Точка невозврата

Если посадить дикого зверя в клетку, он наверняка умрёт, но отпусти его на свободу — и в девяти случаях из десяти он вернётся к тебе.

(с) Жареные зелёные помидоры в кафе "Полустанок"

Фэнни Флэгг

Стена безразличия, которую он так тщательно пытался выстроить, рушится одним прикосновением губ. Воля подавляется под напором ласковых рук, что так невесомо гладят предплечья, не напирая. Сердце стучит как бешеное, руки на чужой шее дрожат, когда тот прижимает его ближе. Это правда происходит? Он правда целуется с Чонгуком? Стоп, Чонгук его сам поцеловал? Мысли ураганом проносятся в голове, сердце пытается не выпрыгнуть, а рассудок давно заперт в самой дальней комнате и не подаёт никаких признаков существования. Губы Чонгука точно такие, как Тэхён представлял. Сладкие, с привкусом ментоловых сигарет и слегка обветренные, но от этого не менее вкусные. Чонгук не напирает, нежно сминает его губы своими и несмело толкает свой язык в тэхёнов рот. Их языки соприкасаются и кажется на фоне вспыхивает фейерверк. Хотя вероятнее всего это полудохлая бабочка в животе Кима, которая неожиданно решила о себе заявить. Руки Кима давно покоятся на чонгуковой шее, то отталкивая, когда у рассудка получается достучаться, то притягивая, когда сердце снова у руля. Поцелуй кажется длится вечно, ощущение будто они целуется со времен сотворения земли. Но на деле он заканчивается раньше, чем Тэхён успевает озвучить свои отчаянные мысли. "Возьми меня". — Ч-то.. это было? — дыхание сбилось, губы покраснели и опухли, а голос охрип. Чонгук так и сидит у его ног, поглаживая предплечья и переводя дыхание. На секунду прикрывает глаза, а после поднимает взгляд на старшего. А в нём полная решимость переплетается с невероятной нежностью. — Это моё заявление о намерениях, Тэхён, — просто отвечает Чонгук, будто это самая очевидная вещь и Тэхён задал глупый вопрос. Будто они пара влюбленных, которые вместе уже несколько лет и прошли огонь и воду (и плевать, что на самом деле так и есть) — А если я их не принимаю? — Я не отступлю, — твердо отвечает младший, опуская свои руки на тэхёновы колени, не переходя границы. — Ты зря потратишь время, — в тон звучит ответ. — Я буду ждать. — Сколько? А если я не отвечу ни через месяц, ни через полгода, ни через три года? Что ты тогда будешь делать? — это проверка на лезвии ножа и они оба принимают правила игры. Тэхён, давно проигравший и отдавшийся в руки своей точке невозврата. И Чонгук, поздно принявший те чувства, что долгое время считал.. неправильными? Грязными. Тэхён пал, а Чонгук следом за ним. — Меня это не останавливает, Тэхён, — не сейчас, когда Чонгук наконец решился. Когда перестал прятать это в себе, когда дал волю. — Мне хватит терпения. — Тебе? Терпения? — Тэхён тихонько посмеивается. Чонгук не отличался терпеливостью. Ни разу за эти чертовы годы. — Ради тебя хватит, — чонгуков тон убедителен, но вместо облегчения Тэхён испытывает беспокойство. А нуждается ли он всё еще в этом? Мы всю жизнь за чем-то бегаем. Признание, деньги, путешествия, любовь, любимое дело. И всегда сложно принять, когда мы добиваемся желаемого. Мы задаёмся вопросом нужно ли оно нам ещё. Возможно мы перегорели, возможно нам надоело бегать, добиваться и стучаться в закрытые двери. Но как поступать, когда дверь сама перед тобой открывается? Некто, кто-то очень дорогой сердцу протягивает руку, а ты в смятении.. — Это неправильно, — Тэхён спихивает чонгуковы руки с его колён и встаёт. В голове водоворот мыслей, а где-то рядом затаилась тень и ждёт своего перформанса. — Почему? Потому что мы друзья? — Потому что мы не можем всё испортить, а потом сделать вид, что всё в порядке и любить друг друга до гроба, понимаешь? Я так не могу, я так не хочу. — Тогда сделаем как ты хочешь, — отвечает Чонгук и встает с колен. Поправляет смявшуюся футболку и выпрямляется. — О чём ты? — Ты прав, мы всё испортили. Точнее, я всё испортил. И ты прав в том, что у нас не всё в порядке, но Ким Тэхён, — продолжает Чонгук и подходит ближе к Тэхену. — Даже если я верным псом буду спать у твоей двери, даже если я сотни раз услышу отказ... я не отступлю. Запомни и смирись. Он.. правда не отступает. Ходит хвостиком, а когда Ким не впускает его в номер, скребётся брошенным котёнком. Старается всегда быть рядом, шепчет какие-то глупые слова когда совсем плохо, кормит тэхёновой любимой выпечкой. Он просто..рядом? Да, что-то такое. Что-то очень эфемерное. Но почему-то не хочется чтобы оно заканчивалось.

***

Присутствие Чонгука не раздражает, но временами кажется, что его слишком много. Он везде. По утрам с дебильной улыбкой вваливается в Тэхёнов номер и готовит кофе, тащит карамельные круассаны и какого-то чёрта заставляет сердце Тэхёна полыхать. Рассказывает о планах на день, о том что сегодня они пойдут в театр Диониса и плевал Чонгук на то, что Тэхён чертыхается и матерится из под одеяла, ужасно сонный и красивый. А Тэхён не хочет в театр. Хочет на другой конец света. Потому что театр — табу.

flashback

Вокруг слишком много людей, но Чонгука это не беспокоит. Он выхватывает из рук Тэхёна "Грозовой перевал", под его недовольное шиканье становится чуть ли не посреди сцены этого глупого театра, в не менее глупой одежде, которая не подходит для таких мест, и глядит Тэхёну прямо в глаза. Казалось время остановилось, ядро взорвалось и планету разносит на миллиарды кусочков. Но это просто прикосновение взглядов, а кажется, что вселенная стала двигаться в другую сторону. Стоп.. она двигается, вообще? Чонгук мотает головой и глупо улыбается. Закрывает выхваченную книгу, несколько раз крутит в руках и открывает на первой попавшейся странице, и отчего-то улыбается ещё сильнее. Не скрывая довольного взгляда, смотрит им на Тэхёна ещё раз, а после, громко, привлекая всеобщее внимание (чёрт, как же Тэхёну неловко) начинает цитировать Бронте, не забывая вкинуть перед этим фразу из какого-то сопливого фанфика: — Любовь моя, прости, что для объяснения своих чувств я обращаюсь к литературе, я ведь не так умён как они, чьи книги разбираются сотнями тиражей, — на Чонгука начинают обращать внимание прохожие. — Но позволь мне.. Просто позволь. На секунду прочищает горло, на периферическом сознании понимает насколько это ебливая идея, потому что Тэхёну это кажется их обычной шуткой, каким-то стёбом, а Чонгук тут душу обнажает перед ним. Такой дураки. — Я люблю землю под его ногами, и воздух над его головой, и всё, к чему он прикасается, и каждое слово, которое он говорит. Я люблю каждый его взгляд, и каждое движение, и его всего целиком! — сознание бьётся раненным львёнком, но Чонгук не затыкается, он даже не смотрит на текст, потому что знает его наизусть. Люди вокруг внимательно наблюдают, Чонгук запинается, и "целиком" произносит шёпотом, глядя Тэхёну в глаза. Чонгук думает, что для Тэхёна это шутка. Тэхён думает, что Чонгук шутит. Как прикажете этим дуракам дальше жить? Люди хлопают, а Чонгук чувствует себя смущенным. Он знает о своих ораторских талантах, он лишь неловко кивает, захлопывает Бронте и возвращается обратно к Тэхёну. Тот несильно хлопает и Чонгук садится рядом, поворачивается корпусом и улыбается. Но стоит Тэхёну открыть рот, как улыбка гаснет: — Тренируешься перед признанием для своей настоящей любви? Глупый Тэхён: это и было признание для его настоящей любви.

end of flashback

Тэхён не хочет вылезать из кровати, а Чонгук с большим энтузиазмом продолжает рассказывать, куда сегодня его потащит. И обязательно театр, ведь: "Я не был там два года, ну пожалуйста", и строит такие милые глаза, что Тэхён тает. Почти. А потом ворчит на свое тупое сердце, которое так милосердно, пока они прогуливаются по Афинам, направляясь к тупому театру. Возможно он не тупой, скорее Тэхён тупой и он помнит, что в прошлый раз выкинул Чонгук. Но они были друзьями, а сейчас.. а кто они сейчас только бог или дьявол знает, но точно не Тэхён. Он без особого желания петляет по улицам, даже не пытаясь скрыть негодование на своём лице, но все равно очень внимательно слушает Чонгука, который так воодушевлённо рассказывает о своей новой песне. Как бы Тэхён ни злился, ни ненавидел (ложь), ни грустил, он не может отрицать, что Чонгук удивительный. Ему нравится его слушать, его голос успокаивающий, его улыбка сияет похлеще Андромеды, глаза источают счастье. Вы знали, что глаза могут источать счастье? А они могут, особенно когда ты идешь по улице с дорогим твоему сердцу человеку, рассказываешь ему всякие глупости, пока ведёшь к вашему памятному месту, чтобы спеть свою новую песню? Не знаете? А Чонгук знает. Вероятно это призрачная надежда, думается всю дорогу Чонгуку. Он всё говорит и говорит, он не говорит о прошлом, лишь о нынешним и о будущем, о его собаке, которую Тэхён очень любит. Господи, да о чём угодно, лишь бы отвлечь Тэхёна, показать, что он рядом и никуда не испарится, а для пущей убедительности временами касается ладонью чужого локтя. В такие моменты Тэхёна пробивает электричеством, но он покорно держит лицо и идёт дальше. Сегодня в театре Диониса достаточно людей и это даже огорчает Тэхёна. Место интимное, ему хотелось бы помолчать, возможно ещё послушать мурчащий голос Чонгука и объесться сэндвичами, которые он притащил в рюкзаке. Холодный лимонад давно не холодный, но Тэхён всё равно отхлебывает, когда они садятся в самый дальний уголок. Тэхён протягивает Чонгуку сэндвич и они молча жуют, поглядывая на посетителей. Сегодня шумно, и много детей. Чонгук никогда не понимал зачем в такие места водить детей. Порой взрослые не могут ощутить то, что преподносит это место, а что понимает маленький ребёнок, который бегает по лестнице вверх вниз, под строгий взгляд отца, нарушая чужой покой? — Не хочу детей, — внезапно произносит Тэхён и Чонгук давится курицей. — Я никогда не умел с ними ладить, а потом я хочу себя придушить, не говоря уже о маленьком и надоедливом создании. — Дети милые, — просто отвечает Чонгук и Тэхён выпускает смешок. — Тебе всё, что хочется временами придушить, кажется милым? — Ты же кажешься, — невозмутимо звучит в ответ, а Тэхён от возмущения давится воздухом. Лучше бы он молчал, ей богу, лучше бы рот свой не открывал, знал же, что ничего хорошего не произойдёт. Они молча дожевывают сэндвич, а к тому времени кажется, что людей становится меньше, а солнце спряталось за облаками. Прохладно, жара начинает спадать, и им нравится такая температура. Им жарко внутри от присутствия друг друга, от навязчивых мыслей и дурного желания (и откуда оно взялось?), но стоит лёгкому ветерку пройтись по их головам, как все становится чуть-чуть проще. — Ты покажешь мне свою новую песню? — спрашивает Тэхён, когда они молчат уже долгое время. Чонгук кивает в ответ и упирается руками назад, случайно задевая ладонь Тэхёна своими пальцами. Он щурится и смотрит куда-то в небо, а затем и Тэхён поднимает взгляд вверх. — Когда-то я считал, что облака образуют собой город. Там живут ангелы, умершие домашние животные и те, кто покинул нас слишком рано. Что после тебя встречает ослепительный серафим и показывает тебе твоё место. Или отправляет вниз, — вдруг откровенничает Чонгук и Тэхён не понимает, к чему это. — А сейчас? Что тебе сейчас кажется, когда ты смотришь на облака? — Что облака разные, одни за собой несут бурю, другие снег, а некоторые просто красивые, большие и пушистые, весят больше несколько десятков тонн и что сравнение "лёгкий, как облачко" на самом деле оскорбительно. И никаких ангелов там нет, — отвечает Чонгук и переводит взгляд на Тэхёна, который по-прежнему рассматривает облако в форме..рыбки? Да, рыбки. — Все ангелы здесь. Тэхён не решает поворачиваться к нему, просто кивает, но чувствует на себе пронзительный взгляд. Он устал. Не от двусмысленных намёков, Чонгук говорил прямо и с этим не было проблем. Его хотели себе. В дом, в постель, в душу, возможно навсегда. Тэхён когда-то так же сильно хотел, а сейчас.. А сейчас он просто смотрит на мимо проплывающие облака и на секунду желает, чтобы все ангелы были там. — Что насчёт песни? — менять тему неприятно, но неловкая тишина начинает напрягать. Чонгук прочищает горло и отводит взгляд. Пару минут настраивается, будто пытается вспомнить текст, но Чонгук его не забывал. Он никогда его не забудет, потому что никогда не забудет Тэхёна. Потому что это песня и есть Тэхён. Чонгук вздыхает и через пару секунд до Тэхёна доходит его пленяющий голос и Господь Бог видит — Тэхён готов отдаться в плен без сопротивления и самостоятельно надеть кандалы, когда слышит слова, что звучат из таких желанных уст. — Ты ушёл и мне приходится вечно быть под кайфом, всё время, чтобы не думать о тебе. Мои дни проходят как в тумане, пока я пытаюсь забыть тебя, малыш. Я падаю на спину, и мне приходится вечно быть под кайфом, всё чертово время, чтобы не думать о тебе.       Тэхён, очарованный голосом Чонгука не замечает, как тот заканчивает петь и утыкается взглядом, видать ожидая какой-то реакции. — Когда ты её написал? Чонгуку хочется сказать, всё выложить, как написал её после первого траха с Чимином, когда понял, что проебал себя. Утонул, прямо как в своей песни, не стесняясь этого траха, будто от этого ему станет лучше. Будто от этого он не станет желать своего лучшего друга. Да, трахнул другого, но это же Чимин.. Или нет? Блять, как это сложно, ведь так просто трахаться без чувств, а наутро глушить чувство вины, ощущение измены, которой по факту не было. Чонгуку хочется сказать, как сломал себя после второго ненужного траха, отдирал свою кожу от чужих прикосновений в ванной, захлебываясь слезами и ненавистью. Просто бить себя по груди, будто это выбьет из тебя всё дерьмо, только это не помогает и остаётся скатываться по стенке вниз. Чонгуку хочется сказать, как дерьмово было когда узнал, что Чимину по факту тоже только секс нужен. Потому что нужный ему человек не видит его чувств и это так дерьмово чувствовать себя использованным. Но не Чимином, а самим собой. Его трахнуло собственное сознание. Где фанфары? Потому что кандидат на звание долбоёба года найден. Но всё это потом, возможно однажды, когда Тэхён поверит в его искренность и впустит в душу и сердце, ему даже не нужна постель, потому что он уже привык дрочить на светлый образ Кима. Поэтому уверенно смотрит в глаза и отвечает: — Когда наше общение сошло на "нет". Не то чтобы Тэхён не ожидал. Он даже надеялся на такой ответ. Но в душе всё равно дерьмово. — Почему? — Потому что когда я начал тебя терять я думал, что всё можно исправить. Но вместо этого я решил натрахаться и вдоволь обдолбаться чем покрепче. А потом, когда я вдоволь натрахался и накачался всяким говном я понял, что потерял тебя. И чтобы не терять контроль, родилась эта песня. Тэхён прикрывает глаза. Он не хотел этого знать, он, сука, не хотел знать очевидные вещи. Он не хотел их слышать. Он лишь тихо вдыхает воздух и пытается успокоить, и на удивление это помогает. Возможно потому что тени больше нет, Чонгук затмил всё пространство и она просто растворилась? Тэхён хотел в это верить. — Она для меня? — Она обо мне без тебя. Вся эта песня и есть ты, Ким Тэхён. Новый вид наркотиков, от которой нет терапии и нет желания лечить эту зависимость. Долгие годы я старался не пересекать черту дружбы, я думал что стану тебе омерзительным, а я больше всего боялся вдруг однажды стать тебе ненужным и брошенным тобой. — Поэтому ты выбросил меня первым. — Я хотел этого меньше всего на свете. — Но ты это сделал. — Я боялся. Я любил, нет, я люблю тебя уже хуеву тучу лет не как друга, Тэхён. Теперь я могу в этом признаться тебе, а я несколько лет не мог в этом признаться себе. Очень просто переступить порог дружбы, разъебать всё, но как потом вернуть всё обратно? Я много раз рисовал сценарии в голове, где я признаюсь тебе и каждый из них заканчивался твоим разочарованным взглядом. — Ты так не уверен во мне? — Я так не уверен в себе, — отвечает Чонгук и его бьет осознанием, что он, чёрт возьми, признался Тэхёну в любви и это вообще-то не хорошо, это пиздец хуево, потому что это всё должно было быть не так. Ему нужно время, возможно вагон, а возможно тележка, а Чонгук выплеснул на него свою тупую любовь, потому что ему больно. Чонгук не будет забирать слова обратно, потому что от этого лучше не будет. Ни Тэхёну, а ему.. а ему уже плевать на свои ощущения. Его тяготит молчание со стороны Тэхёна, но он не решает вернуть на него свой взгляд. — Жалеешь? — Нет, — о сказанном. О том, что сказано так поздно — да. Поднимается легкий ветер и Чонгук рефлекторно съёживается, случайно касаясь своей рукой ладони Тэхёна и одёргивает руку, ставит слишком близко к чужой. Почти не дышит, лишь бегает глазами по горизонту, по уходящим людям, но не по Тэхёну. Чувствует движение к своей руке и всё же решается повернуться к Тэхёну, а тот оказывается непозволительно близко. Смотрит своими невероятными глазами и пальцами поглаживает ладонь, кусает губы. — Такой дурак, — шепчет Тэхён, не в силах отвести взгляд от Чонгуковых глаз. Он всегда видел там вселенную. Свою личную, персональную, полной боли и счастья. Такой кисло-сладкий коктейль, который по мазохистски нравится Тэхёну. — Почему? — получается в ответ шепотом и его голос слегка подрагивает. — Смотри внимательно в мои глаза, — Чонгук впивается взглядом в родные глаза и тает. — Ты видишь разочарование? — Нет, — с выдохом отвечает Чонгук, утопая в чужих глазах, не в силах противостоять и не желая спасать себя. — Сказать тебе, что ты видишь? — спрашивает Тэхён, пододвигаясь чуть ближе. Господи, думается Чонгуку, куда ближе, он и так во мне, в каждой клеточке тела, поселился в душе, а на сердце прибил табличку с надписью "собственность Ким Тэхёна". — Скажи, — Чонгук даже кивает на своим слова, стараясь быть убедительнее. — Вторые шансы, — отвечает Тэхён прежде, чем нападает жарким поцелуем на чужие губы, не прекращая пальцами блуждать по чужой ладони. А Чонгуку не кажется. Потому что это и правда вторые шансы. И не дай Мерлин он их проебёт. Ангелы, что сегодня спели ему оду спасения из бездны, раскопают для него новую могилу.