Точка невозврата

Только в математике две половины составляют одно целое. В жизни совсем не так: например, полоумный муж и полоумная жена — несомненно две половины, но вместе они дают двух сумасшедших и никогда не составят одного полного умного.

Василий Ключевский

***

Дверь номера с грохотом закрывается, пока парочка не может оторваться друг от друга. Остервенело терзают губы и впопыхах пытаются снять друг с друга одежду. Шепчут какие-то глупости, помечают отметинами на шее, чтобы "мой" и чтобы "твой". А самое главное: влюблённо улыбаются глядя в глаза друг другу, нежно касаются голой кожи и прижимают к стене. — Мне это снится? — шепчет Тэхён, пока Чонгук стягивает с него футболку и возвращается губами к шее. Метит, метит, метит. Сердце, душу, тело. Чтобы его и чтобы навсегда, чёрт возьми. — Мы серьёзно трахнемся в номере отеля? — игнорирует глупый вопрос и подхватывает Тэхёна за ягодицы, прижимает к стене. Тэхён вскрикивает и крепче хватается за чужую шею, откидывает голову назад, открывая больше доступа, пока Чонгук продолжает выцеловывать медовую кожу. — А ты себе это по-другому представлял? — Тэхён тяжело дышит, прижимается к Чонгуку желая быть ближе. Задыхается от потока чувств, а разум буквально кричит о том, что тот совершает ошибку. Но уж больно эта ошибка сладка. — Определённо, — отвечает Чонгук, удобнее перехватывая Тэхёна и направляется в сторону спальни. — И как же? Чонгук вместе с Тэхёном садится на кровать и тот удобнее усаживается на его бёдра, рывком срывая с Чонгука футболку и укладывает свои руки на его грудь. — Это банально. — Но всё же? — Крыша того небоскреба в Лос-Анджелесе, — мечтательно шепчет Чонгук, прижимая Тэхёна ближе, создавая трение между их телами. — С кучей лепестков и прочим дерьмом, как в фильмах? — Нет, малыш. С кучей смазки и твоими громкими стонами, пока я вдалбливаю тебя в жесткую поверхность крыши, — от этих слов член Тэхёна заинтересованно дернулся и в джинсах стало теснее. — Уверен, что ты вдалбливал меня, а не я тебя? — Я обязательно позволю тебе трахнуть меня, но сегодня я хочу о тебе позаботиться, — отвечает Чонгук и целует Тэхёна в ключицу. Слегка шлепает по бедру, заставляя перекатиться на кровать, и рывком приподнимает его бёдра кверху. Нетерпеливо расстегивает штаны и стягивает их вместе с бельем, открывая взору красивую задницу. — Блять. — Что такое, детка? — соблазнительно шепчет Тэхён, игриво повернув голову назад, окинув Чонгука невинным взглядом. — Твоя задница. Она идеальна, — отвечает Чонгук, касаясь голой кожи, осторожно сжимая её в руках. — Уверен, она и на вкус идеальна. Тэхён едва успевает удивиться, как Чонгук целует правую половинку, едва заметно кусая и поцелуями движется к розовой дырочке. Проводит языком и слышит удовлетворенный вздох откуда-то спереди и довольным котом улыбается. Хватается руками за ягодицы и оттягивает их в сторону открывая больше доступа, и прижимается языком. Лижет, целует, покусывает. Тэхён едва слышно всхлипывает и неосознанно начинает двигаться навстречу языку Чонгука, что так хорошо его вылизывает. Капля слюны течёт по его подбородку, но он даже не думает её стирать. Собственный член больно впивается в жесткую ткань, и он стягивает ноги крепче, чтобы создать хоть какое-то трение. — Блять, Чонгук, так хорошо, — в бреду шепчет Тэхён, то тихо, то громко выстанывая, когда Чонгук глубже погружает язык. Левой рукой движется к члену и сжимает, слегка надрачивая. — Такой вкусный, вылизывал бы тебя часами, — говорит Чонгук прямо ему в промежность и погружается глубже, параллельно водя рукой по члену. Тэхён хватается руками за простыню, его голова пуста, в мыслях лишь язык Чонгука в его заднице и рука на его члене, что так легко движется вверх-вниз. Внезапно Чонгук отодвигается и ложится рядом. — Сядь мне на лицо, — говорит Чонгук и хватает того поперек талии, усаживает себе на грудь. Тэхён лишь успевает пискнуть, как тот хватает его за бедра, подталкивает ближе и погружается языком в промежность, руками оттягивая ягодицы. — Блять, что ты дел-фхлд, — Тэхён захлебывается в собственном стоне, стоит лишь Чонгуку добавить палец, что так легко проник в него. Тэхён хватается за чужой ремень, принимается его расстегивать, и стягивает штаны вместе с бельем, освобождая давно изнывающий член. Опускается на чужую грудь и проводит языком по головке, слыша сзади облегченный вздох. Хватает губами головку и начинает посасывать, стонет и пускает по чужому телу вибрации. Ох, блять, как же давно он хотел этот член. Вбирает поглубже, ласкает языком и гладит чужие бедра, пока Чонгук тяжело дышит ему в промежность, продолжая растягивать его пальцами и языком. Тэхён снова стонет и берёт еще глубже, помогая себе рукой. Вытаскивает член изо рта, лижет головку, смачивает слюной и снова погружает обратно. Сосёт активнее, от удовольствия закатывает глаза, не прекращая стонать, потому что черт возьми, его мокрая фантазия становится реальностью и это просто невыносимо хорошо. — Ты тоже вкусный, — шепчет Тэхён упираясь щекой в член, лениво надрачивая. Чонгук лишь сильнее сжимает ягодицы, стараясь проникнуть как можно глубже языком, распробовать его, испить до конца. Он даже слаще, чем Чонгук себе представлял. Погружает в него второй палец и слышит громкий стон. — Всё в порядке? Я поспешил? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, остановив движение. Тэхён крепче сжимает чужой член и тяжело дышит. — Глубже, блять, — на грани отвечает Тэхён, и Чонгук лишь усмехается. Такой нетерпеливый. Чонгук глубже погружает свои пальцы в Тэхёна, продолжая лизать языком, выделяя больше слюны для лучшего трения. Разводит пальцы внутри на манер ножниц, стараясь найти ту самую заветную точку. И вдруг слышит громкий стон Тэхёна, и продолжает двигать пальцами в ту сторону, выцеловывая его задницу. Тэхён потерялся в пространстве, он лишь тяжело дышит в чужой член, языком лижет головку и старается стонать потише. — Хочу слышать тебя, малыш, — говорит Чонгук и погружает в него третий палец, добиваясь громкого стона. — Блятьблятьблять, — шепчет Тэхён и снова вбирает чужой член по основание, он хочет доставить ему такое же удовольствие, поэтому сосёт и стонет, пускает мурашки по чужому телу и выбивает из Чонгука стон. "Хочу ещё". Выпускает член изо рта, лижет и снова вбирает по основание, стараясь взять глубже, изнутри проходится языком и слегка сжимает чужие яйца. Чонгук тихо стонет, продолжая растягивать Тэхёна, любуясь видом перед ним: растянутая дырочка сочится слюной, в неё легко входят и выходят три пальца. — Выдержишь четыре? — спрашивает Чонгук, вытаскивая пальцы из парня. — Угумф, — мурлычет Тэхён с чужим членом во рту, а после вытаскивает, оборачивается на парня и по-шлюшьи бьёт членом себе по языку. — Блядство, что ты творишь со мной, — стонет Чонгук и снова прижимается языком к чужой дырочке, смазывая её слюной и заполняя пальцами. Сначала двумя, после добавляется и третий, а следом и четвертый. Тэхён громко стонет и сам насаживается на чужие пальцы, облизывая чужие яички и надрачивая член. — Презервативы? — спрашивает Тэхён когда понимает, что уже готов. Чонгук лениво его растягивает, вытаскивает пальцы и звонко чмокает в правую ягодицу. Снимает с себя Тэхена, нависает сверху и снова сладко целует. — Ты платишь кучу денег за номер, думаешь у них не найдётся резинки? Полежи, кис. Ещё раз звонко чмокает, встаёт с кровати и скрывается в ванной. А Тэхен ловит приход: что я блять здесь делаю? На кой чёрт все так усложнилось, что он сейчас переспит со своим лучшим другом, в которого безбожно влюблён? Тэхён думает сбежать, но понимает, что после языка друга в его заднице — ничего не будет как прежде. И даже если утром он проснётся, а Чонгук скажет, что это все ошибка, он не будет жалеть. Возможно немного, но не в данный момент, особенно когда Чонгук возвращается и так сладко целует, касается его тела, нежно ведет руками по талии и бёдрам. Тэхён шире разводит ноги в приглашающем жесте, и через несколько мгновений чувствует головку, что плавно входит, ловит эйфорию и едва слышит шёпот Чонгука у виска: — Люблю тебя. Больше жизни. Чонгук любит его долго и со вкусом, ласкает, рассудок мутнеет, а Тэхен влюбляется сильнее. Не в секс; он конечно классный, вкусный и долгожданный, но эти нежные касания, будто Тэхен самая драгоценная вещь в мире, кучакучакуча сладких комплиментов прошептанных в ухо и миллиарды поцелуев везде: на губах, ключицах, за ухом, Чонгук исцеловал каждый его сантиметр. На крыше небоскрёба Тэхён ошибался: точка невозврата настигнута сейчас. Он никогда не будет прежним после такой ночи. Они заканчивают почти одновременно, Тэхён почти на выдохе говорит слово на «Л», но заменяет стон чонгуковым именем. Чонгук перекатывается с него, снимает ненужную резинку и выкидывает на пол. Затем прижимает Тэхёна ближе к себе, закидывает его ногу на свое бедро и целует в висок. Всё остальное — утром. И ненавистная застывшая сперма — тоже.

***

Первая мысль утром о боли в заднице. Не сильной, но напоминающей о явно хорошей ночи. Вторая мысль: «Блять». Красноречиво, в стиле Тэхёна. Чонгука рядом уже нет, а простыня холодная: ушёл давно. В принципе Тэхён ожидал подобного, по этому даже не обижен. На животе нет никаких следов вчерашнего секса, между бедер сухо, значит Чонгук умудрился вытереть его перед уходом. Ну что же, спасибо и на этом. Потягивается и идет в ванную, смывает с себя вчерашнюю ночь и не позволяет себе плакать. Зачем? Он решил все вчера еще когда в театре поцеловал его, когда в баре накинулся на него, когда в кровати ждал Чонгука, который ушел за презервативами. Поэтому он выключает душ и не позволяет себе хандрить. Заканчивает все утренние процедуры и выходит из ванной, в дверях сталкиваясь с полуголым Чонгуком, на котором... тэхеновы штаны? Что за чёрт? — Ты? — удивлённо говорит Тэхен и ловит такой же удивлённый взгляд. — Ожидал увидеть кого-то другого? — склоняет голову к плечу и смотрит пристально. — Нет. Но, я думал ты ушёл, — смущение накатывает и Тэхен понимает, насколько был глуп и недоверчив. — Тебе ночью заложило уши? — хрипит Чонгук и приближается, зажимает того у двери и смотрит прямо в душу. Не смотри так. — Ты о чём? — да, включаем дурачка, ну а что?! Он запаниковал, поймите его, не каждый раз любовь всей твоей жизни полночи любит тебя, а потом прижимает к двери ванной. — Заложило, я понял. Придется повторить, — игриво говорит Чонгук и приближаясь к чужому уху, шепчет: — Люблю тебя. Больше жизни. Если бы Чонгук не прижимал Тэхена, тот бы вероятно уже свалился ему в ноги. Изнеженный ночью приятными ласками Тэхен думал, что ему это померещилось, но сейчас.. блять. Чонгук его любит. Круто. Так, стоп, блять, Чонгук признался ему в любви. Осознание наваливается тяжелым грузом. — Ты не обязан отвечать, — продолжает шептать Чонгук, спускаясь губами на красивую шею, слегка прикусывает кожу и зализывает краснеющее пятно. Чонгук оставляет ещё один поцелуй на его шее. — Погнали завтракать. — Чонгук... — Всё потом. Завтрак стынет, — хватает его за запястье и ведёт в гостиную, где на кофейном столике ожидает английский завтрак. А в голове у Тэхёна бардак. Тень молчит; она испарилась, вероятно повесилась на вчерашнем использованном презервативе и больше не позарится на сознание Тэхёна, которое билось в истерике, а теперь молчит. Покорено, как и Тэхёново сердце, забилось в свой угол и молчит. А сердце трепещет, цветы расцветают и оплетают жизненно необходимый орган. Остаётся лишь вопрос: не исчезнет ли всё это одним ранним утром? — У нас длинный день, поэтому ешь, — говорит Чонгук и Тэхён начинает ковырять вилкой в своем беконе. Так забавно: ещё месяц назад он бился в истерике в Америке, был под вечным кайфом, над незнакомыми людьми. А сегодня завтракает с любовью всей его жизни в любимом городе и едва ли не сходит с ума от счастья. Если цена оправдывает итог — Тэхён не жалеет, что заплатил её. Едят в тишине, наслаждаются вкусным завтраком и перекидываются взглядами: Чонгук слишком очевидным (читай влюблённым); Тэхён сконфужен и смущён, в голове одна фраза, но язык будто на зло прилип к нёбу. — Вкусно, — наконец произносит Тэхён и Чонгук на секунду замирает, а после улыбается и кивает. Даже если он расстроен неответом Тэхёна, он виду не подаст. А тем временем сомнения почему-то пропадают, анализ в голове приходит к заключению: даже если одним ранним утром это закончится, Тэхён не пожалеет, потому что именно в этот момент он был счастлив; поэтому он откладывает вилку, обращая внимание Чонгука на себя, который вопросительно мычит мол "чего не ешь" и выстреливает контрольным в ответ: — Я люблю тебя, — почему-то было жизненно важно сказать это именно сейчас. Когда Чонгук такой домашний, так и не надевший футболку, замазавший пресс в кетчупе (и где только достал..), сидит напротив, вилка в руке, а на неё нанизана баварская сосиска, глаза большие, наполненные личной вселенной Тэхёна. — Я знаю, Тэ, — наконец отмирает. Не понял. — Ты не понял. Я люблю тебя, — а затем понимает. И это не та любовь, о которой говорят на день рождения или когда поздравляют со свадьбой. Это та самая любовь, за которую борются двое. Это та самая любовь которую утаивал Чонгук. Сначала от себя, повторяя себе: это дико, любить его. Затем от остальных, Чимин оказался умнее всех, а возможно Чонгук просто хотел чтобы кто-то узнал об его..неправильности. Потом он утаивал её от него, маскируя нежные прикосновения под дружеские привилегии. С каждым разом всё больше привязываясь, уже окончательно забыв о том, когда это началось. Зато ни на минуту не забывал о чувстве страха даже не подозревая о том, что кто-то точно так же боялся. — Я так давно ждал этих слов, — тихо отвечает Чонгук и смотрит в чужие глаза. — Устал ждать? — Тэхён улыбается. — Всей жизни бы не хватило. И пазл складывается: это те самые чувства, созданные в небесной канцелярии, под личным присмотром главного ангела и хренова купидона рядом. Простая любовь она скучная и быстро надоедает. Человек начинает искать нечто новое, другое.. что напомнит старые чувства. Заставит снова вспыхнуть, почувствовать себя подростком из старого американского фильма, когда главный герой приезжает прокатить на газонокосилке, а вечером похищает на дискотеку. Это всё бывает один раз в жизни и эти чувства невозможно пережить заново. Люди, пытающиеся изменить себя, кого-то, кому-то, никогда не испытают того, чего так жаждут. Так сложена простая любовь: она есть. Она не развивается. Нет прогресса, нет регресса. Это застой. Есть любовь, как у них. Я её называю американскими горками. Ревность, страсть, нежность, секс, ссоры, примирения, свидания, быт, уют. Это всё — оно и ещё куча эпитетов. Это девять кругов ада рай. Это никогда не надоедает: ссориться, да так чтобы вылетали стекла, а потом трахаться до потери сознания; ревновать до скрежета зубов, а потом шептать ласковые слова; ходить на свидания по новым и памятным местам, после задыхаться в бытовухе дома, а пятничным вечером устраивать уютный нетфликс, с совместно приготовленной едой. Это та любовь, где ты не ищешь третью сторону. Где ты развиваешь отношения, отдаешь им всё и получаешь в ответ. А в старости вы та самая парочка, которая: "о боже, они ещё вместе? Я думала она убила Билла на прошлой неделе, были такие крики" (но причину криков так никто и не узнает, и что возможно Билл в 60 лет всё так же отменно трахает) И я отчего-то уверена, что всё у них теперь будет хорошо. Особенно когда Чонгук откладывает свой завтрак, перетаскивает Тэхёна на свои колени и нежно целует в губы. — Я наверное люблю тебя всю свою жизнь. — Я тебя, кажется, тоже.