Из холода рождается надежда

      Пробила полночь.       Куникида сидел за своим рабочим столом и перебирал бумаги, не оставив без проверки ни одну строку и ни одну подпись на документах.       После продолжительной работы со специалистом его желание делать все «идеально» поубавилось, однако, не сошло на нет совсем.       Последствие травмы. Сильное эмоциональное потрясение и последующие события спровоцировали развитие психического расстройства и, как следствие, перфекционизма. Врач говорит, есть вероятность никогда от него не избавиться.       Куникида повернул голову к настольным часам и невольно вздрогнул. Сейчас на календаре должно быть 4 декабря.       После этой даты, год назад, его жизнь изменилась и, если в начале казалось, что выхода нет, сейчас он не знает, можно ли говорить, что это было к лучшему. Но обо всем по порядку.

***

      Куникида Доппо – учитель математики из средней школы города Йокогама. У него есть жена, сын, любимые ученики и вкусный кофе в кофейне у работы. Жизнь довольно стабильна и ясна, однако, увы, у нее были на него свои планы.       4 декабря его жена вместе со своей подругой попали в автокатастрофу. К сожалению, обе погибли. Куникида с сыном, Исо, были в тот момент в другом городе: отец хотел показать ему зимнюю рыбалку и отвез на выходные к озеру.       Паника, страх, слезы – не лучшие спутники, но именно с ними Куникида возвращался домой, держа за руку сына и приговаривая «все будет хорошо». Хотя сам он не был в этом уверен.       В морге, на опознании тела, мужчина познакомился с мужем подруги.       Это был Дазай Осаму – редактор местного крупного издания. У них с женой была дочь, Ими. Они были друзьями с Исо, одноклассниками. Как ни странно, при таком тесном общении жен и детей, оба мужчины не видели смысла в знакомстве друг с другом. Достаточно было косвенного знания.       Стоя у тел своих жен, они молча кивнули друг другу в знак сочувствия. Слова явно были ни к чему. Пришлось взять выходные, чтобы заняться организацией похорон. Исо отвезли к бабушке.       Когда мужчина остался один в квартире и был готов дать волю эмоциям, раздался телефонный звонок. – Куникида-сан? Я верно набрал номер? - голос на том конце был довольно усталый. – Верно. А Вы кто? – Это Дазай Осаму. Мы… - мужчина запнулся не зная, что вообще стоит говорить. – Да, здравствуйте. Чем обязан? - Куникида вздохнул и снял свои очки. – Вы уже начали подготовку к отпеванию и похоронам? – Нет, я только успел отвести сына к бабушке. А что? – Мы можем сейчас встретиться? Не телефонный разговор. - Дазай переступал с ноги на ногу, тщетно пытаясь согреться. Он сам сейчас отвез свою дочь к родителям жены и топтался на остановке в ожидании автобуса. Машина именно сегодня решила отказать в поездках. Куникида вновь тяжело вздохнул. – Я слышу, Вы на улице. У меня, если честно, нет желания сейчас никуда выходить, поэтому, если устроит, зайдите ко мне домой. - Мужчина поднялся с дивана и направился на кухню ставить чайник, попутно называя собеседнику свой адрес. – Понял. Только мне нужно дождаться автобуса. – А машина? - Куникида отчетливо видел мерседес, на котором Дазай приезжал в морг. – Долгая история. – Как хотите. Только постарайтесь приехать сегодня. - Куникида положил трубку и включил плиту.       Раз спросил про похороны и сказал, что разговор не телефонный, значит, и впрямь что-то важное.

***

      Дазай приехал спустя полчаса. На улице началась метель и его тонкое черное пальто промокло насквозь. Он не привык носить теплую одежду: практически всегда обитая в машине, Дазай носил светлый тренч поверх рубашки и жилетки. Правда, еще одним атрибутом всегда были бинты, но от них мало толку.       Достав из шкафа утром пальто и стряхнув с него пыль, он подумал, что вновь одет на пятнадцать. Только тогда носить подобные «траурные» одеяния вынуждала работа. Теперь – личная трагедия.       Куникида никак не прокомментировал появление Дазая, лишь молча повесил пальто на сушилку и пригласил на кухню пить чай. – О чем Вы хотели поговорить?       Куникида устал. Он был бледным, с мешками под глазами и слегка дерганными руками. Он сел напротив Дазая и сделал глоток чая. Желудок заныл. Кажется, он не ел пару дней. – Я хотел предложить Вам совместное отпевание и похороны. Куникида повел бровью. Дазай продолжил. – Мне показалось, это было бы хорошей идеей. Наши жены были близкими подругами.       А еще, как бы стыдно Дазаю не было, он не хотел переживать это все один. Да, конечно, рядом были бы семья и друзья, но никому из них не понять именно его чувств утраты. Никому, кроме Куникиды. И именно аналогичное желание заставило Куникиду согласиться.

***

      Это было долго. И во всех смыслах холодно. Всю церемонию отпевания Исо и Ими сидели рядом, между своими отцами, и держались за руки, не позволяя себе громко плакать.       Куникида и Дазай практически не разговаривали. Обсудив в начале пару организационных вопросов, все дальнейшее время процедуры они говорили разве что со своими родственниками и друзьями. В конце, когда были проведены все обряды, мужчины молча кивнули друг другу и разошлись. На следующий день, день похорон, слов было еще меньше.       Тела жен было решено кремировать. Процедура проводилась в разных комнатах, длилась около полутора часов, за время которых родственники обычно уходили куда-то, но сейчас никто не решился: мужчины и дети молча смотрели на огонь.       После завершения и проведения необходимых махинаций с костями усопших, часть праха обеих жен была отдана храму, а другие части мужчины забрали себе.       Не проронив ни слова, Куникида и Дазай, взяв своих детей под руки, покинули здание крематория и отправились по домам.

***

      Куникида ненавидел фразу «беда не приходит одна». Ненавидел из-за ее правдивости.       Родители его жены всегда были и есть любящими и понимающими людьми, которые поддерживали свою дочь во всем. Кроме ее брака с Куникидой. Они никогда не скрывали своей неприязни, иногда даже прямо говоря, что не рады мужчине в их доме. Особенно неприязнь усилилась, когда молодожены въехали в квартиру девушки.       На самом деле, никто из друзей и других родственников не понимал, чем вызвано такое отношение, ведь Куникида никогда не давал ни одного повода усомниться в искренности его чувств, практически полностью обеспечивая их семью, даря любовь, заботу, защиту и всячески оберегая. Последний пункт теперь кажется мужчине ложью, ведь уберечь свою жену от самого страшного он не смог.       Тем не менее, внука бабушка и дедушка любили. Поэтому, спустя пару дней после похорон, они приехали к ним домой и сказали мужчине, что, раз их дочери больше нет, жить в этой квартире им никто не позволит. Конечно, если он хочет, внука они забрать могут, но самому мужчине придется съехать. Срок – несколько дней.       В этот вечер, когда Исо, как думал мужчина, уснул, Куникида напился. Он надеялся, что сын не слышал разговора и не увидит его в таком ужасном состоянии, ведь тот всегда старался быть для него примером стойкости мысли и хладнокровности ума. Мальчик решил не портить отцу настроение еще больше, поэтому притворялся спящим и тихо, под одеялом, рассказывал всю ситуацию свое подруге Ими. Он любил своего отца и ни за что бы не хотел с ним расставаться, даже просто уехав к бабушке с дедушкой, которых любил не меньше. Ими же, в свою очередь, рассказывала ему про Дазая.

***

      Работая в прошлом в портовой мафии, Дазай видел и даже способствовал многим смертям. Он привык терять товарищей, друзей, тех, кого мог смело назвать своей семьей не на крови. Из-за этого он так же привык притворяться бесчувственным клоуном, по которому не скажешь, что он может хоть о чем-то в этом мире беспокоится.       Так, на самом деле, отчасти и было, пока в его жизни, уже после ухода из мафии, не появилась девушка, впоследствии ставшая его женой и подарившая ему дочь. Все еще держа маску «клоуна» на людях, Дазай был любящим примерным семьянином дома, души не чая в своей дочери, стараясь дать ей лучшее детство, которого был лишен сам, и отдавая всего себя жене, которая, появившись в его жизни, помогла найти смысл жить ее дальше.       Можно представить, какой была реакция Дазая, когда ему сообщили о смерти жены. Вернее, какой реакции не было. Все же, годы подавления эмоций дали свои плоды и позволили ему довольно стойко перенести все, вплоть до момента похорон. После них он не выдержал.       После церемонии бабушка забрала Ими к себе, чтобы отвлечь ребенка и дать Дазаю время свыкнуться. В один день, по дороге из школы, девочка попросила завести ее домой, чтобы она забрала необходимый учебник. Дазай должен был быть на работе в это время, но был обнаружен девочкой на полу с веревкой на шее.       Он был жив, но без сознания. Рядом валялся табурет, записка и сломанный крюк от карниза, вместе со шторой. Паника, страх, скорая, больница. Бедная девочка тогда, кажется, была готова взорваться от всех эмоций последней недели.       Сейчас Дазай находился на принудительном лечении. Ему намного лучше, как он сам уверяет, но доктор говорит, что ситуация может повториться, если за ним не следить. По крайней мере, какое-то время.

***

      Утром Куникида проснулся довольно рано: привел себя в порядок, приготовил завтрак, прибрал последствия ночного срыва. И нет, он выпил не так много, как может показаться, практически сразу уснул и намусорил разве что брошенной на пол рубашкой, но именно тогда появился первый звоночек перфекционизма. Незаметный, как и полагается.       Исо уже не спал и все ждал момента, когда сможет поговорить с отцом и потому за завтраком выпалил на одном дыхании все мысли и варианты решения, которые развились у него в голове во время ночной переписки с Ими. Как и ожидалось, Куникида не оценил его стараний. Он замял разговор и отвел сына в школу, все обдумывая пути выхода из ситуации.       Дома, один, он искал квартиру. К сожалению, слишком много средств ушло на прощание с женой и сейчас свободных денег он имел уж слишком мало, чтобы снять даже нормальную комнату.       Перерыв множество сайтов и объявлений, отчаявшись найти хоть что, куда бы он мог переехать с ребенком, Куникида вспомнил утренний разговор с Исо. Не до конца осознавая, что именно он делает, Куникида набрал Дазая.

***

      Они встретились в кафе около больницы, где все еще находился Дазай. Он был довольно весел и энергичен, что явно контрастировало с замученным и уставшим Куникидой. – Так о чем же, Куникида-сан, Вы хотели со мной побеседовать? – Я, если честно, не знаю, с чего начать, и вся эта идея может Вам показаться бредовой, но, увы, я не вижу никакого другого выхода пока, - мужчина снял очки и положив их рядом. Рассказ предстоял долгий.       Дазай слушал внимательно, не перебивал. Он следил за каждым движением Куникиды, разбирая его слова и эмоции по кусочкам. В конце рассказа, когда Куникида выдохнул и опустил голову, Дазай оперся своей головой о руки и приблизился к мужчине. – Не стану спорить, идея кажется безумно бредовой, но она выгодна нам обоим, и, уж тем более, нашим детям, поэтому я согласен, - он улыбнулся, ожидая реакцию мужчины.       Куникида расстерялся. Он поднял на Дазая полный непонимания взгляд и пытался увидеть, шутит ли тот, но было ясно, что говорил он совершенно серьезно. – Меня выписывают завтра утром. - продолжил Дазай, перестав улыбаться, - Вам нужно будет подписать бумагу, что Вы согласны стать моим «опекуном» или как там они это называют. Дети будут в школе. Вы меня заберете, мы поедем к Вам домой и я помогу собрать вещи. Потом заберем детей из школы и оттуда поедем в нашу с Ими квартиру. Я не буду гнать вас взашей, вы с Исо можете жить у нас столько, сколько потребуется. Или пока доктор не скажет, что я в порядке. Завтра решим, как это все будет выглядеть, сейчас главное подписать бумагу и перевезти вещи, - Дазай встал из-за стола и развернулся в сторону выхода, - так Вы идете?       Куникида, словно в тумане, проследовал за Дазаем, попутно вытягивая из кармана необходимые документы.