Их первый раз

      На следующий день Гермиона прогуливалась по замку, чтобы собраться с мыслями или вообще очистить голову. Случайно она заметила макушку Малфоя и незаметно подобралась ближе, чтобы проследить за ним.       Он шёл один, не замечая её. Он даже ни разу не обернулся за весь путь до малого кабинета Зелий с тем самым шкафом. Только перед дверью Драко огляделся по сторонам. Гермиона успела спрятаться за угол. Зачем Малфой это делал? Что он задумал? Он снова пошёл плакать в шкафу? Гермиона чувствовала сострадание, она хотела бы утешить его, поддержать, а ещё сказать, что он должен быть сильным.       И в этот раз это был её живот, к которому она прислушивалась, как ей советовала мадам Розмерта.

***

      Драко изо всех сил старался убедить себя, что ему всё равно когда-нибудь придётся снова встать с постели. Что с таким же успехом это могло случиться сегодня. Никто больше не лечил его от предполагаемого гриппа. Тем временем он действительно сильно охрип от постоянного кашля, который ему приходилось изображать.       Пэнси с каждым днём становилась всё более нетерпеливой, это только ухудшало его настроение. Всё, чего хотел Драко, — это чтобы его оставили в покое, и Гермиона оказалась в его объятиях. Но оба этих желания были невыполнимы.       Поэтому в субботу он встал, выглядя максимально нерасположенным к разговорам, проигнорировал все вопросы о состоянии здоровья и пропустил мимо ушей комментарии относительно своего сомнительного гриппа. Пэнси очень злилась на него за то, что он с первого дня болезни настоятельно попросил Забини не пускать её навещать. Его друг выполнил просьбу. Недовольство Паркинсон на самом деле мало беспокоило Драко. Особенно когда он издалека заметил Грейнджер и её друзей.       Она смеялась. Уизли обнял её за плечи. Драко почувствовал себя очень плохо, недели в комнате, очевидно, не хватило. Он был далёк от того, чтобы снова выглядеть высокомерным Малфоем. Тем более он никак не мог забыть того, что случилось между ним и Грейнджер, он постоянно вспоминал о её поцелуях. Всё время: ночью, днём, даже когда мочился! Его жизнь стала катастрофой. Но ничего другого он и не заслужил.       Каким-то образом он смог пережить субботу, но уже едва сдерживал свои жалкие слёзы к полудню следующего дня. Да, он почти тосковал по проклятому шкафу, в котором можно было спокойно плакать среди вонючих фартуков и думать о Грейнджер. Может быть, Снейп солгал, и этот шкаф на самом деле был волшебным, потому что именно там в конце концов всё изменилось; в нём он смог, наконец, дать волю своим чувствам. Снейп не мог знать всего, хотя обычно делал вид, что это так.       Вздохнув с облегчением, Драко закрыл за собой дверцу шкафа и, окунувшись в темноту, закрыл глаза, чтобы позволить слезам течь в тёмной тишине.       К сожалению, вскоре он услышал тихий скрип двери и сразу после этого негромкие шаги. Его пульс взлетел, ему стало очень жарко, когда он услышал голос Грейнджер:       — Драко, это я! Могу я… Могу я войти к тебе?        У него во рту пересохло, и он не имел ни малейшего представления о том, что ответить. Однако этого и не пришлось делать, потому что она уже открывала дверь.       — Скажи, если мне лучше уйти. Хорошо? — на это он тоже не был способен. Поэтому Драко молчал, быстро вытер слёзы и ждал, пока она шагнёт внутрь и встанет рядом, а темнота снова окутает их, как одеялом.       — Вчера… У меня было свидание с Роном в Трёх мётлах! Я сняла комнату, и это… должен был быть наш первый раз. Но… — она начала шёпотом рассказывать. Её голос звучал грубее, чем обычно и казался неестественно неуверенным. Драко с трудом мог поверить в то, что она это говорила, но и сказать ничего не мог. Хотел ли он всё это знать? Он так не думал.        — Но это было совершенно неправильно, и в конце концов ничего не случилось. Может быть, тебе это покажется… странным, но я думаю, что… — Гермиона замолчала и судорожно вздохнула. Наконец он смог заговорить:       — Что это должно произойти между нами? — спросил он хриплым голосом. Это понимание зародилось где-то в животе. Его мать часто говорила, что у него превосходная интуиция, и что ему следует чаще её слушать.       — Да, — потрясённо выдохнула она.       Последовало продолжительное молчание, полное потрескивающего напряжения.       — Ты действительно так считаешь?.. — почти беззвучно произнёс он, стоя как парализованный, прислонившись к дальней стенке шкафа, и только тяжело дышал.       — Здесь? — услышал он её голос. Драко совсем не верил своим ушам и сердцу, которое сокращалось в бешеном ритме, гулко отдаваясь внутри.       — Сейчас? — спросил он в ответ. Гермиона не ответила.       Во всяком случае не словами. Но она подошла ближе и взяла его за руку.

***

      Она поднесла к себе его руку, прикоснулась к ней щекой, а затем поцеловала его ладонь.       Драко, затаив дыхание, пытался разглядеть её в темноте, но мог только слышать и чувствовать. Этого было достаточно, более чем достаточно. Он сразу же ощутил, насколько болезненно твёрдой стала его эрекция, и приглушённо испустил то ли вздох, то ли стон, когда она шагнула вперёд и приблизилась к нему. Он снова чувствовал на себе её тело.       Абсурд. Такого просто не может быть.       Из-за волнения, шока и возбуждения Драко не отыскал в своём сознании никакой другой мысли. Но он совсем перестал думать, когда Гермиона поцеловала его. С глубоким облегчением он вздохнул в поцелуй, который забрал всю боль последних нескольких дней. В Гермионе не было заметно застенчивости. Она прижалась к нему, даже положила его руки к себе на бёдра и провела кончиком языка по его губам. Драко опять не мог в это поверить, он снова и снова пытался, но совершенно не понимал её.       Возможно, не стоило так упорно пытаться что-то понять? Возможно, Грейнджер тоже чувствовала всё это? Это яростное влечение, это обжигающее желание и эту невыносимую тоску, которую он чувствовал по ней. Может быть, она раньше него смогла отключить голову и действовать, исходя из интуиции, как бы он и сам хотел поступать. Тогда, он ошибался во всём, и Гермиона была самым замечательным созданием на земле.       Она ненадолго отпустила его, бормоча что-то, чего он не расслышал, потому что его пульс был таким бешеным, а сердце так громко стучало в ушах. Но он услышал, как чуть позже выпала её палочка, почувствовал, что она начала расстёгивать его рубашку.       В коридоре вдруг раздались голоса, два человека спорили друг с другом, но они быстро удалились от двери. Гермиона ненадолго перестала его целовать. В течение нескольких мгновений они пытались восстановить дыхание. Но потом она коснулась его эрекции и осторожно провела рукой по ткани брюк, Драко перестал вариться в сомнениях. Все бы стали его презирать, если бы узнали, что он целовался с Грейнджер или, хуже того, что он окончательно потерян, неизлечимо влюбившись в неё. Но разве в этот момент его могло волновать, что может подумать кто-то другой, или что может произойти потом за пределами этой чарующей темноты?       Теперь Драко тоже поцеловал её и сразу заметил, как охотно Гермиона впустила его язык к себе в рот. Его руки оказались под её свитером. Её кожа была теплой, и она покрывалась мурашками, когда его пальцы касались её груди. Так нежно, как только мог, он гладил её грудь, Драко заметил, как затвердели её соски, а потом Гермиона, задыхаясь, ахнула в поцелуй. Он толкнулся ей в руку, но отстранился и резко втянул в себя воздух, когда почувствовал, что она начала расстёгивать его брюки.       Грейнджер имела в виду именно то, что сказала.       «Этого стоило ожидать», — подумал Драко. Он хотел почувствовать смущение или страх, но чувствовал только чистое возбуждение. Её запах, её мягкие губы, её тепло, её тело и её смелость вырывали из него непонятные звуки. Её руки теперь коснулись его члена, это заставило его вздрогнуть. Всё в этой ситуации переполняло его, заставляло ещё неудержимей хотеть её.       — Подожди минутку… — тихо прошептала она, отпустила его и сняла трусики. Потом её голос прозвучал громче:       — Драко, сними штаны и сядь вниз, — он так и сделал. В тот момент он мог сделать для неё абсолютно всё, всё что угодно.       Как только он сел на дно шкафа и прислонился спиной к боковой стене, он почувствовал, что она тоже опустилась вниз и качнулась над его коленями.       «Надеюсь, это действительно Грейнджер», — он вдруг подумал, что всё это могло быть просто сном. Что он в любой момент мог проснуться в поту от того, что наяву Пэнси висела над ним и хлопала его ладонями по лицу, пытаясь разбудить.        Её рука снова коснулась его члена, и ещё он почувствовал, что она была сверху, прямо над чувствительным кончиком его головки. Это было невероятно. Гермиона ещё ближе подвела его ко входу, потом она поцеловала его и резко опустилась в то же самое время. Потом негромко простонала от боли. Драко чуть не кончил в этот момент. Некоторое время Гермиона вообще не двигалась, только прижималась к нему губами и лбом и тяжело дышала. Сам Драко не решался пошевелиться в этот момент. С одной стороны он не хотел причинить ей боль, с другой — боялся, что слишком быстро потеряет контроль. Поэтому он с нетерпением ждал, пока Гермиона снова начнёт двигаться.       Вначале пришли в движение её губы. Потом медленно и осторожно она начала двигать бёдрами. Драко просто не удержался и ахнул. Это было замечательно.       Хотя Драко должен был признаться, что свой первый раз он представлял себе как-то по-другому. С ним в более активной роли и не в шкафу… Но так было даже лучше. Иначе он бы не смог так отчётливо почувствовать, как сильно она хотела его. А она, очевидно, хотела его так же сильно, как и он её, или ещё сильнее, если он правильно интерпретировал вибрацию её мышц на своём члене. Это было просто идеально, несмотря на все обстоятельства. Или, может быть, именно из-за них.       Драко нашёл её губы, притянул её ещё ближе и растворился в этом неожиданном моменте, полном похоти, эмоций и, возможно, любви. Хриплые вздохи Гермионы становились всё быстрее, дыхание всё глубже, а поцелуи стали смазанными, её пальцы, которые проходились по его голове и лохматили его волосы, начали сжиматься.       — Да, сейчас… — невнятно пробормотала она. Драко даже не был уверен, что она всё ещё с ним разговаривала. Интуитивно он снова отпустил контроль. Сразу же волна удовольствия разорвалась в нём. Грубое, грозное рычание вырвалось наружу, он откинул голову назад, стукнувшись затылком о стенку шкафа, Раздался отчётливый глухой — бум. И в это время он почувствовал, как его член ещё сильнее сжало внутри неё. Гермиона задохнулась, но ещё некоторое время двигалась словно по инерции.       Затем она расслабилась и опустила голову ему на плечо, теперь она просто дышала. Драко с любовью обнял её, глубоко вдохнул её аромат, сохраняя в памяти этот миг, наслаждаясь завораживающим ощущением того, что его член всё ещё находился внутри неё, и страстно желая, чтобы время остановилось навсегда.       Тот факт, что этого не произошло, говорил ему о том, что шкаф был просто шкафом, а никак не ящиком желаний.       Гермиона прочистила горло, оставила на его щеке тёплый и долгий поцелуй и встала.       — То что случилось в шкафу — останется в шкафу, да, Драко? — спросила она хриплым голосом.       — Конечно! — ответил он, звуча так же глухо. Она подняла свои трусики и надела их, в то время как он тоже встал и начал одеваться.       — Прежде чем я уйду… — она снова подошла к нему, без колебаний поцеловала в губы и сказала твёрдым голосом: — Это было правильным решением, и я надеюсь, что ты тоже не пожалеешь об этом, Драко.       — Если ты не станешь, я тоже не буду.       Он чувствовал, что она улыбается, конечно, он не видел и не слышал этого, просто понял.       — Я рассчитываю на тебя, Малфой.       — Можешь, Грейнджер!

***

      Она открыла дверь шкафа, и Драко невольно зажмурился от яркого света. Когда он снова открыл глаза, Грейнджер уже прикрыла за собой дверцу. Драко услышал как хлопнула дверь кабинета и ещё некоторое время оставался в шкафу, чтобы понять, что только что произошло.       Что-то замечательное. И была надежда, что, возможно, однажды они снова смогут быть вместе. В конце концов, они разделили свой первый раз. Шкаф сделал это возможным.       — Спасибо, шкаф! — радостно сказал Драко, покидая его. Он даже похлопал по дверце ладонью, а потом покинул кабинет.       К сожалению, он слишком поздно обнаружил профессора Снейпа. Слишком поздно, чтобы принять отстранённо незаинтересованный вид. Снейп видел, как он вышел из кабинета, и теперь пристально смотрел на него, преградив путь.       — Что с вами, Малфоями, не так?! Почему вы никогда не можете принять совет и всегда делаете только то, что хотите? Этого никогда не будет, Малфой. Никогда! Запомните мои слова! А теперь застегните ваши штаны и скройтесь с моих глаз, пока я не решил доложить!       — Спасибо, сэр! — ответил Драко. Ничто не могло испортить его настроения, даже пессимистичная речь Снейпа. Что он мог знать?       Однако Драко знал одно. Снейп всегда был прав.       Но не в этот раз! В этот раз он ошибся!

***

      На Гермиону накатило понимание, в голове был полный бардак. Её разум кричал на неё: Вот дрянь, жестокая шлюха!       Её сердце просто бешено колотилось, так же быстро и горячо, каким она помнила было сердцебиение Драко. Словно её сердце билось синхронно с его.       Её живот молчал. Интуиция больше ничего не подсказывала, с тех пор, как она послушала её. Беспокойство и сомнения, которые она последнее время испытывала, исчезли. Но это должно было принадлежать Рону, она точно это знала. Всегда знала. И всё же…       Драко украл это у неё и Рона. Или только у Рона, а у неё нет? Она была с ним, потому что сама хотела.       Возможно всё и произошло в тёмном шкафу. Но они преодолели много предрассудков, ненависти и гордости в его затхлой тьме. Она, по крайней мере, была не против сблизиться с Малфоем и на другом уровне.       «Посмотрим», — счастливо подумала она и послала в сторону Снейпа, который только что появился из-за угла, лучезарную улыбку. Он ответил уничижительно подозрительным взглядом.       Гермиона в порыве счастья не заметила задумчивости, которая поселилась на лице Снейпа после этого. Возможно, так было лучше для всех.