Глава 9.
11 мая 2024 г., 20:33
***
Щеглов встретил Марию Сергеевну с привычной мягкой полуулыбкой, посадил в продавленное старенькое кресло в углу кабинета, вручил большую чашку чая и придвинул шоколадку, припасенную специально для таких случаев. — Спасибо, Юр. — Не обедала же. И куда Винокуров смотрит… Вот, я тебе тут насобирал кое-чего… — он глянул в монитор компьютера и с выражением начал читать. — «Вампиры — живые мертвецы, с клинической точки зрения, вынужденные пить кровь простых смертных, чтобы поддерживать собственное противоестественное существование…» Маша, внимательно слушая, сделала неосторожный глоток и поперхнулась. — «Текущая вода или чеснок отпугивают вампиров не более, чем обычных людей, святые символы, такие как крест, тоже ничего не значат, пока этот самый крест не возьмет в руки священник, истово верящий в силу распятия. Однако если любой деревянный, не обязательно осиновый, кол воткнуть кровососу в сердце, его можно обездвижить». Довольный произведенным эффектом Юрий Юрич продолжил: — Вот, выдержка из энциклопедии… «Вампир — в низшей мифологии народов Европы мертвец, по ночам встающий из могилы и являющийся в облике летучей мыши, сосущий кровь у спящих людей, насылающий кошмары. Вампирами становились «нечистые» покойники — преступники, самоубийцы, погибшие от укусов вампиров… Так, вот еще. По ночам упырь встает из могилы и в облике налитого кровью мертвеца или зооморфного существа убивает людей и животных, реже высасывает кровь, после чего жертва погибает и сама может стать упырем; известны поверья о целых селениях упырей». — Об этом нам Николай и говорил, — Маша задумчиво посмотрела на Щеглова. Тот пытался переварить и осознать услышанное. — И что кол в сердце надо, или голову отрубить, если собираешься упыря упокоить по всем правилам. Юрочка, а получается, что ему самому голову отрубили. Значит он вампир? — Машенька, ну что ты такое говоришь? — Юр, потому что сходится. Два вампира — Страшилище и Николай, стали промышлять тем, что нападали на несчастных бездомных или прохожих, поздно возвращающихся домой. Страшилище явно пил кровь, а Николай помогал добывать. Возможно, он тоже ее пил, проверить это пока мы не можем… И возможно, был кто-то еще. — В каком смысле? — Николай продолжил искать доноров крови после смерти Страшилища. Если кровь добывалась исключительно для него, то зачем новые жертвы? Для чего было выкачивать три литра из Валеры? — Маш, только не говори, что у нас по городу бродит целая стая этих кровопийц. — Ничего не могу исключать. Щеглов задумчиво пожевал губами, пробежался взглядом по строчкам, потом посмотрел на Машу: — «Упыри не глотают кровь, не пьют ее горлом, а выцеживают ее через свои полые зубы клыки»… У Страшилища как раз такие полые зубы-клыки. — А санитару ты в рот не заглядывал? — Не успел, — Юрий пожал плечами. — Ладно, с этим мы разберемся… Пановым я отписал укушенных. Лёне мужичка, Наташе — девицу, анатомировать будут в одновременно, секционную выделил побольше. Смотреть будешь? — Конечно! Спасибо, Юрочка. — Себе я тоже парочку укушенных отписал, чтобы побыстрее… Вот, почитай пока сопроводиловку, — Щеглов выдал Маше документы. — Я сейчас закончу, и пойдем, они как раз основную часть доделают. Мария Сергеевна кивнула, уже увлеченная новой информацией, успев отставить чашку с недопитым чаем. Панову достался на исследование мужчина средних лет, ничем не примечательный внешне, найденный довольно далеко от канавы, в которой было обнаружено тело Страшилища. Личность установить не удалось, нашли его в проходном дворе старого дома с флигелем, где и проживал Николай Таловыря. В протоколе осмотра участковый не очень разборчивым почерком зафиксировал, что лежал несчастный лицом вниз, внешних признаков насильственной смерти не имел. Вполне логично заподозрив алкогольную интоксикацию или черепно-мозговую травму в результате падения с высоты собственного роста, участковый не стал вызывать судмедэкспертов и дежурного следователя, а просто вызвал труповозку. — Юр, а как ты думаешь, у этого дядечки, который Лёне достался, проколы на шее появились после смерти? Может, там причина смерти не связана с кровопотерей, а Николай воспользовался телом уже на месте, так сказать? — Интересный вопрос, Маш. Сейчас пойдешь и спросишь сама у Панова. Разобравшись в документах и убрав их в допотопный сейф, Юрий Юрьевич глянул на часы. Он запер кабинет и они с Машей спустя некоторое время оказались в одной из дальних секционных. — Манюнь, черепно-мозговой травмы нет, как я и думал, — пояснил Панов, держа руки на весу. — Смотри, у мужчины при осмотре обнаружилась небольшая гематома на затылке. Но при этом в протоколе первичного осмотра русским по белому сказано, что одежда у погибшего испачкана только спереди, а на лице явные отпечатки рельефа местности. Это означает что? — Что его ударили по голове? — Да, это наркоз. — Какой наркоз? — непонимающе переспросила Мария Сергеевна. Щеглов по-джентльменски накинул ей на плечи свою старую куртку, чтобы не продуло под мощно работающими вытяжками. Они прекрасно справлялись с неприятными запахами, ощутимо вымораживая секционную. — Обыкновенный, не медикаментозный. Знаешь, как раньше, в древние времена, на поле брани воинов чинили? По головушке обухом дадут, пациент в отключке, а ему в это время ногу ампутируют, — с оптимистичным видом пояснил Панов, кружа вокруг прозекторского стола. у Юрия Юрича зазвонил телефон и он вышел из секционной, попутно зацепив под локоть заглянувшего эксперта. — Ужас, — Маша поежилась. — Так какая причина смерти, Лёнечка? — А причина смерти, милая моя — кровопотеря. На это указывает, прежде всего, шоковая почка: кровенаполненность пирамидок и бледность коркового вещества. Кроме того: сердце — спавшиеся коронарные сосуды, мелкоточечные кровоизлияния в трабекулярных мышцах. — Кровопотеря? А каким образом он потерял столько крови? Кстати, сколько? — Пять с половиной литров, — задумчиво произнес Панов, проводя манипуляции над шеей погибшего. Его интересовали ранки в области сонной артерии. Набравшись решимости, Мария Сергеевна подошла ближе к столу, чтобы получше рассмотреть приподнятый с шеи кожный лоскут. — Эти пять с половиной литров вытекли из этого мужчины через четыре маленькие дырочки на шее? — Угу, проколота сонная артерия, — пробормотал Лёня, раскладывая кожный лоскут поровнее. — Хорошо. А куда они могли вытечь, как ты думаешь? — Мань, почеши мне репу, может, я быстрее сосредоточусь, — попросил Панов, вспомнив об испачканных перчатках. Маша послушно выполнила просьбу, поймав на себе взгляд улыбающейся Наташи Пановой. Она спокойно и сосредоточенно занималась телом за соседним прозекторским столом, периодически поглядывая в их сторону. Судя по сосредоточенному выражению лица, к разговору она прислушивалась краем уха, все ее мысли поглощало тело, попавшее на исследование. — Лёнь, в протоколе ни слова про лужи крови под трупом, это во-первых, а во-вторых, на его одежде ни малейших пятен крови, кроме вот этих пятнышек на шее. Кстати, а как они причинены? — Колотые раны, каким-то тонким острым предметом, — Панов крутил в руках лоскут кожи так и сяк, любуясь им, как шедевром изящного искусства. — Уже хорошо. Не укусы, значит? — А черт его знает… Там четыре ранки полулунной формы, расположенные не по прямой линии, а скорее по дуге. И они довольно глубокие, проникают в сонную артерию. — Это могут быть зубы? — Зубы? Человеческие, ты имеешь ввиду? Или зверя какого-нибудь? — Неважно. — Могут. Но если зубы полые, с высверленной задней стенкой. — У Страшилища как раз такие зубы, мне Юра сказал. — Ну да, ну да… Наташа Панова, закончив основную работу, критически осмотрела тело перед собой и повернулась к остальным коллегам, по-прежнему держа руки на весу. — У девушки нашей острая кровопотеря — литра четыре, четыре с половиной. Головушкой приложилась хорошо, гематома на затылке имеется приличная. — А следы на шее? Это могут быть зубы, Наташ? — Могут, но я не уверена. — Я схожу за Щегловым, узнаем его профессиональное мнение, — Маша вышла из секционной, оставив супругов обсуждать природу возникновения пятнышек на шеях погибших. Юрий Юрич нашелся в своем кабинете правящим очередной посмертный эпикриз. — Юр, нужна твоя умная голова. Мы понять не можем, укусы это или что-то другое. — А все остальное не нужно? — Юрочка, пойдем, посмотри на труп, который вскрывает Панов. — Да что там случилось? — Щеглов оторвался от бумаг. — Посмотришь и скажешь, могли ли повреждения на трупе быть причинены зубами Страшилища, — Маша буквально за руку потащила Юрия Юрича за собой. — Машенька, ты переработала, — сочувственно покачав головой, Щеглов посмотрел на Машу. — Да нет же, Юр. Я очень хочу понять, что происходит. Если Страшилище — вампир, санитар Николай — у него на побегушках, а в морге лежат их обескровленные жертвы… Не договорив, Мария Сергеевна открыла дверь в секционную. Юрий Юрич прошел к прозекторскому столу, за которым работал Панов. Теперь за кожный лоскут схватился сам Щеглов, они с Пановым вырывали его друг у друга и в конце концов приняли решение отсепаровать и отправить на дополнительное исследование. — Ну что? — Маша нетерпеливо маячила чуть поодаль. — Нет, Марусь, не зубы, Действовал более острый предмет, но в принципе сходство есть. — Лёня, а повреждения на шее Валеры? Похоже? — Похоже, — Панов вздохнул. — А теперь скажите мне, столпы науки, могут ли люди потерять огромное количество крови из проколов на шее, которые сделали иглой? Мы ее в квартире Таловыри нашли, на полу в комнате старичка Удовина? Наташа Панова, до этого сосредоточенно, скрупулезно, но не медлительно, заканчивала работу над телом, посмотрела на собравшихся. — Донорская игла? Я сейчас. Наталья вышла из секционной. Щеглов удивленно посмотрел на Панова. — А у Натальи-то что? — Повреждения на шее девицы и моего товарища похожи, и непохожи в то же время. Следы проколов идентичны, но но расположение иное, — все собравшиеся в секционной подошли к прозекторскому столу, на котором лежала погибшая, частично прикрытая одноразовой пеленкой. — Я все-таки думаю, что это укусы. Полые зубы разных людей, Николая и Страшилища… Ну или еще кого-то из их дружной компании. Маша и Щеглов одновременно посмотрели на Панова. Тот лишь развел руками. — А что я могу еще предположить? Либо на свободе бегает наш бывший санитар, обстряпывает свои вампирские делишки, пока мы гадаем на кофейной гуще, либо их целая шайка-лейка и это все — верхушка айсберга. Представив перспективы целой вооруженной — в прямом смысле до зубов, — группировки лиц, увлекающихся вампиризмом, Маша поежилась. По спине прошелся озноб, но не от прекрасно работающей вытяжки, а от чудовищности всей сути происходящего. Наталья вернулась с пакетиком на молнии-бегунке, в которой лежала донорская игла. — Вот. Диаметр, похоже, два миллиметра… С ранами на шее погибшей совпадает. Думаю, этим инструментом и прокалывали сонную артерию. — Почему? — сразу же воспротивился Панов. — Родное сердце, почему тогда не совпадает расстояние между ранами? — Потому что это — четыре укола одним и тем же предметом. Форма ран, размер один и тот же! — Так, стоп, — Щеглов встал между супругами как рефери на матче. — Наташ, причина смерти у девушки какая? — У нее помимо повреждения мягких тканей теменно-затылочной области есть еще и повреждения костей черепа. И внушительный ушиб головного мозга. И теперь я понимаю, что смерть наступила именно от этого, не от кровопотери. — Она умерла не от кровопотери? — Мария Сергеевна недоуменно посмотрела на экспертов. — У нее же колотые раны в области сонной артерии и сильная кровопотеря, Наташ, ты сама говорила, что четыре — четыре с половиной литра. — Не переживай, Машенька. Да, смерть наступила из-за сочетанной черепно-мозговой травмы. А кровушку она потеряла посмертно. Мария Сергеевна, державшая все это время тонкую папочку, закопалась в протокол осмотра трупа. Из которого следовало, что тело было найдено в расселенном доме. Лежала девушка на разбитой лестнице головой вниз, ногами, соответственно, вверх. Лежала ничком, одежда испачкана серой пылью только спереди. Следов крови на одежде или ступеньках под телом при осмотре не обнаружено. — То есть некто, предположительно бывший санитар Николай, ударил ее по голове, по затылку, она упала… Умерла от черепно-мозговой травмы, он дождался момента и… — Ребят, я все понял. На них обоих напал вампир и выкачал кровь, — заявил Панов. Маша и Юрий Юрьевич закатили глаза от такого объяснения. — Как? — А вот как. Ты попробуй у живого человека пять литров крови выкачать, а человек еще при этом и сопротивляется. Это только в кино бывает, — Панов содрал с рук тонкие перчатки, и, подхватив Наташу за талию, запрокинул ее, как партнер в танго, и сделал вид, что собирается укусить в шею, хищно оскалившись. Наталья в ответ на это закатила глаза и изобразила томный обморок. — А в реальной жизни вампир свою жертву по чайнику хрясь! — жертва с катушек долой! — вампир кровь выпивает, ну или нацеживает, и был таков. У-у-у! — для пущей убедительности Лёня скрючил пальцы и пугающе навис над супругой и коллегой по совместительству. Наталья, приняв вертикальное положение, согласно закивала. — Я Марье говорил, что она переработала, раз вампиры и прочая нечисть мерещится. А теперь и собственные коллеги сходят с ума. Дожили. — Юр, не волнуйся ты так, в нашей жизни может быть что угодно, в том числе и вампиры, — Панов махнул руками в успокаивающем жесте. — Ну какие вампиры, в какой реальной жизни? — Юрочка, у нас половина морга таких укушенных, главный злодей лежит с колом в сердце, как это трактовать? Ты сам двух вскрыл, — поддержала Лёню Наталья. — Да болезнь у него кожная, и с башкой явно беда, раз решил пить кровь, — отмахнулся Щеглов. — Ну, или… Нет, радиоактивное поражение костного мозга мы исключили, других признаков нет. Иммунодефицит предварительно тоже исключили, ждем результаты анализов. — Нужна срочная консультация с дерматологом, Юр. — Вот придет, Машенька, к тебе на допрос Вадим Акст, у него и попроси помочь. Что у него, в хорошей частной клинике дерматолога не найдется? — Хорошо бы. — Мы у Страшилища взяли кровь из крупных сосудов, ждем клинический анализ крови. Формулу посмотрим, морфологию эритроцитов. Как раз к завтрашнему дню должно быть готово. — Спасибо, Юр. А по остальным жертвам есть предварительные заключения? Мне шефу доложить… — Да, пойдем, я тебе сделаю сводную справку. — А сколько осталось не вскрытых? — Не анатомированных, — поправил Машу Щеглов, но улыбнулся. — Трое. Старичка, которого вы привезли, Лёня себе взял. И двое у меня. — Это пока, — прокомментировал Панов, моментально пригибаясь от подзатыльника — рука у Юрия Юрича была тяжелой. Через десять минут Мария Сергеевна уже ехала на служебной машине в родную контору, сосредоточенно читая предварительное заключение.***
— Давайте посмотрим, что тут… Мария Сергеевна расстелила несколько старых газет, надела одолженные у Зои медицинские перчатки и вскрыла первую из коробок. Отодрав скотч, перевернула ее над газетами. Винокуров и Фёдор машинально перестали дышать носом — от вещей пахло сыростью и гнилью. Небольшая слежавшаяся кучка одежды ничего интересного не представляла, но зато на самом дне коробки нашлись два блокнота в засаленных обложках и что-то завернутое в несколько полиэтиленовых пакетов. Сверток оказался небольшим, для надежности замотанным скотчем и легким. — Негусто. — Может в блокнотах что-то ценное найдем. Мария Сергеевна закинула вещи обратно в коробку, блокноты и сверток отложила в сторону и принялась за вторую коробку. Курочкин не выдержал неприятного запаха и все-таки кинулся открывать окна. Вторая из трех коробок явила им скомканное пропахшее сыростью постельное белье, среди которого лежали два граненных стакана, стенки которого покрывал буроватый налет. — Фу, какая гадость, — прокомментировал Винокуров. — На экспертизу отправим. Из них явно пили кровь. Ну или портвейн, — Маша пожала плечами, стараясь глубоко не дышать. — Володь, дай чистые листы, пожалуйста. Аккуратно запаковав стаканы, Мария Сергеевна приоткрыла третью небольшую коробку. В ней не нашлось ничего стоящего — расческа без половины зубчиков, мужские носки, старые ножницы, покрытые то ли ржавчиной, то ли разводами крови, солнцезащитные очки и почему-то шарф. Ножницы тоже отправились на экспертизу, все остальное решено было сложить к остальным вещам и отправить в камеру вещдоков, под ответственность Зои. — Давайте глянем, что в блокнотах, — предложил Фёдор. Какая-то темная засохшая субстанция, подозрительно похожая на кровь, пропитывала оба блокнота по краям листов, так что удалось приоткрыть их оба лишь с угла. Владимир подался вперед, стараясь рассмотреть страницы, густо исписанные простой шариковой ручкой на незнакомом языке. Разобрать почерк оказалось непросто, сколько они не вглядывались. — Слова написаны кириллицей, может это украинский язык? — предположила Маша. — Раз уж имеем дело с вампирами, то логичнее предположить румынский, — пошутил Курочкин. — Ага. Мы нашли в этом вонючем гадюшнике тайные дневники самого графа Дракулы, — укоризненно глянув на напарника, Винокуров покачал головой. — Не переживай, Маш, это ж не австралийский диалект какой-нибудь. Найдем кого-нибудь, кто мову разумеет. — Ну да, — согласилась Маша. Она упаковала все найденное в специальные конверты, тщательно оформила протокол изъятия вещдоков и приколола к конвертам постановления о назначении экспертиз. — Пусть сначала эксперты определят, чем запачканы страницы, а потом я буду искать переводчиков с вампирского. Мария Сергеевна смотрела на распечатку сосредоточенно, как будто статья, заботливо скачанная из интернета Щегловым могла ответить на все ее вопросы. Она все-таки склонялась к мысли, что найденный в канаве мужчина — кто угодно, но только не вампир. Может быть городской сумасшедший, может быть человек, с каким-то ужасным кожным заболеванием — стоило вспомнить его лицо, по телу снова пробежали мурашки. Только вот и вторую версию о мистическом чудовище из преисподней совсем сбрасывать со счетов не стоило. Факты складывались в мистическую картину, только она все же искала рациональные объяснения чему бы то ни было. И надеялась, что запутанное «вампирское» дело удастся распутать и получить вполне земные объяснения. — Так, что мы имеем… Вампиры могут быстро и бесшумно перемещаться в пространстве, гораздо быстрее человека. У них хорошо развиты обоняние, слух и зрение. Так же быстро заживают раны, даже глубокие. Вампиры безэмоциональны, им чужда человечность и эмпатия. Так же они легко подавляют морально, внушая людям свои идеи, заставляя их думать и поступать так, как им захочется… — Ну тогда настоящий вампир это Филонов. Описание — один в один! — Федя! Курочкин улыбнулся в ответ на возмущённые лица коллег, с трудом сдерживающих смех. — МарьСергевна, я не прав, что ли? Вылитый! Отсмеявшись, Маша первой вернулась к списку. — В этом что-то есть, если мы берем на веру гипотезу о существовании вампиров. Научно факт существования вампиров не доказан, но как назвать то, что лежит в морге с колом в сердце, я не знаю. — Маш, а результаты экспертизы еще не пришли? Чью кровь у него Панов-то нашел? — Юра Щеглов сказал, что кровь человеческая. — Обалдеть! — Фёдор отвлекся от поедания печенек из большой круглой металлической коробки. — Нафига он кровь-то пил? Я понимаю еще свиную, для потенции хорошо, говорят… Винокуров совсем невежливо хохотнул, глядя на друга и коллегу. — Не «ха-ха», а слышал я. Сам — ни-ни. А вот кое-кто другой интересовался… — Фёдор загадочно улыбнулся. — Ну и кто? — Филонов наш любимый. — А что? Маш, давай ему фотку этого тошнотворного урода предъявим, может опознает, как своего знакомого? — Давайте посмеемся потом, — Маша шутку оценила, но усилием воли заставила вернуться к рабочему настроению. — У нас ситуация складывается не особенно веселая. Заглянувший Петя Буевич смущенно откашлялся, глядя на коллег. — МарьСергевна, я тут это… В интернете занятную статью нашел, про вампиров. Надеюсь, вам поможет. — Спасибо, Петя. Швецова улыбнулась в ответ молодому коллеге и забрала несколько листков из его рук. — Я пойду, мне еще обвиниловку заканчивать… Не успеваю ничего. — Пусть Оля тебя не отвлекает, тогда все успеешь. — Ну Мария Сергеевна, — состроив жалобно-возмущенную физиономию и бровки «домиком», Петя ушел к себе. — Так, что нашел Петя… Тут скорее собраны факты. Читать? — Давай, Маш, в деле все пригодится, — кинул Винокуров. Федя, наевшись печенья, теперь дул на слишком горячий чай и готов был слушать, что угодно. — Вампиры не могут войти без приглашения, но если приглашение получено однажды, то оно будет вечным. Могут управлять погодой — наводить снег и туман… Могут сами становиться туманом. Тот, кто выпил вампирской крови — отныне будет под его властью и сам станет вампиром после смерти. Если вампиру бросить под ноги бисер или крупы то он не сможет пройти, а будет считать, пока все не сосчитает. Вампиры не обязательно сгорают на солнечном свету, но способности у них становятся меньше. Хорошо ладят с животными, особенно хорошо их слушаются крысы, собаки и лошади. А еще вампиры не могу проходить через текущую воду, например по мосту через реку… — Предлагаю проверить на Филонове. Как думаете, у Зои бисер найдется? Ну или крупа… Манная… — на полноватом лице Курочкина появилось мечтательное выражение. — Федь, ты угомонишься? — отсмеявшись, Винокуров сделал тон построже. — А что? — Так. Завтра у меня приглашен на разговор врач частной клиники, пациент которой был найден обескровленным. Еще надо бы разузнать про гибель самого Таловыри. Кто обнаружил его голову, какие обстоятельства, кто опознавал. — По убитым мы работаем, Маш. Кораблев, конечно, матерится, но результаты обещал предъявить. Всех сразу, конечно, не обещает, но… — Хорошо. Я пойду шефу доложу, а ты, Федь, помоги с вещдоками, пожалуйста. — Ну вот, а почему я-то? — Потому что, — Винокуров усмехнулся в ответ. Он хотел сказать что-то еще, но его отвлек звонок телефона. — Побудешь здесь? — поинтересовалась Маша. Получив утвердительный кивок в ответ, она выпроводила Федю из кабинета и прикрыла дверь. Подслушивать разговоры Володи с Женей она не собиралась, хоть ей и не нравилось активное внимание бывшей коллеги к любимому мужчине.
