёт приборы со стола. Делая абсолютно тихие шаги к ничего не подозревающему директору, который продолжает что-то сосредоточенно добавлять в сковородку. Стараясь не издать ни единого звука, он подходит всё ближе и молится всем богам, в которых не верит, чтобы Чонгук сейчас не обернулся. Он переводит взгляд с охранников за дверью, на директора и собирается с мыслями, чтобы совершить то, что задумал. Тэхён делает резкий выпад рукой, держащий нож в направлении горла ненавистного директора. Но в эту же секунду Чонгук резко оборачивается и перехватывает запястье с ножом, второй рукой обхватывая горло Тэхёна. С силой делает разворот, прижимая руку Кима с ножом над головой к шкафчику, и прижимает его всем телом. — Разве я не говорил, что недооценивать противника это заведомо проигрышная партия? — с удовольствием шипит Чонгук в ухо Тэхёну. После чего директор надавливает кончиком ножа, который он уже держит в другой руке, в бок Тэхёна, словно напоминая о том, как Ким беспомощен перед ним. Ведь рука Кима зажата, а его тело сейчас с лёгкостью могут пырнуть, лишая жизни. Напоминая парню, кто здесь хищник, а кто жертва. — Вот именно, не нужно меня недооценивать, — Ким также давит остриём ножа в другой руке на бок Чонгука. Чонгук одаривает самодовольной улыбкой, показывая оскал. И Тэхёну не нужно письменного разъяснения, что Чон упивается самодовольством. В его глазах видно одобрение и даже какую-то гордость. Словно он смотрит с уважением на оппонента, которому проиграл одну битву, но не войну. Ведь он не заметил, что оружие, выставленное на показ, было лишь для отвлечения внимания, а настоящим ударом должен был быть второй нож в бок. Проведя языком по внутренней стороне щеки, он ухмыляется, отводя в сторону взгляд. Тэхёну не нужно слов, он понимает, что директор чувствует ненависть из-за небольшого проигрыша, но в то же время в его глазах блестит некий азарт. Но в ту же секунду Кима выбивают из колеи страстным поцелуем, без шансов уйти от давления. Влажный язык сразу же врывается глубоко, не давая шанс на сопротивление. Тэхён обескуражено мычит в чужие губы, дёргая зажатой рукой над головой, чтобы оказать на сопротивление. Но через несколько секунд вспоминает, что в другой руке у него всё ещё прижат кончик ножа чужому боку. И на колеблясь ни секунды, он давит сильнее, в попытках напомнить, что он всё ещё может ранить, а то и убить Чона. Но вместо ожидаемой свободы, его сжатую руку с ножом до невыносимой боли скручивают, из-за чего орудие выпадает. Также как и второй нож падает на пол, а рука пытается оттолкнуть прижимавшее его тело. С невероятным усилием, но Тэхёну удаётся оттолкнуть от себя Чонгука, который жадно облизывается и большим пальцем утирает слюну с губ. — Тебе крупно повезло, что я слишком дорожу тобой, чтобы ты расплатился за подобную дерзость прямо сейчас. Чонгук подходит к своему пленнику медленно, сжимая и разжимая кулаки, словно пытаясь унять свою ярость. Подобные жесты отчётливо дают понять, что Чон на пределе и сейчас его действительно лучше не злить. Поэтому Тэхён поднимает руки в капитулирующем жесте, демонстрируя свою безоружность. — Тэхён, ты… — Чонгук сжимает белоснежную рубашку Кима в районе живота. — Я думал тебе понравится, — неуверенно говорит Тэхён. На это Чон не отвечает, сильнее сжимает рубашку, дёргает к себе тело паренька и улыбается куда-то в ключицы Кима. Он несколько секунд вдыхает аромат парня, после чего смотрит ему в глаза сверху вниз. — Ты использовал мази от синяков, молодец, надеюсь, что они тебе помогут, — после чего разворачивается и возвращается к блюду на плите. Он кладёт нож на стол рядом, а вместо него берет лопатку, для того, чтобы продолжить помешивать готовящееся блюдо. Тэхён же понимает, что провокаций с его стороны на сегодня хватит. Ведь то, на что он должен решиться, сегодня точно не произойдёт. На убийство своего директора сегодня моральных и физических сил ему не хватит. Сейчас его заботит только одна проблема. Почему после этих смертельно опасных заигрываний он чувствует себя таким живым. Перешагнув ножи, что лежат на полу, он проходит к месту, сервированным для подачи еды за длинным столом, что максимально далеко находится от противоположного места. В сложившейся ситуации, он может даже поблагодарить Чонгука, что оказывает ему на столько радушный приём и не заставляет есть с миски собаки где-нибудь в подвале с тараканами. Ведь исходя из дел, что ему приходилось расследовать ранее, он понимает, что ему ещё несказанно повезло. Его не приковали в подвале, или коробке, закопанной в лесу. Не заставляют мочиться в подгузники, на которые потом дрочат, а после расчленяют и едят части тела поджаренные на костре. Не пытаются проделать дыру в теле, которой будут ублажать себя даже после его смерти. В голове проносятся тысячи дел, в которых люди творили такое, что неподготовленный разум сведёт с ума. Может ему и стоит действительно принять тот факт, что его полюбил псих всей своей больной любовью на которую он только способен. Тэхён мирно ожидает, когда Чонгук закончит своё блюдо, разольёт его в чашки, поставит каждому по порции и сядет за своё место на противоположной стороне длинного стола. После чего совершенно спокойно берёт палочки и, подцепив один из нарезанных кусочков кимчи, отправляет в рот. — Я рад, что ты не боишься есть еду, что я приготовил и не боишься подвоха. — А чего мне боятся? Если бы ты хотел меня убить, ты бы уже давно это сделал и явно на таким скучным способом. Если захочешь добавить один из своих наркотиков, полагаю, я в любом случае получу свою порцию. Даже если буду сильно брыкаться, думаю ты всё равно меня заставишь. — Так быстро капитулировал? — Чонгук палочками подцепляет рис из тарелочки рядом, после чего ложкой разбавляет острым супом, что стоит рядом. — По твоему капитуляция это когда ты не пытаешься нарваться на острие ножа собственным животом? — также отправляя горстку риса палочками в рот. — Ты ведь мог закончить это просто надавив на нож в твоей левой руке сильнее, — Чонгук смотрит на Тэхёна исподлобья, перестав жевать. — Думаешь я поверю, что ты бы дал мне вонзить этот нож глубже? Я не недооцениваю тебя Чонгук, как ты и учил. Но я искренне не понимаю к чему этот цирк, — Тэхён также перестал жевать и пристально смотрит на директора напротив. — Цирк? — недоумённо спрашивает Чон. — Насильники приходят в дом своих жертв и бывает неоднократно, даже зная, что их могут поймать. Ты же прекрасно понимаешь, что под суд тебя никто не отведёт. К чему было это бессмысленное похищение? Ты же и сам прекрасно понимаешь, что сотрудника, с которым у тебя огромная пропасть во власти, ты мог просто приходить в дом и брать меня каждый раз когда тебе захочется. Не обязательно было организовывать моё похищение. Сломал психику безвыходностью моей ситуации и тебе бы никто ничего не сделал. И не обязательно было тащить меня к себе в дом. Чонгук бросает палочки на стол, прикрывая глаза, он глубоко дышит, словно старается сохранить самообладание. — Ты что, правда всё ещё думаешь, что мне от тебя нужен лишь секс? Чонгук с невероятной силой хватается за краешки стола. У Тэхёна ощущение, что сдави он их ещё чуть сильнее и они согнутся под натиском, словно сахарная вата. От подобной ассоциации ему становиться страшно, ведь эти самые руки совсем недавно сжимали его собственную шею. — Или может ты всё ещё надеешься вернуться в свой собственный дом? Дом тебе кажется безопасным местом? Местом твоего спасения? Тэхён инстинктивно отстраняется, некая ментальная защита, словно если он будет дальше, то его это не коснётся. — Я думаю мне нужно сжечь твой дом, чтобы ты не мечтал даже в своих самых сладких фантазиях туда вернуться. Я думал времени, что я тебе дал, было достаточно, чтобы понять, что твоя жизнь изменилась и теперь ничего не будет как прежде. Киму действительно становится страшно от развернувшейся картины. Но неужели Чонгук действительно верил, что тех трёх часов, что он дал расслабиться в ванной, будет достаточно, чтобы смириться с новой действительностью? — Твои счета в банке заблокированы. Ты в национальной базе, ты больше не сможешь сбежать из страны. Твой дом больше тебе не принадлежит. Что ещё ты планируешь в своей гениальной голове? Жить в лесу где-нибудь в Тэгу? Я тебя достану из-под земли, я тебя достану с того света, Тэхён. Прими единственный факт: теперь ты живёшь так как хочу я. Теперь ты живёшь со мной, ради меня и для меня. До этого момента Ким и не предполагал насколько больной человек находится перед ним. Но после этих слов Ким понимает, что выйти из этой ловушки будет куда сложнее, чем он предполагал. Сейчас понимает, на сколько больна голова человека перед ним. В голове Тэхёна сейчас проносится миллион сценариев, что же ему делать дальше. Но по какой-то причине он выбирает, как ему кажется, единственно верный. — Я так и не понял, что же тебе от меня надо, — Ким решает сыграть в дурачка, делая невинно глупое лицо. — Я буду жить с тобой и ждать тебя после работы, как верная жёнушка? Может мне нужно отмывать кровь с твоих рук, когда ты возвращаешься домой? Я не понимаю, что ты от меня ожидаешь. Может, накрутить бигуди на чёлку и готовить тебе кимчичиге после работы? А как ты вернёшься встречать тебя с поцелуями и горячим ужином, а после ждать тебя в спальне с подготовленным анусом, чтобы ты быстрее уснул? — ЗАТКНИСЬ! — Чонгук переворачивает стол со всей приготовленной едой. В секунду Тэхён оказывается болезненно прижат к стене кухни. Затылок вновь болит от удара, да так, что трудно сделать вздох. Страшно так, что невозможно открывать глаза и столкнуться с ужасающе расширенными глазами директора. Но эта темнота дарует какое-то чувство защищённости. — Ты думаешь, что знаешь достаточно о манипуляциях чувствами? О, я тебе покажу, что это на самом дела значит. У тебя больше не останется мыслей в голове, кроме моего образа. Я тебе покажу другой мир, который до этого момента ты боялся принять в свою жизнь. И то, как ты убил Хвансона доказывает, что тебе это понравится. При упоминании бывшего сотрудника у Тэхёна неконтролируемо хлынули слёзы. Они стекают по щекам, продолжая путь по пальцам Чонгука. Ведь как бы не храбрился Ким, произошедшие события комом стоят у него в горле, что невозможно просто так сглотнуть и забыть. — Простите, за прерванную трапезу, Мистер Чон, но возникли проблемы не терпящие отлагательств и вашего присутствия. Тэхён слышит это будто из далека. Какой-то чужой голос с другой стороны кухни. Это его спасение? — Хорошо, скоро буду, — холодно отчеканивает Чонгук. Но Ким чувствует лишь прижавшееся к нему тело, болезненный укус куда-то в шею и невероятно тёплые объятия. — Прости, милый, я просто слишком сильно тебя люблю. Я не хочу причинять тебе боль, но ты меня вынуждаешь. Давай всё начнём сначала завтра, хорошо? Тэхён не чувствует ничего, его тело словно ему не принадлежит. Чонгук командует увести Кима в его комнату, какие-то распоряжения пока его не будет и указ прибраться на кухне и в комнате, где до этого была расправа над Хвансоном. А ещё, чтобы Тэхёна как следует накормили. Однако отчётливо чувствуется холод на коже, когда Чонгук наконец отстраняется от его онемевшего от страха тела. Становится странно пусто, и Киму это чувство кажется чуждым, он никогда не испытывал подобное прежде.

***

— Чёрт возьми, почему у Тэхёна отключен телефон уже второй день, — кидает смартфон на соседнее сидение Чимин. Он поворачивает руль и заезжает на парковку рядом с домом, но не торопится выходить из машины. Пак сидит за рулём и нервно кусает губы, прогоняя сотни мыслей за раз. Его друг словно испарился за секунду. Чимин берёт телефон в руки, ещё раз читая сообщение, в котором Тэхён просит с ним связаться после допроса, и после этого словно исчезает. В душе неспокойно, с ним явно что-то случилось. Дома его нет, на работе он не появлялся, на телефон не отвечает, коллеги не знают, что с ним произошло. Через какое-то время он собирается с мыслями и выходит из машины, собрав все свои вещи. Он решает, что если завтра Тэхён не объявится, то он сообщит о друге и подаст его в розыск. Для начала наверняка ему нужно сообщить начальству, нужно связаться с Юнги или даже Чонгуком. Может быть они даже знают, что случилось, может по их указке Тэхён на каком-то специальном задании. Зайдя к себе в дом через несколько секунд он слышит стук во входную дверь. С настороженностью открыв её, Пак видит Юнги. Появление правой руки директора на пороге своего дома выбивает из колеи. Он никак не ожидал сегодня в своём доме таких гостей. — Мин Юнги? — Да, зови меня просто Юнги, давай уже «на ты», мы же с каждым днём всё ближе, в нашей работе важно доверие, — непринуждённо отмахивается мужчина с улыбкой. — Что-то случилось, Юнги? — Чимину с трудом удаётся звать своего начальника просто по имени. Что-то Пак не припомнит, чтобы хоть кому-то из сотрудников позволялось обращаться «на ты» к начальству. — Знаешь, сегодня мне было не с кем выпить и я внезапно подумал о тебе, — Юнги поднимает пакетик, в котором, судя по всему, находится алкоголь. — Простите, у меня сейчас не прибрано, я сегодня не ожидал гостей, — как-то тушуется парень, под пристальным взглядом фальшиво дружелюбных глаз. — Да плевать, — Юнги бесцеремонно проходит в квартиру, осматривая владения Чимина. На такое наглое вторжение Паку ничего не остаётся, кроме как согласиться. Он снимает свою обувь, не обращая внимание на то, что Юнги свою не снял, и проходит вглубь за неожиданным гостем. Застаёт он его в гостиной, сидящим за круглым столом. Алкоголь уже стоит на столе и вместо ожидаемого соджу там стоит виски. Чимин не привык к настолько крепкому алкоголю. Обычно ему хватает бутылки или двух соджу, чтобы потерять над собой контроль и уйти либо в веселье, либо спать. А тут сорокаградусный алкоголь. Да ещё и не одна, а две бутылки. Видимо, помощник директора сегодня решил знатно накидаться. К сожалению это обычная практика в Корее, если начальство хочет выпить, то ты не имеешь права отказаться. И совершенно не важно, какие у тебя были планы на вечер и как ты себя чувствуешь. — К сожалению у меня нет готовой еды для вечера, поэтому я сейчас закажу, вы что предпочитаете? — Чимин подходит к кухонному столу, чтобы взять стаканы для виски, держа в руках телефон. Но внезапно он слышит голос у себя позади, прямо над ухом. — Я уже всё заказал, скоро будет. Чимин резко разворачивается и обнаруживает Юнги прямо за спиной. Тот стоит неподвижно и прожигает своим взглядом парня напротив. Такая неожиданная близость пугает и Пак хочет уйти от такого близкого контакта. Но ему не позволяют. Юнги протягивает руку позади Чимина, от чего становится ещё ближе. Мин берёт стеклянные стаканы для виски позади парня, но не спешит отстраняться. В такой обстановке Чимин чувствует себя пойманным в ловушку и не смеет двинутся, и даже посмотреть в глаза напротив. Он смотрит в пол, в некой панике переводя глаза с предмета на предмет, лежащих на полу. После, Чимин слышит ухмылку от Юнги и начальник отстраняется. — У тебя есть лёд? — возвращаясь к столу спрашивает Мин. — Лёд? — всё ещё не придя в себя от произошедшего уточняет Чимин. — Для виски, — поднимает стакан вверх мужчина, напоминая об алкоголе. — А, да, конечно. Чимин лезет в холодильник и возвращается к столу с силиконовой формочкой для льда. Инстинктивно немного отодвигает стул назад и садится. Так ему кажется, что он находится дальше от Юнги и чувствует некое подобие безопасности. Однако этот жест не укрывается от пытливого взора Мина. И в ответ он намного ближе придвигается к Чимину. После чего сразу же тянется к бутылке и открывает её, наливая по пол стакана каждому и ловко выдавливает лёд из формочки. Не давая Чимину опомниться, он поднимает стакан, предлагая Паку цокнуться. И парень тут же подхватывает свой стакан и цокается с начальником. Видя, как одним глотком Юнги осушает свой стакан, у него не остаётся выбора и также быстро старается опустошить свой. Горячительная жидкость моментально обжигает внутренности. Ведь такой сильный алкоголь на голодный желудок на самая приятная вещь. — Как работа? — Вы… ты о каком-то конкретном деле? — всё ещё морщась, спрашивает Чимин. — Работа в целом, как на новом месте? — Пока что всё отлично, только вот Тэхён… — Да, Чонгук мне говорил, что Тэхён справляется хорошо, — перебивает Юнги. Чимин хочет сказать о том, что его друг не выходит на связь уже второй день, но ему не дают этого сделать. Юнги наливает ещё один стакан и вновь предлагает цокнуться. Для Пака такой высокоградусный алкоголь и даже без какой-либо закуски кажется странным. Если Юнги просто хочет напиться до отключки, не проще ли это сделать дома? Но выбора нет, если начальство предлагает — отказываться нельзя. И они вместе осушают ещё один стакан. Правда Чимин уже чувствует подступающее опьянение. И если они так продолжат, то пить они будут не долго. И парень надеется, что его начальник не додумается садиться за руль на обратном пути и вызовет себе такси. Но его мысленные потуги прерывает внезапное прикосновение ладони на его собственной руке. Он резко переводит взгляд со своей руки на мужчину перед ним, который задумчиво смотрит на свой стакан. По его выражению лица не понятно даже, специально он положил руку на Чимина или он будто не замечает, что касается парня. Но через несколько секунд контакт прерывается и Юнги вновь наливает алкоголь. — Ты куда-то торопишься? Не лучше ли хотя бы дождаться еды? Что-то случилось? — Да случилось, кое-кто поторопил события и кажется у меня больше нет времени на любезности? — Что? Любезности? О чём ты? Кто поторопился? Юнги вновь возвращает пальцы на руку Чимина, лежащую на столе. Только теперь не так невесомо, как раньше. Теперь он царапает короткими ногтями нежную кожу Пака. И только парень собирается выдернуть руку, как в него вцепляются и не дают возможности вырываться. И тут раздаётся звонок в дверь. Кажется курьер с заказанной едой наконец приехал. Чимин даже не сразу понимает, дозволено ли ему встать с места и открывать дверь. Но после быстрого кивка Юнги в сторону двери, понимает, что он может выбраться из захвата. Поэтому он быстро скидывает с себя чужую руку и направляется к двери. Наскоро обменявшись любезностями с курьером, он закрывает дверь и возвращается к своему начальству. Под прожигающим взглядом пристальных глаз, он распаковывает заказанное, украдкой поглядывая на своего гостя. В пакете находится курочка и острые ттокпокки. Странная закуска для такого крепкого алкоголя, но с начальством спорить не будешь. Чимин достаёт тарелочки и железные палочки, так как не любит деревянные, что обычно кладут в заказ. Ситуация крайне странная и что сейчас происходит Чимин никак не может понять. Какое-то странное напряжение и недосказанность. Ему не дают спросить про Тэхёна, да и вообще как такого разговора у них нет. Может Юнги нужно больше выпить, чтобы выговориться, поэтому он принёс виски, а не соджу. Хотя, судя по тому, как быстро и даже не морщась пьёт начальник, у него уже иммунитет к такому алкоголю. Значит, Чимин явно опьянеет быстрее. И зачем это? Его просто хотят напоить? Если он выпьет слишком много, он будет не в состоянии поддержать беседу. Вернувшись к столу, Пак видит вновь наполненные стаканы, но решает, что как до этого он больше пить не будет. Если Юнги хочет, он может выпивать по полному стакану, а Чимин будет буквально почти только касаться губами. — И всё же почему ты так неожиданно решил приехать и даже не предупредил? Я бы мог что-нибудь приготовить. — Ну, я и сам не ожидал что так получится, — Юнги вновь залпом опрокидывает стакан с алкоголем, заедая ттокпокки. — Не ожидал чего? Что-то случилось? — Чимин как и планировал подносит стакан к губам и делает маленький глоток и также отправляет острую закуску в рот. Только вот кажется, Юнги заказал слишком острую еду, потому что рот Чимина просто горит. Поэтому он соскакивает со своего места и бежит наливать себе воды. Сделав несколько глотков, ему становится легче, поэтому он снова набирает полный стакан с водой и возвращается к столу. — Слишком остро? — Да, прости, я не привык к такой остроте. — Тогда запей, легче станет, — Юнги ближе придвигает стакан с виски. Чимин искренне не понимает, как такой крепкий алкоголь, который буквально разъедает внутренности, облегчит его мучения. Но серьёзный взгляд напротив ясно даёт понять, что начальник не потерпит отлагательств. Он вновь подносит алкоголь к губам, но внезапно чувствует какой-то странный запах от стакана. Могла ли острая еда так повлиять на его рецепторы. Но он всё же решается сделать глоток и чувствует непривычный вкус, которого до этого не было. Это настораживает и он ставит стакан обратно, твёрдо намерившись больше не пить. Вся эта ситуация выглядит слишком странной. — Пей, Чимин, — словно метал звучит голос Юнги. — Да знаете, я не слишком хорошо переношу такой крепкий алкоголь. — Говорю последний раз, пей. Юнги встаёт со своего места и подходит к парню, крепко хватает его за подбородок и поднимает голову, приковывая взгляд парня на себя. — Юнги, я не люблю такой сильный алкоголь, — всё ещё мирно пытается оправдаться Чимин. Мин подаёт стакан в руку Паку, давая понять, что отказы не принимаются. — Я думаю, что с алкоголем что-то не так, — Чимин уже начинает паниковать, теперь он уже точно понимает, что Юнги что-то замыслил. — Мне надоело играться с тобой. Юнги заводит руку за спину и Чимин видит пистолет, в правой руке начальника. От шока он тут же подскакивает со стула и пятиться назад, пока задницей не упирается в стол. Мин медленно подходит ближе и приставляет пистолет к подбородку Чимина. — Я тебя предупреждал, не люблю повторять, — после чего вновь вкладывает стакан в руку Чимина и посильнее давит пистолетом. Парень напуган до чёртиков. Он понимает, что в этот алкоголь что-то добавлено, и пить его ни в коем случае нельзя. Но и пистолет у его лица напоминает, что выбора-то и нет. Что может быть в этом стакане? Снотворное, что при смешивании с сильным алкоголем убьёт его? Его хотят убить? Вот так, без крови, чтобы это было похоже на самоубийство? Зачем начальнику его убивать? Что он сделал такого, что его теперь хотят убить? А может быть там какой-то наркотик от которого он потеряет сознание? Вариантов слишком много, но ясно одно — пить это нельзя. И поэтому он принимает, как ему кажется лучшее решение. Он роняет стакан, чтобы жидкость разлилась. Только вот реакция Юнги была быстрее, словно он был к этому готов, и перехватывает стакан, не пролив ни капли. — О, так ты думаешь, что умнее меня? — ухмыляется Юнги. После чего быстро набирает содержимое стакана в рот и неожиданно прислоняется к губам Чимина, бросив стакан на пол. Одной рукой сильнее прижимая пистолет, а второй сильно сжимая волосы на затылке, не давая возможности увернуться от поцелуя. Чимин не успевает понять, что происходит, как весь алкоголь уже находится у него во рту и он инстинктивно делает глотки. Только вот, даже после того, как он всё проглотил поцелуй не заканчивается, а становится только настойчивее и глубже. Пак жмурится, мычит от недовольства, пытается оттолкнуть, но всё тщетно. Происходящее никак не удаётся уложить в голове. Как вообще с ним может происходить подобное? Юнги целует его так жадно, словно это его последняя надежда спасти жизнь. Чимину не хватает воздуха, он активнее пытается вырваться, уже стараясь ударить или хотя бы ущипнуть, нанести хоть какую-то боль в ответ. Внезапно, рука с затылка спускается на ягодицы и сжимая их, Юнги сильнее вжимается в пах Чимина. А вместе с этим действием Пак начинает ощущать слабость в мышцах. И это позволяет ему наконец разорвать поцелуй и в попытках отдышаться он пытается понять, что с ним происходит. Ноги перестают держать, с трудом удаётся поднять руку. — Какого чёрта ты делаешь? — почти шепчет, задыхается Чимин. — Чонгук был прав, я не смог устоять перед твоими губами. — Что ты мне добавил? Подмешал что-то пока я встречал курьера? — А ты догадливый, — улыбается Юнги. Ноги Чимина больше не держат и он без сил сползает на пол, опираясь на него руками, стараясь не рухнуть полностью. Хотя по затуманенному сознанию он понимает, что ему недолго осталось прибывать в сознании. — Ты хочешь меня убить? — Пак хватается за штанину начальника, стоявшего перед ним, из последних сил пытаясь поднять голову вверх и посмотреть в глаза. — У меня есть на тебя кое-какие планы, — Юнги садится перед ним и снова хватает за подбородок парня. — Не убивай меня, я ничего не сделал, — Пак держится за руку, которая удерживает его за лицо. Но спустя несколько секунд его глаза закрываются и он начинает падать. От болезненного удара головой об пол его спасает подхватывающий его Юнги. — Ну как это не сделал, на свою голову ты умудрился мне понравится. Юнги отодвигает чёлку парня, лежащего у него на руках, и умиляется с мирно уснувшего Чимина. Но вспоминая, что у него не так много времени, он кричит кому-то в пустоту, о том, что можно заходить, и во входную дверь входят четыре человека. Трое в чёрных костюмах и один в одежде курьера.