Долина забытых воспоминаний

Приятный треск камина прорывается сквозь ночную тишину, приковывая к себе взгляды красивым, ало-оранжевым заревом горящих, тлеющих брёвен. В окно настойчиво стучатся капли дождя, что словно невидимый ковёр покрывают серый асфальт, украшенную уже не цветущими, но редеющими видами растительности землю. Вывеска на двери помещения, бьётся о старую, однако добротную дверь, точно подкошенная. Шум дождя блаженно пляшет в танце с ветром, создавая немыслимые, красочные мотивы последних ночей, что даже мастерам искусства не под силу передать. Тусклое освещение, которое существует практически благодаря лишь камину едва ли позволяет рассмотреть интерьер, но вы точно знаете, что сидите в удобном, мягком кресле, а не коленях расположен включенный диктофон. Недалеко от камина, окно открывает вид на старого, но всё ещё статного человека, чей взгляд тяжестью времён накатывается сверху. Приятный свет, что льётся от камина укрывает собой классический смокинг. — Так вы хотите услышать историю взлётов и падений, сир? Резонно спрашивает приятный, одновременно наполненный грубостью и нежностью голос, словно у лучшего диктора на футбольном матче. В нём нет ни злобы, ничего, кроме желания вам поведать свою историю. Вы молчаливо соглашаетесь, кивая старику. — Тогда, спешу вам сообщить, что мы надолго скованы дождём, а значит, времени предостаточно. Его голубые очи наполняются ностальгией, а голова невольно поворачивается в сторону окошка, и следом вы словно сами переноситесь в прошлое мужчины. Сентябрь 1986 года, город Бриггс. Минорные мотивы улиц диктуют свои правила, одинаковые, схожие по своему строению ряды высотных домов невыносимо тяжким грузом ложатся на плечи молодого сына разорившегося магната Родригеса, Джеймса. Казалось, что жизнь для него на этом и кончилась, ведь нет ничего страшнее, нежели в один миг утратить всё, но взамен получить одну лишь пустоту... Её не описать словами, не передать настроение идущее нога в ногу... Это как, если погрузиться на самое дно океана, самое глубокое его место, где нет ни света, ни морских обитателей и только лишь шум воды скользит по ушам, а голова - плавится, словно под жгучими лучами солнца пустыни,что нещадно впивается в кожу бедняги заплутавшего из-за бури песка. — Да... Примерно так я себя ощущаю. Звучит в голове молодого человека, когда тот неосторожно наступает прямо в лужу, от чего по той словно паутиной разбегаются миниатюрные волны. — Ну вот... Теперь ещё и обувь сушить. С горечью бросает себе под нос Джеймс, обналичивая содержимое карманов своего серого, побитого временем, однако нового пальто. Ключи от квартиры, несколько центов, потёртая зажигалка, доставшаяся от ветерана одной из страшнейших войн и упаковка с единственной сигаретой, что вскоре оказывается зажатой меж губ. — Куда податься?Да и нужно либо пытаться выбраться из этой ямы?Какой смысл... Ведёт он диалог сам с собой, блаженно выдыхая клубы едкого, противного, точно запах горящих шин дыма. Он привык к нему, запах не отталкивает, а вкус ни сколь не кажется горьким, наоборот, "раковая палочка", отнимающая драгоценные минуты жизни успокаивает... Драгоценные ли?У него нет на то ответа, ведь существование сегодняшним днём вряд-ли можно назвать жизнью. По воле невидимых богов, он двигается с места в сторону единственной в округе остановки, под стальным навесом которой,в ожидании транспорта ютятся самые разные личности. Грубая, агрессивно настроенная молодёжь, пожилой мужчина. Жизнерадостная, русая девочка с веснушками держит за руку свою мать. Все они косо на него смотрят, он в этом уверен, ведь какой чудак будет подставлять ничем не покрытую голову дождю?Но это и не важно, Джеймс полюбил дожди уже давно, считая, что только в них он хочет, может жить. Звенящий звук шин и вскоре, он уже заходит в салон автобуса, едва не столкнувшись с каким-то парнем. — П... Простите, сэр! Звучит его робкий, нервозный голос и тот спешит скрыться в глубине транспорта. Зачем он от меня бежит? Задаёт себе вопрос Родригес, ведь он никогда не был громилой, да и как головорез тоже не выглядел. В любом случае, от присел на первое свободное сиденье, что скрипом отозвалось в тот же час. Капли дождя ручьём стекают вниз по стеклу, оставляя за собой мыльную картину несущихся, быстро меняющихся пейзажей улиц. За окном холод, точно зимний мороз пробирает до костей каждого, кто проявил смелость выйти в лёгкой одёжке. Джеймс наблюдает за стекающей каплей, затем за другой, словно выбрал их в роли этаких гонщиков Формулы-1, с интересом всматриваясь, кто же вырвет победу в нелёгкой схватке. Поддавшись детскому увлечению, он на миг забыл обо всём, пока не оказался у нужной остановки. Быстро добраться домой и рухнуть в кровать, позволив ей сковать себя объятиями сна ему сегодня не светит, ведь Скетлер... Скетлер ли? Так он запомнил имя, а скорее прозвище парня, который предложил ему некое денежное дельце. Средь пустой от людских душ улицы, Джеймс проходит мимо странного человека с длинными тёмными волосами, на голове которого красуется чернильно-тёмная шляпа под стать такому же плащу, в который он закутался. — Берегись своих желаний, они имеют свойство сбываться. Звучит его низкий, звенящий эхом голос, точно у стоящего в нескольких десятках метров. Он уходит, а до Джеймса доносится осознание... Человек в шляпе не разомкнул уста, голос звучал в голове. Да нет же, ересь какая, не мог же я умом тронуться?Говорит он сам себе и поправляя мокрые от дождя волосы устремляется вперёд. Пробираясь через жилые массивы города, он замечал на себ е молчаливые взгляды горящих окон домов, точно у великанов. Яркий свет ламп возле магазинов, ночных клубов и прочих заведений с сомнительной репутацией неприветливо встречают его, так ему казалось. — Эй, малыш, тебе так одиноко? Девушка лёгкого поведения говорит в след, не иначе, но парень броско отвечает угрюмым молчанием, дожидаясь, пока светофор позволит перейти ему на другую сторону дороги, без риска встрять в проишествие. Тёмная улица ведёт к небольшому гаражу, возле которого стоит грузовик. Старый, со ржавой подвеской, но всё ещё на ходу. От него льётся свет фар, а молчание ночи прерывает льющаяся из кассетного проигрывателя музыка. Странная электронщина, но приятно согревает душу. — Салли, ты говна сожрал? Доносится от стоящего рядом с транспортом молодого, темнокожего человека в кожаной куртке-косухе. Его карие, медовые глаза тут же останавливаются на Джеймсе. — Опа, ну наконец-то пришёл. Слыш, чё так долго, холодрыга дикая, замёрзли уже. Недовольство... Холод, точно мороз из-за дождя любого выведет из себя. — Я сам не в духе от погоды, Скетлер, давай без нотаций. Что за дельце? — Хе... Запрыгивай внутрь. Джеймс, ровно как и его товарищ... Товарищ ли?Загрузились в машину. На втором сиденьи, рядом с водительским расположился Салли. Невысокого роста, но крепко сбитый парень, кажется, они учились вместе в универе. Он поздоровался с Салли за руку и расположился на заднем сиденьи. — Короче, брателло, смотри чё скажу... Есть один домишко. Старый, добротный... Начал Скетлер, но резкий кашель Джеймса его тут же перебил. — Так вот. Домишко этот... Ну короче, за ним уже больше года никто не приглядывает, хозяева съехали в ужасе, сказав, что при-и-зраки не дают им жизни. Нет, ну ты можешь в это поверить?Дети малые. Он рассмеялся, но вы, то есть Джеймс лишь кивнул, продолжая слушать в надежде на то, что смысл предложения наконец будем оглашён. — Так вот!Из дома того,никто не видел, что-бы прошлые хозяева вывозили что-то ценное. Я предлагаю залезть, посмотреть, взять, что не ровно лежит. — Стоп, Скет, ты предлагаешь мне стать вором? Перебивает его Джеймс. — Ну тебе же нужны деньги? — Нужны... — Да не парься ты, братан, там даже камер нету. Наверняка. Ни тебе собаки сторожевой, ни бабки у подъезда. Возьмём всё без шума и пыли, а бабки поделим по честному. Идёт, ну? — Да соглашайся ты, Диско, ты же нас знаешь, мы парни простые - не кинем, случись чего, да и если менты каким-то образом прознают о нас, вместе на дно пойдём. Ворвался Салли, огласив студентское прозвища Джеймса, что он уж и позабыть успел. Недолгие раздумия и он кивает головой, соглашаясь с предложением парней. — В последний раз... Под рёв мотора, машина отправляется в ночную даль.