Мистические истории Рина: отправная точка

Как всегда, в квартиру заявилась Мичиру и начала деловито махать шваброй и проходиться по всем поверхностям тряпкой. Рин с улыбкой смотрел за ней, сидя на смятом футоне*. Ему всегда нравилось, когда эта девушка светлячком порхала по квартире, стирая невидимым ластиком беспорядок. — Чиру-Чиру, а почему у тебя такие красивые хвостики? И невинная улыбка. Камато аккуратно провела рукой по золотому, до бёдер, хвосту, сплетенному зелёной лентой, под цвет глаз. — А почему у тебя такие же глаза, как у меня? Мы ведь всё-таки не брат и сестра! И вновь протёрла тряпкой ячейку шкафа, аккуратно сдвинув набор красок и плёнку. — Ага… Но лучшие друзья. И снова улыбка. «И почему он всегда улыбается? Вот дурачок!» — Рин, скажи, а ты много знаешь про собак? Вопрос неожиданный и странный. Кадзуто провёл рукой по волосам, одёрнул старый пыльный свитер и спокойно произнёс: — Так ты же у нас собачница! — Да. Но есть одно «но»! Камато вытащила из ячейки толстую книгу с изображением мопса и хаски на обложке. Сверху красовалась надпись «Всё о собаках». Рин тут же скис. Не хотелось признаваться, что он мечтает о кошке или собаке, но отсутствие собственного жилья и нормальных доходов ему мешает. Признаешься в этом — последует тонна нравоучений. Ну и заодно под прессом выложишь, что сегодня у него последний шанс заработать на ближайшие дни деньги. И если он его проворонит, то тогда придётся Рину Кадзуто затянуть потуже пояс и окончательно сесть на рамэн** и случайные заработки. Если он не лишится жилья… Цепочку страданий можно мусолить бесконечно. Рин раздражённо помотал головой и вздохнул, массируя виски. — Ты что-то утаиваешь от сестрёнки? Мичиру склонилась над ним с тряпкой в руке. Лицо девушки исказила хитрая ухмылка. «Не к добру!..» В следующий момент его нос обжёг щелчок. — За что?! — За секреты! Что ты скрываешь в своей тёмной душе? Выкладывай великой Мичиру! — Ты не девочка-волшебница из махо-сёдзё***, Чиру-Чиру! И сейчас во имя луны не трансформируешься! И вправду Мичиру встала в позу, до смешного напоминающую какую-то анимешную волшебницу. — Очень смешно. Она плюхнулась рядом на футон. Воцарилось молчание. — Вуф не хочет гулять у памятников в южном парке. Никто не знает, почему. Даже интернет. И другие собаки тоже не хотят. И задумчиво приложила пальчик к тонким губам. — Твой собакен разборчивый. Я там тоже гулять не хочу. Скукота. Ряд бронзовых фигур без изысков, дорожка из белого камня, отсутствие скамеек и унылые дубы за статуями. Скукота и только, по крайней мере, для Рина. — Но в остальном парке он гуляет. Мичиру выглядела необычно серьёзной. Рин задумчиво заглянул ей в глаза, пальцы юноши прошлись по её волосам, а после ухватились за покрасневшие щёчки. — Ути-пути, сейчас затискаю эту чародейку. — Пути! Ито серьёза! Мичиру замахала руками. Рин с разочарованием отпустил её. — Дурак! Ещё раз так сделаешь — убью сто раз! Камато побагровела и подтянула растрепавшиеся ленты. — Ты это говоришь с училища. Посчитай, сколько мы знакомы и помножь на миллиард в год. — Очень смешно. Я за собачку переживаю. Вуф такой чувствительный… Рин тяжело вздохнул. Они знакомы уже пять лет с хвостиком. А собака… Тут всё ясно. — Ему там просто скучно. Всё нормально. А сейчас, — он глянул на часы, — мне будут звонить, так что, пожалуйста, или будь потише, или уйди. Мичиру шмыгнула покрасневшим носом. — Прогоняешь? Тебе наплевать на мои проблемы? «Гроза опять началась…» — Да нет же… Рин беспомощно замахал руками. — Хорошо, я уйду! И она направилась в прихожую, демонстративно вздёрнув нос. *** — Извините, но мы вынуждены вам отказать. Ваши фотографии нам не подходят. — Да, спасибо. И похоронные гудки в трубке. Все страхи воплотились в жизнь и вышли слезами. Рин не любил плакать, но сейчас по щекам текли солёные капли, падая на безвкусный пёстрый ковёр. Боль пронизывала все тело, а отчаяние бросало в жар. Не было нужды проверять средства — и так было ясно, что их хватит ненадолго. Придётся жить в режиме жёсткой экономии. К Чиру он не обратится — у него есть гордость. Да и к тому же она выдумала невесть что и ушла из-за пустяка. — Что мне делать? Вопрос растворился в одиночестве. Даже единственная подруга покинула… Ушла… В следующую минуту Рин накинул куртку и шагнул в весенний город. Хотелось развеяться, успокоиться и выпить банку дешёвого пива. *** Аркамацури, как и ожидалось, утопал в весенней зелени, в которой синими, ярко-красными и шоколадно-коричневыми пятнами виднелись дома, скрывающие за фасадом или жилые пятиэтажки с наружными лестницами, или дешёвые гостиницы. А вот кафе и бары всегда были выполнены в жёлтых и оранжевых тонах. От многочисленных цветочных клумб поднимался сладковатый аромат, а в воздухе витали маленькие пушинки тополя. Слышался шум автомобилей и голоса прохожих, проехал мимо трамвай. Купив в палатке банку дешёвого пива, Рин направился на знакомую аллею. По ней редко ходили, потому что, кроме клёнов и дорожек из серого гравия, там ничего не было. Идеальное место для человека, который на грани отчаяния. Просто бродить по зелёному уединённому уголку, слушать хруст серых камешков под ногами и наслаждаться одиночеством. Но в этот раз его планы были безжалостно сожжены, а пепел развеян. Под большим клёном двое ребят старательно связывали лапы коту. Рин отшвырнул недопитое пиво и, засунув руки в карманы, подошёл. — Ребят, а вас учили, что с животными так нельзя? И критически их оглядел. Дорогие куртки, блестящие сапожки, а у одного ещё и телефон дорогущий в руках. Снимает, гад, всё это. А кот грязный, худой, явно уличный. — Иди ты. Не мешай! И снова вернулись к своему занятию. Рин не стал церемониться. Молча залепил по затрещине каждому и быстро отобрал кота. — А вот это ваше! Под ноги ребятам шлёпнулась верёвка. — Слышь, бомж! Рин проигнорировал это. Вслед неслось: «Бомж!», «Святоша!» — но догонять его не рискнули. Он мысленно отбрасывал все эти фразы, бережно неся кота. Не такое слышал и не такое ещё услышит. *** Рин старательно сушил шёрстку коту. Тот мурлыкал от удовольствия и даже потёрся мордочкой о ладонь Рина. В приоткрытое окно доносилась музыка от соседей, влетали пушинки тополя, вплёскивались звуки с улицы. Солнечные лучи золотыми лентами ложились на ковёр и белый подоконник, подсвечивали иссиня-чёрную шёрстку кота. — Сейчас придумаем тебе имя! А после поговорю с Чиру-Чиру, она наверняка остыла. Найдём тебе хозяина. Атмосфера мгновенно переменилась. В комнате будто похолодало, а по потолку забегали тени. Рин почувствовал липкий пот на коже и сухость во рту. Кот пристально взглянул на него, нахмурившись, как человек. — Что за?.. — У меня уже есть имя и хозяин, не лезь не в своё дело! Кот махнул лапой. Когти прошли в миллиметре от лица Рина, заставив того отшатнуться и плюхнуться на пол. — Ой… На морде кота появилось виноватое выражение. — Кажется, я сделал лишнее. Извиняй. Сейчас придёт мой хозяин, там и разберёмся. Рин сглотнул. Происходящее казалось сном, странным причудливым сном. Однако это была реальность. И она больно ударила по всему существованию обычного неудачника. — Говорящий кот?! Рин задыхался. Казалось, на грудь давила свинцовая пластина, а тело — сковал ледяными доспехами страх. Кот невозмутимо полизывал лапку. Будто и не говорил тех слов. Тянулись жвачкой минуты, отсчитываемые маленьким будильником. Перестук разносился по комнате, отражался от шкафа, древнего буфета и стола со стульями, опадал на старый футон синего цвета. — Что ты такое? Не бывает говорящих котов, не бегают сами собой тени, не холодает внезапно, словно зимой. Однако всё это происходило наяву. И, как завершающий штрих, в окне замаячил парень в свитере с узором из снежинок.