Оранжевое мне не идет (Orange Doesn't Suit Me)

      Ветер безжалостно хлестал его по спине сквозь тонкую ткань рубашки и пробирал до костей. Пытаясь удержаться на узком карнизе, Джон обеими руками неловко цеплялся за оконную раму. Нацеленное ему в грудь оружие снова затряслось, а Уилкинс закричал:       — Оставайтесь там или ему конец!       Уилкинсу требовался заложник, а Джон всегда был щедрым парнем. Джон наткнулся на него первым — на Уилкинса, держащего пистолет у головы своей жены в одной из верхних комнат Тауэрского моста. Уилкинс потел и трясся словно желе, дуло его пистолета нервными рывками плясало у виска женщины. Не далее, как два дня назад, Уилкинс сбросил с этой башни тело своего коллеги, обвинив его в любовной связи со своей женой. Джон его пожалел: немногие понимают, что такое — кого-то убить, и еще меньшему количеству людей под силу это вынести.       Джон уговорил Уилкинса отпустить жену и взять в заложники его самого. С более близкой дистанции легче было бы его разоружить. Но, как это оказалось, Шерлок и все эти прекрасные люди из Скотланд-Ярда очень дерьмово умеют выбирать время своего появления. Когда они ввалились в комнату всей гурьбой, Уилкинс запаниковал и толкнул Джона к окну, прижав к его груди пистолет.       В результате, последние десять минут, пока Лестрейд вел с Уилкинсом переговоры, Джон стоял в окне под дулом пистолета, еле держась на карнизе — его пятки буквально висели в воздухе. Джону хотелось высказать предположение, что если пятеро полицейских уберут оружие, то Уилкинс станет чуть более открытым к переговорам, но он решил, что хороший заложник, наверное, должен вести себя тихо. Он глянул себе под ноги в поисках хорошей точки для приземления, но внизу виднелся лишь серебристо-синий кусочек Темзы.       Внезапный порыв ветра сбил Джона с равновесия, и его нога соскользнула с карниза. Он слепо дернулся руками к окну — его поприветствовал порыв холодного воздуха и мерцание широкой водяной глади, как пальцы все же вовремя успели вцепиться в раму, и он сумел закинуть ногу обратно.       — Не двигаться! — завопил Уилкинс, пистолет в его руке дико трясся.       Джон подавил нервное хихиканье. Шерлок смотрел на него так пристально, словно пытался пригвоздить к месту одной силой взгляда. В глубине сознания Джона что-то закопошилось — он посмотрел, но увидел ли он? Там было солнце, потом вода, а потом... балкон. Правда, крошечный и двадцатью футами¹ ниже.       Получится ли у него? Уилкинс с каждой минутой только сильнее погружался в истерику, и Джон видел, что кое-кто из полицейских уже снял пистолет с предохранителя. Он точно получит пулю — как и этот маленький отчаявшийся человек перед ним. Их единственный шанс — если Джон прыгнет раньше, чем кто-то выстрелит и превратит в катастрофу этот кавардак. Черт подери, почему он вечно оказывается в таких ситуациях? Буйный Ватсон — как прозвали его армейские товарищи — всегда оказывался в дерьме по самые уши. Не то, чтобы он не знал, что его впереди ждет дерьмо, но он никогда не мог устоять перед искушением нырнуть в него головой вперед. Особенно, если первым его туда манил его сосед-настоящая-заноза-в-заднице.       Двадцать футов. Прыжок "солдатиком". Выбросить руки вперед. Джон никогда не боялся высоты — за себя у него было очень мало страхов. Боялся он того, что когда его разбитый труп прибьет к берегу Темзы, Шерлоку придется ходить на места преступлений в одиночестве. Гарри же наверняка вернется к бутылке, от которой она отказалась после инцидента с Мориарти.       Джон закрыл глаза и чуть откинул голову, позволяя ветру ерошить волосы — как пловцы окунают ноги в холодную воду перед тем, как в нее прыгнуть. Пусть все получится. Он сдвинул ступни назад, оставшись стоять только на пальцах. Пусть все будет хорошо. Ветер рвал его волосы и рубашку, цеплялся за ослабевшие руки. Джон открыл глаза. Шерлок, напрягшись всем телом, смотрел прямо на него. Джон встретился с ним глазами и слабо улыбнулся.       И выпустил оконную раму.       — ДЖОН!       Грянул выстрел.       Ветер. Падай вертикально. Маши руками. Солнце, вода, кирпич, солнце, камень. Тянись!       Рука Джона звучно врезалась в перила, пальцы заскребли по скользкому камню, пытаясь за него удержаться. Ему удалось схватиться за край, он яростно вцепился в перила — и все резко остановилось. Единственным звуком осталось только собственное рваное дыхание вкупе со звоном в ушах и грохочущим биением сердца. От левого плеча вниз по груди расползалась мучительная боль. Он ощущал порывы холодного ветра, ощущал, как тяжелые ноги тянут его вниз, к воде.       В качестве контрмеры Джон начал подниматься наверх. Плечо протестующе застонало, все мышцы горели от напряжения, но ему удалось перекинуть руки через балконные перила, а ноги нашли опору на твердом камне. Собрав остатки сил, Джон сумел подтянуться и перевалился через перила, свалившись кучей рук и ног на крошечный пол балкона. Он лег на спину, его грудь вздымалась и опускалась с каждым глотком ледяного воздуха. От яркого солнца слезились глаза, а конечности казались тяжелым грузом и отказывались шевелиться. Джон ощущал, что по шее течет что-то теплое. Глупец Джон, тебя подстрелили. Он хихикнул при этой мысли, а потом засмеялся — рвано и хрипло, продолжая с усилием втягивать в себя воздух. Он закрыл глаза, чтобы не видеть яркого солнца, и картинка перед глазами превратилась во взрывчатую круговерть узоров в море алого. Он словно тонул в холодном камне под своей спиной, все тело стало непереносимо тяжелым. А потом он снова оказался летящим в воздухе, ветер рвал его на части, а вода и небо заполоняли пространство, окружая и затапливая его собой.

* * *

      Джон резко пришел в себя. Вокруг была теплая полутьма и пахло антисептиком. Странно знакомое ощущение. Джон сделал попытку шевельнуться и обнаружил, что плотно завернут в колючее одеяло. Доносившийся снаружи вой сирен мешался с приглушенным гулом голосов. Они засунули его на заднюю площадку "скорой", ублюдки. Внезапно воздух стал едким, а одеяло словно вознамерилось его задушить. Джон хотел уйти, хотел покинуть этот ужасный мост и вернуться домой в свою постель. Ему хотелось исчезнуть и сбежать от неизбежных вопросов и бесчисленных причитаний.       Он отбросил одеяло и торопливо встал на ноги. Все вокруг закружилось, и он ощутил приступ тошноты. Повязка на шее натирала кожу, под ней зудело. Джон шатко двинулся к выходу — голова болезненно пульсировала до мути перед глазами. Он открыл дверцу "скорой", и по глазам ударил яркий свет, заставивший его остановиться. Джон выбрался наружу, прикрывая лицо рукой. Он рисковал при любом шаге свалиться на землю, которая "раскачивалась" у него под ногами. Снова нахлынула тошнота, но Джон не мог остановиться. Ему нужно было уйти, уехать...       Чья-то рука больно вцепилась ему в плечо и резко развернула.       — Джон? Что вы делаете? Вам нельзя вставать.       Это была Донован. Она посмотрела на него с тревогой и только крепче стиснула руку.       — Я в норме, — прохрипел Джон. — Честно. Я просто хотел...       — Что хотели? Уйти? После трюка, который вы тут устроили, мистер Бонд? И без твоего бойфренда? — она указала на Шерлока, который стоял бок о бок с Лестрейдом, глубоко погруженный с ним в разговор. По совпадению, которое заставило Джона поверить в телепатию и свое проклятое "везение", они оба как раз в этот момент развернулись к Джону и Донован. Вот черт.       Донован потянула Джона обратно к задним дверям "скорой" и заставила сесть. Меньше чем мгновение спустя, его окружили со всех сторон. Шерлок встал прямо перед ним, спокойный и неподвижный как статуя. Его взгляд пронизывал Джона насквозь.       — Это. Это... было впечат... — рискнул начать Лестрейд.       — Зачем? — громко вмешался Шерлок, не давая Лестрейду закончить.       Только не это. Все, что угодно, но только не это. "Сам не можешь вычислить?" — хотел было язвительно заметить Джон. Но взгляд Шерлока, полный ярости, заставил его передумать.       — Мне пришлось, — просто сообщил он.       — Да?       Шерлок отвечал однослоговым предложением. Джону стало страшно при мысли, что за этим может последовать.       — Уилкинс собирался стрелять. Он был в полном отчаянии и загнан в угол; несчастный случай был почти неизбежен. А если бы и не он, то какой-нибудь не в меру ретивый новичок-полицейский. Я знал, что делаю. Я вывел себя за скобки.       — Идиот, — выплюнул в него Шерлок.       В этот момент в разговор быстро вмешался Лестрейд.       — Джон, то, что вы сделали, было безумно рискованно. Будьте добры больше никогда не выкидывать такого в моем присутствии. У меня и без того достаточно седых волос. С другой стороны, теперь половина отделения думает, что вы — Бэтмэн, — хихикнул он. — Я сильно недооценивал образование национальной службы здравоохранения.       — Армия тоже не была лишней, — с улыбкой добавил Джон.       Лестрейд и Донован на него уставились. Донован, кажется, первой смогла переварить информацию и пихнула Лестрейда. Они оба сразу ушли — вероятно, чтобы пересказать всем остальным лакомый кусочек информации про шерлокова доктора, любителя свитеров.       Джон повернулся к Шерлоку, который теперь стоял на приличном расстоянии и целенаправленно смотрел в сторону. Джон подошел к нему и встал рядом; их плечи соприкоснулись. Шерлок продолжал смотреть вдаль на воду. Джон дрожал крупной дрожью, несмотря на то, что ветер уже стих.       — Ты в шоке. Возьми себе одеяло.       — Оранжевое мне не идет. Прости меня.       Шерлок продолжал молчать.       — Прости, что напугал тебя таким образом, — попытался еще раз Джон.       — Я должен был это предвидеть.       — Я оказался так непредсказуем?       — В самом худшем из возможных смыслов, — Джон уголком глаза заметил, что Шерлок ухмыляется. — Если бы у тебя хватило здравого смысла меня предупредить, ты мог бы избежать этой царапины на шее. К счастью, мистер Уилкинс — дрянной стрелок, иначе бы та пуля сейчас сидела у тебя в лобной доле, — продолжал он, поворачиваясь к Джону.       — Я улыбался. Своей улыбкой "все будет хорошо".       — Надо было воспользоваться улыбкой "подо мной есть балкон, так что не ори". У мистера Уилкинса палец на курке чесался. Как, очевидно, и у сержанта Кларка.       Джон опустил голову, его пальцы невольно сжались в кулак. Самые лучшие задуманные планы²... можно было догадаться.       — О, все не настолько плохо. У него всего лишь ранена рука. Хотя, судя по его вою, этого и не скажешь, — Джон невольно улыбнулся. В отношении некоторых вещей Шерлок был абсолютно неисправим.       — Джон.       — М-м?       — Никогда больше так не делай. И я буду стараться сделать то же самое, — Шерлок не отрывал взгляда от его виска, где из-под волос до сих пор выглядывал неровный уродливый шрам, оставшийся после взрыва. Джон провел по нему рукой, остро ощущая выступающую ткань шрама. Шерлок по-прежнему смотрел на него, но его взгляд смягчился, в нем появилось что-то сродни печали.       — Я постараюсь, — сказал Джон. Он никогда не давал обещаний, которые не мог сдержать.