1
5 сентября 2021 г., 19:26
Влада возвращается в жизнь вихрем из нахальных улыбок, недвусмысленных подколов и легкости в голове. Хватает за руки беспардонно и тянет на самое дно собственных глаз.
(А глаза у нее красивые, Оля это и без того помнила.)
— Хрена тебя жизнь помотала, конечно, — подначивает без зазрения совести, берет два кофе по-ирландски с двойными шотами и эспрессо, и алкоголя, совершенно не обращая внимания на стрелки часов, не доходящие до десяти утра.
Оля в который раз пропускает прием таблеток, поход к психотерапевту и проработку собственных старых травм. Влада бумажный стакан самого большого размера ей в руки впихивает и не спрашивает, почему у нее дрожат пальцы. Оказывается, иногда приятно просто молчать, а не придумывать очередное вранье или рассказывать правду о Венеции.
— За встречу, — и чокается своим стаканом с ней. Будто они не на постаменте расположились с кофе, а сидят в каком-нибудь баре.
В Олиной жизни баров не было уже несколько лет, как и прихлебывающей кофе беззаботной Влады.
— Давно ты в городе? — слова звучат резко, но ее никто не одергивает.
— Некоторое время, — ответ уклончивый. — Подозреваю, что и ты тоже. Птичка нашептала, что все так же таскаешься за Разумовской. Ничему тебя жизнь не учит, да, Волкова?
— Похоже на то.
Оля хмурится, губами к краю стакана прижимается и затихает. Игнорировать чужие слишком настойчивые взгляды получается с трудом.
— Если ждешь от меня подробностей, то не получишь, — хлестко и прямо в лицо.
Влада в ответ фыркает, складывает ноги по-турецки и ладонь нахально на чужом колене устраивает. Чуть ближе наклоняется и произносит уже тише:
— Можешь сколько угодно строить из себя снежную королеву, но я-то знаю, что тебе без меня было херово.
А потом она отстраняется, делает несколько крупных глотков из собственного стакана и подмигивает. Хочется закричать, но связки, пожалуй, к такому не готовы.
Хочется орать на нее, что нельзя так просто возвращаться в чужую жизнь и делать вид, что несколько лет не проходили. Хочется сжать кулаки и бить ее по лицу до крови, а потом еще и еще.
Но Оля позволяет себе лишь сжать пальцами стакан и прошивать ее взглядом насквозь.
— Пей давай, а то остынет, — говорит Влада и кивает на кофе в ее руках.
— Точно так же, как мои чувства к тебе?
— Брешешь.
— Ты никогда не узнаешь наверняка.
Уголки губ едва ползут наверх, Оля улыбку за краем стакана прячет. Влада смеется, ладонью хлопает ее по коленке и взгляд не отводит слишком явно. С ней всегда все получается как-то слишком.
— Я тебе подарок привезла, — неожиданно и со смехом.
— Какой? — спрашивает Оля, хмурясь.
— Сейчас... — задумчиво тянет Влада, по карманам куртки себя хлопает, чуть наклоняясь вперед, а потом к себе за шею ее тянет и в губы нагло целует. — Сойдет?
— Да иди ты, — в самые губы в ответ.
Хватка у нее только все такая же крепкая, за шею сзади держит и отпускать не торопится. Сантиметры пространства между ними не спасают, воздух горит и оставляет невидимые ожоги на коже.
— Дура ты, Волкова. Просто идиотка конченная.
И следующая улыбка тонет в очередном поцелуе.
