Их первый раз

      Память об этом неловком моменте была свежа как никогда.       Драко смущённо сглотнул. Вести такой разговор с отцом было унизительно и неуместно. Драко предпочитал смотреть на свои туфли, а не в глаза отцу.       — Хорошенько подумай, сын, прежде чем вставлять свой член в какую-либо девицу. Если она понесёт, тебе придётся жениться на ней и, сохрани волшебные силы Тёмного Лорда, никогда не допускай, чтобы это была поганая грязнокровка! Ты слышал?!       — Да, папа!       Первый раз этот разговор состоялся более года назад, тогда ему только исполнилось пятнадцать, и его родитель посчитал уместным провести подобную беседу. Сейчас ему было уже шестнадцать, и Драко до сих пор не вставлял свой член ни во что, кроме собственной руки.       — Эй, Малфой? Как дела с Пэнси? Как это, когда ты в ней? — Крэбб покраснел, но продолжал с любопытством смотреть, ожидая ответа.       Гойл свесил ноги с дивана и добавил:       — Да, валяй! Расскажи нам, что происходит между парнем и девушкой, когда их бёдра соединяются.       Драко уже некоторое время встречался с Пэнси Паркинсон. Не то чтобы он действительно этого хотел, просто так само по себе сложилось. Во многом это была вина Гойла, который оказался слишком ею увлечён, но у него никогда не было с ней шансов, как теперь знал Драко.       Драко принял эффектную позу и самодовольно ухмыльнулся, ему легко давался этот образ. Он произнёс:       — О, она бы хотела этого пять раз за ночь! Но вы знаете, как трудно в Хогвартсе найти укромное место, и не всегда получается выбраться из замка. В конце концов, сейчас зима, а мои яйца мёрзнут на морозе.       — Пять раз? — с недоумением переспросил Крэбб, зависнув с открытым ртом.       — Это было просто гипотетически, идиот! — прорычал Гойл, явно не слишком довольный отсутствием конкретики в словах Драко.       Внутренне Драко позабавился, наблюдая за этими тупицами. Однако этот приятный миг длился недолго. По правде говоря, его на самом деле не очень-то интересовала Пэнси, хотя она, похоже, была не прочь перейти на следующий этап. К счастью, слизеринка оказалась такой гордой, что всё ещё ждала, пока он проявит инициативу, это, конечно, льстило его самолюбию. Пока они только целовались, даже без языка, но Драко не нашёл в этом ничего возбуждающего. «Может быть, это потому, что мне не нравится Пэнси?» — размышлял он. Но он запретил дальше развивать эту мысль, пустая трата времени, которая ни к чему не приведёт, грязнокровки под запретом.       — Да вы оба вообще не представляете, о чём речь! — небрежно сказал Драко и отвернулся.       Крэбб пытался подкатить к Луне Лавгуд в течение многих лет, и друзья всегда смеялись над его нелепыми попытками, потому что девушка буквально не замечала его. А Гойл, как уже известно, был влюблён в Пэнси и интересовался любой мелочью, которую Драко рассказывал о ней. Однажды ночью он спросил, какого размера её грудь. Уже в полусне Драко что-то пробормотал о сладчайших медовых дынях. Чуть позже он услышал этот скользкий звук, который дал понять, что Гойл дрочил под одеялом. Испытывая отвращение, Драко отвернулся, размышляя о том, как у Гойла всё это выходило? Быть таким беззаботным. Его собственная жизнь, с возвращением Волдеморта, полностью изменилась. Он постоянно находился под гнётом задания, которое получил в начале года, и порою чувствовал себя просто ужасно. Его отец был в Азкабане, что делало некоторые вещи проще, но другие намного сложнее. Иногда он ощущал себя особенно мерзко, и в один из таких дней, он принял мысль, что единственной девушкой, которая его интересовала, была ведьма-грязнокровка Гермиона Грейнджер.       Но она всегда была с двумя самыми раздражающими придурками школы, и ещё она его ненавидела. А его отец, предположительно, нашёл бы способ убить собственного сына даже из Азкабана, если бы узнал.       Так что забудь об этом, Драко! — говорил он себе с такой упрямой яростью, что в конце концов стало немного легче.

***

      Луна накручивала выбившийся локон на палец, мечтательно глядя на пейзаж за окном. Гермиона, в свою очередь, была очень напряжена в последние дни. Ладно, недели.       Обстановка в магическом мире накалялась, но и привычная жизнь не стояла на месте. У них всё ещё были занятия и задания, которые необходимо выполнять и сдавать вовремя. Кроме того, была ещё жизнь в замке во внеучебное время. С тех пор как она каким-то образом стала встречаться с Роном, всё изменилось. В прошлом она большую часть свободного времени проводила в библиотеке, но теперь её парень просил о довольно странных вещах.       Совсем недавно Рон предложил ей бегать трусцой по территории Хогвартса, чтобы поддерживать себя в хорошей форме, на случай чего. Он говорил это наполовину в шутку, наполовину всерьёз. Рон даже задрал свой свитер и показал ей дряблый живот, который выглядел довольно упитанным.       — Ты видишь? Жир! Мы должны…       — Сейчас чёртова зима, Рон! — запротестовала она.       — И что? Я одолжу тебе свою шапку, если хочешь. Её мама связала! — с кислым лицом возразил он. Гермиона просто не смогла ему отказать.       Вот почему они действительно бегали по территории Хогвартса вечером. В шапках и замотавшись шарфами. Пока Рон не поскользнулся и не упал.       В конце концов, Гермиона так вспотела, что была насквозь мокрой, пока изо всех сил пыталась дотащить его в башню Гриффиндора. Рон, конечно, постанывал от боли, а потом позволил ей позаботиться о своём колене, которое к тому времени уже опухло.       — Ну, это была глупая идея, — извиняясь, признался он. Гермиона почти спросила, почему они не могли вместо всего этого просто пойти целоваться.       Тогда она промолчала, но сказала об этом сейчас Луне.       — Знаешь, в его присутствии я чувствую себя слишком взрослой и ответственной. Рон иногда такой ребёнок, и на самом деле это мило, за это он мне и нравится. Но бывает, что чего-то не хватает…       Луна улыбнулась и посмотрела ей прямо в глаза. Тайно она не только восхищалась Луной, но и жутко завидовала своей подруге, этой её мудрости, которая, казалось, была врождённой.       — Вам не хватает сексуального напряжения в отношениях, да? Может быть, вы слишком долго дружили и слишком хорошо знаете друг друга?        Гермиона и сама порой так думала, но всегда находились какие-то признаки того, что между ней и Роном была искра. Или нет?       — Как ты думаешь, мы допустили ошибку, когда начали встречаться?       — Нет, ты не можешь у меня этого спрашивать! — тихо рассмеялась Луна. — Я здесь не эксперт. Ты же знаешь, что я уже целую вечность вздыхаю о Невилле, и мы даже ни разу не поговорили. Хотя, однажды я сказала ему «привет», он тогда так покраснел, и я тоже. Нам было по четырнадцать.       — О, Луна, что же мне делать? Я люблю Рона.       Подруга не дала ей ответа, но Гермиона и не думала, что ей нужно услышать что-то конкретное. Она хотела просто поговорить, поделиться своими переживаниями с человеком, который не стал бы её осуждать. Конечно, можно было поговорить с Гарри, но всё же это были девчачьи вещи. Да и вряд ли Гарри был лучшим советчиком, он сам постоянно попадал в запутанные истории, когда дело доходило до девушек.       Было ли это любовью? Разве это любовь, когда тебе постоянно приходится думать за двоих, анализировать, предпринимать шаги и просчитывать последствия? По крайней мере, это оказалось невесело. Разве любовь не должна ощущаться, как нечто прекрасное?       — Не думай слишком много, Гермиона, — сказала Луна, как будто прочитала её мысли. Гермиона невольно улыбнулась. Она не добилась никакого прогресса, но поговорить с подругой было приятно.

***

      Несколько дней спустя произошёл ещё один инцидент, который заставил Гермиону задуматься о своих чувствах к Рону.       — Бегать — было глупой идеей. Я это понял. Но у меня есть предложение получше о том, как мы можем провести время нашей пары.       — Время пары? — раздражённо переспросила она и посмотрела на Рона. — Откуда у тебя это высказывание?       — Ах, понятия не имею, подцепил где-то. Итак, красавица, заинтересована ли ты в моём предложении? — Рон подошёл ближе, демонстративно посмотрел ей в глаза и нежно убрал прядь волос со щеки.       — Да, почему бы и нет, — немного запинаясь, ответила она, потому что не хотела обидеть его, немедленно отвергнув всё, что он мог предложить. Рон широко улыбнулся и многозначительно добавил:       — Тогда ничего не планируй сегодня вечером. Встретимся около полуночи у южных ворот, — он ушёл до того, как Гермиона успела возразить. На улице было очень холодно, и последнее, что она хотела — отлучаться из своей тёплой постели в полночь. Вздохнув, она резко развернулась и чуть не врезалась в Драко Малфоя и двух его тупоголовых телохранителей.       — Эй, осторожнее, тупая коза! — сразу же агрессивно рыкнул Малфой.       Гермиона не обратила на него никакого внимания и промчалась мимо.

***

      В назначенное время она не слишком обрадованная и, одевшись так тепло, как только смогла, притащилась к воротам. Рон уже был на месте. В руках он держал корзинку, а под мышкой — одеяло. Рон красноречиво ухмыльнулся, и Гермиона совсем сникла, потому что в этот момент поняла, что он задумал. Он решительно развернулся и пошёл к совятне, не разъясняя своих намерений.       «Как будто это не очевидно», — подумала она и, дрожа от холода, стала подниматься по лестнице вслед за Роном. Он расстелил одеяло поверх совиного помёта и сказал:       — Садись, Гермиона. Давай, устроимся поудобнее. Я принёс кое-что вкусненькое. И нет, я не расскажу тебе, как мне удалось всё это добыть.       «Украл на кухне», — подумала она, оказав ему услугу тем, что не сказала ничего вслух.       Она села и приложила максимум усилий, чтобы её улыбка выглядела убедительно. Рон был таким очевидным в своих намерениях, что ей пришлось подыграть ему. Он пытался создать какой-то антураж, но не знал, что она не переносила холода. Гермиона села и попыталась выглядеть более дружелюбно, прежде всего, разжала стиснутые зубы. Рон действительно постарался, всё было вкусным, и это немного сгладило дискомфорт. У него даже была с собой бутылка вина, которую он теперь разливал в пластиковые стаканчики.       — И? Как тебе наш ночной пикник? Смотри, если выглянуть в проём, то можно увидеть звёздное небо! — он был прав, и пейзаж можно было бы посчитать романтичным, если бы его не дополнял ледяной ветер, сквозивший через открытые башенные окна.       Вдруг птицы встревожились, среди них началась суматоха. Некоторые совы поменялись местами, одна вылетела и две вернулись, усаживаясь на свои жёрдочки. Прилетевшая птица нагадила на тост Гермионы, и она отложила испорченный хлеб.       — Да, отлично, — сказала Гермиона, пытаясь говорить воодушевлённо, а не саркастично. Рон зло зыркнул на сову, которая испортила её хлеб, и бросил в неё этим куском. Отчего птицы подняли ещё большую суматоху. От них полетели мелкие перья и пух так, что Рон расчихался.       — Клянусь, эта мерзкая тварь наверняка была совой Малфоя, — возмущённо прошипел он.       — Это просто сова, Рон.       — Ты права. Выпей ещё вина, — Рон снова наполнил оба стакана.       — Ты хочешь чтобы я… напилась? — спросила она озадаченно.       — Кто знает… — ответил Рон, пытаясь выглядеть очень загадочным, Гермиона даже невольно усмехнулась. Рон мог бы стать отличным комиком, за это он ей и нравился. На самом деле, они уже почти всё съели, и Рон придвинулся ближе. Он обнял её за плечи и нежно поцеловал. Гермионе было так холодно сидеть на каменном полу, плед совсем не спасал, она лишь надеялась, что не простудится. Ведь когда она болела, то пропускала занятия, что само по себе было недопустимым. Губы Рона оказались прохладными и немного грубыми, но он по-настоящему старался быть нежным.       Тем не менее, вскоре Гермиона отодвинулась от него. Её парень воспользовался случаем и снова налил ей вина.       — Серьёзно, Рон? Чего ты добиваешься? Хочешь влить в меня всю бутылку? Зачем? Ты действительно думаешь… что мы вдвоём… будем здесь? — Гермиона, наконец, немного отпустила себя, она не могла и дальше играть роль глупенькой девочки. И ещё она настолько замёрзла, что дрожь пробивала насквозь.       Рон немного побледнел и какое-то время не мог ничего произнести.       — Ну, я думал, что мы вместе уже достаточно долго и могли бы сделать следующий шаг, верно?       — В засраной совиной башне, продуваемой всеми ветрами?       — Ну, в твоей или в моей постели — не вариант, — проворчал Рон и начал складывать всё в корзинку, что в свою очередь рассердило Гермиону ещё больше.       — И ты так легко сдаёшься?!       — Что? Я же не собираюсь… принуждать тебя и…       — Но запросто можешь манипулировать едой и вином — с этим у тебя не возникает проблем?       Слово за слово, одна фраза цепляла за собой следующую. Они так хорошо знали друг друга, что каждому из них было легко задевать другого.       — Если так, то можешь считать, что я уговаривал тебя, — раздражённо возразил он. — Или просто скажи, что ты не хочешь этого, и я оставлю тебя в покое. Мы будем целоваться и держаться за руки или…       — Кто сказал, что я этого не хочу? — прошипела она, скрежетнув зубами. Рон посмотрел прямо на неё и тихо произнёс:       — Но ты никогда не говорила, что хочешь этого.       Он был прав, но всё было не так просто. То, что Гермиона слишком усложняла у себя в голове, Рон видел максимально простым.       В тот момент ей не хватало слов, чтобы объяснить ему это, не высказавшись слишком грубо. Вот почему она максимально отстранённо произнесла:       — Спасибо за пикник, Рон, но мы должны вернуться, пока до смерти не замёрзли. Твой нос уже посинел.        Рон невольно схватился за нос и возразил:       — Вовсе нет.

***

      Затем они молча разошлись и на следующий день не разговаривали друг с другом. Это было так по-детски, и всё же даже Гермиона, которая обычно считала себя слишком взрослой, не чувствовала необходимости говорить с Роном. Потому что она знала, что он такой, какой есть, и её слова не помогут. Поэтому Гермиона сама искала решение своей проблемы и даже снова обратилась к Луне. Которая не могла ничем помочь, но обладала невероятной жизненной мудростью, ей нравилось разговаривать с подругой.       Когда они с Луной шли на занятия после обеда, она услышала голос Рона, ещё до того, как успела его увидеть. Луна остановилась рядом с когтевранкой, а Гермиона пошла дальше. Рон говорил довольно громко, вероятно, он беседовал с Гарри. По странной причине ей просто не хотелось с ним встречаться. Её девичья беседа с Луной только расстроила её и заставила ещё больше задуматься. Она побоялась, что поругается с Роном ещё сильнее и может наговорить лишнего, если столкнётся с ним прямо сейчас. Поэтому она быстро проскользнула за дверь ближайшего кабинета.       Раньше это был один из классов профессора Снейпа, но теперь в нём преподавал профессор Слизнорт. Это было довольно небольшое помещение для практических занятий по продвинутому Зельеварению. Также тут часто варились зелья для полугодовых проектов. И предположительно что-то подобное недавно происходило в этой комнате. На столах стояли забытые колбы, пахло разными ингредиентами и, приглядевшись, можно было заметить немного сизый туман, висевший в воздухе.       Гермиона понимала, что сейчас вела себя хуже Рона, всё ещё избегая встречи с ним. Она это понимала и злилась на себя ещё сильнее. Но тут за дверью послышались голоса. Это был профессор Снейп, а девушка, с которой он пытался говорить, рыдала. Звуки стали громче, и Гермиона поняла, что они вот-вот войдут в класс.       Быстро, поскольку она не хотела отвечать на вопросы профессора Снейпа, о том, по какой причине оказалась здесь, Гермиона проскользнула в маленький уродливый шкаф, в котором хранились фартуки для практических заданий. Зачарованные фартуки защищали учеников даже в случае взрыва зелья. Она успела закрыть дверцу, когда Снейп с девушкой открыли дверь кабинета:       — Ищите своё кольцо и побыстрее! — недоброжелательно прорычал Снейп, и послышался скрип отодвигаемых стульев.       В этот момент Гермиона поняла, что она не одна в шкафу. Здесь было душно, и в первую минуту она от испуга забыла даже дышать. Вот почему так отчётливо услышала чужое дыхание. Аккуратно и как можно тише она вдохнула. Было слишком темно, она не смогла бы увидеть, кто стоял в шкафу рядом с ней. Она втиснулась в висящие фартуки и молилась, чтобы это оказался какой-нибудь первокурсник, до смерти боявшийся профессора Снейпа. Присутствие другого человека ощущалось очень отчётливо. Но звуки извне снова немного отвлекли её. Стулья двигались по полу, девочка хныкала, и было слышно, как Снейп нетерпеливо постукивал ногой.       — Три…       — Я думала, что сразу же найду его. Я, конечно, потеряла кольцо здесь, когда я…       — Два…       — …может быть, у окна. Я посмотрела, не пошёл ли снова снег и…       — Один. Ваше время вышло! Ищите кольцо в другом месте.       Девочка снова заплакала, но профессор Снейп выпроводил её за дверь.       Гермиона, однако, стояла, словно приросла к месту. Она и сама не могла объяснить, что происходит.       — Свали уже наконец! — услышала она голос Драко Малфоя? Это Малфой стоял здесь с ней в шкафу и… Что он тут делал? Дрочил?! Она перестала дышать. Гермиона стала вдруг очень благодарна темноте, которая её окружала. Одна только мысль, что он, возможно, сейчас держал свой член, находясь рядом с ней, заставила её лицо пылать.       Любопытство и, возможно, азарт каким-то образом взяли верх.       — Что ты здесь делаешь, Малфой?       — Ничего. Катись к чертям!       — Ты… Ты дрочишь? — тихо спросила она осипшим голосом. Это было абсурдно, но чем дольше она стояла здесь с ним в затхлой темноте среди лабораторных фартуков, тем более захватывающей она находила ситуацию.       Её сердце забилось чаще, и улыбка расползалась на губах, от которой не получалось избавиться. Да, в некоторой степени, это могло быть проявлением злорадства, но, может быть, просто ирония и любопытство. Она повернулась к Малфою, но сколько ни смотрела в его сторону, смогла увидеть только его размытое очертание в темноте. Хотя было не похоже, чтобы его руки были в штанах. Малфой лишь немного поправил брюки, но Гермиона заметила как часто и поверхностно он дышал. Наконец она догадалась.       — Подожди, ты что, плачешь?

***

      Драко молчал, ему нечего было сказать, потому что её второе предположение оказалось верным. Иногда на него накатывало прямо во время занятий. Давление, которое он в последнее время постоянно ощущал, только усиливалось, и слёзы беспомощности неизбежно искали выход. Обычно он запирался в туалете или успевал спуститься в свою комнату в подземельях. Но не сегодня. Сегодня он быстро впрыгнул в шкаф, когда все выходили из кабинета. Никто не заметил его отсутствия, так как ни Пэнси, ни Крэбб с Гойлом не посещали продвинутых Зелий, а Забини заболел и весь день провёл в постели. Драко уже давно научился беззвучно плакать, отец не переносил всех этих нюней.       А потом кто-то ворвался в его убежище и нарушил сеанс жалости и презрения к себе. Сначала, в самый первый миг, он был шокирован, но уже во второй — Драко знал, кто стоит рядом с ним. Он всегда мог узнать её лёгкий цветочный аромат. Из всех людей девушка, в которую он был так долго тайно влюблён, застала его здесь и, естественно, первым делом заподозрила его в онанизме.       Однако её второе предположение оказалось верным и, как ни странно, задело его. В непосредственной близости с ней он всегда чувствовал себя очень неуверенно и сохранял своё лицо, отстреливаясь колкими фразочками. Здесь, в темноте, каким-то образом всё ощущалось иначе. Он не чувствовал необходимости относиться к ней с презрением. Но не хотел оставаться перед ней в таком унизительном положении, поэтому прошептал:       — Выметайся, Грейнджер, и оставь меня в покое, чтобы я мог продолжать спокойно плакать в тишине.       Его голос был настойчивым, и он даже повернулся, чтобы она точно услышала его. У неё же есть хоть какое-то чувство такта, чтобы просто свалить?       К сожалению, они всё ещё слышали Снейпа, он разговаривал с плачущей девушкой в коридоре, прямо за дверью.       — Я не могу, пока там Снейп! — зашипела она в ответ. Она слушала быстрое дыхание Драко и ждала его следующей фразы, которой так и не последовало.       — Как? И разве ты даже не спросишь, почему я тут прячусь? — тихо спросила она. Драко молчал и ничего не спрашивал, потому что он опять боролся со слезами. В этот момент он ненавидел себя. Мало того, что самая желанная девушка стояла с ним в шкафу, где можно было сблизиться другими способами, а он просто не мог взять под контроль свой срыв.       — Ты действительно плачешь? — внезапно серьёзно спросила Гермиона. Её тёплая рука подалась вперёд и коснулась его щеки, обнаружив там дорожки слёз. Драко затаил дыхание. Что происходит? Он что-то упустил, не услышал или неправильно понял? Он так и стоял, словно парализованный, чувствуя, как его кровь пылала, закипая под кожей, и быстрее пульсировала по телу. Эту же пульсацию он ощутил и между ног, так постоянно случалось, когда он тайно думал о ней. Вот только он никак не мог поверить, что Гермиона на самом деле так нежно прикасалась к нему. Она же ненавидела его?       И он её тоже.