Из холода рождается надежда

Прошел час.       Чай, который Куникида заварил себе почти сразу, как Дазай ушёл, так и остался стоять на столе нетронутым. Никаких вестей. Попытки самостоятельно себя успокоить и обратиться к рациональному совсем не действовали. Прошло два часа.       Куникида сидел на диване и нервно дергал ногой, постоянно поглядывая на телефон. Чай он уже вылил, промыв чашку раз десять, перед тем, как поставить на сушилку. Пришлось капать успокоительное. Прошло три часа.       Звук нового смс заставил Куникиду подпрыгнуть. «Позаботься об Ими.»       Три слова, а сердце в пятки уходит мгновенно. Дозвониться не получается, абонент не в зоне доступа. Решение о дальнейших действиях приходит моментально. – Да черт тебя дери, Дазай.       Куникида звонит своему другу Катаю и просит узнать, откуда было отправлено смс. Пока тот ищет, он пишет детям записку, с просьбой, если те утром не найдут отцов дома, звонить бабушкам и дедушкам. Где-то глубоко он понимает, что поступает сейчас с рациональной точки зрения неправильно, но с другой точки зрения, он хочет засунуть это рациональное куда подальше и пойти любыми способами спасти Дазая. А вот почему ему хочется это сделать, он подумает позже. Катай отправляет координаты. Куникида набрасывает куртку и выходит.       Портовый склад. И почему он думал, что будет что-то другое?

***

      Добраться до склада оказалось не так и просто: телефон с картой быстро разрядился, а лабиринты баков стояли в слишком хаотичном порядке.       Куникида старался ходить тихо и незаметно, насколько у него это получалось, потому что, скорее всего, исполнители портовой мафии находились по периметру.       Зайдя в самую глубь и прислушавшись, мужчина двинулся на приглушённые стоны и шебуршание по земле. Логика подсказывала, что стоит подойти к свету, исходящему из открытой двери одного из хранилищ, но какое-то «наитие» тянуло проверить темный «переулок» между железными стенами. В худшем случае, он бы там нашёл зажимающуюся парочку. Но судьба оказалась благосклонна и на земле, в самом конце лабиринта, лежал Дазай.       Куникида быстро подбежал к мужчине и сел рядом, ощупывая его. – Эй, ты меня слышишь? Дазай! Ты как?       Кажется, его либо не слышали, либо не хотели слышать: мужчина был отвернут к стене и дыхание его стало еле заметным. – Дазай, это Куникида, я пришёл тебя спасти, как ты себя чувствуешь? Что они с тобой сделали? - Куникида по прежнему старался быть тихим, но паника, поднявшаяся в его теле из-за увиденного полуживого Дазая, выдавала себя в высоких нотках некоторых слов.       Дазай чуть пошевелился и, Куникида был готов поклясться, по тону была понятна его снисходительная улыбка. – Какой же ты глу-у-упый. Зачем ты пришёл? Я же отправил тебе смс. – Это ты глупый, если подумал, что я просто так дам тебе умереть. – Куникида, уходи. Позаботься о моей дочери, - Дазай прокашлялся и перевернулся на живот. – Ну уж нет, сам о ней позаботишься и вырастишь. Я пришёл тебя спасти и без тебя отсюда не уйду. Слышишь? Не уйду! - Куникида повысил тон, как следствие скорого нервного срыва, и сел рядом, наблюдая за поведением Дазая, который явно не собирался никуда идти. – Я ужасный отец. Я ужасный человек. Я был ужасным мужем и должен отплатить за это. Я должен умереть. И умру я как бродячий пёс: от потери крови в уличной потасовке, где-то в глубине склада, где мое тело не найдут, - Дазай резко замолчал. Куникида опешил от его слов и не сразу среагировал на тишину. – Дазай? Тот не ответил. Куникида положил руку ему на живот и прощупал дыхание. Пальцы тут же стали мокрыми от крови. – Дазай…я не знаю, почему ты так считаешь, но знаю, что это не так. Ты- – Куникида, ты заметил, что в гостевой комнате, в которой ты живешь, места явно больше, чем нужно? - Давай говорил тихо, запинаясь. – Да. – Знаешь, почему? – Не представляю. Это не важно сейчас, ты- – У нас должен был быть второй ребёнок. Сын. Он должен был родиться несколько лет назад. Комната была для него. Но он умер. Из-за меня.       Куникида молчал. Он не знал, что следует говорить в таких ситуациях. – К нам пришли бандиты. Враги из моего мафиозного прошлого. Угрожали, били ее. Я убил их. Но стресс спровоцировал выкидыш. Она сама еле выжила. Я-я…я виноват в этом. Одному Богу или кому-то выше известно, почему она меня простила и не развелась. Святая была, не иначе. Но я себя простить не могу.       Дазай закашлялся и согнулся. Куникида не мог ничего ответить. Он не был готов к такому откровению. Он, если честно, вообще был готов лишь молча забрать мужчину и отвезти домой или в больницу. Но что-то во всей этой речи Дазая заставило Куникиду разозлиться. – Твою дочь буквально зовут «смысл», у тебя есть она и тебе нужно жить ради неё. Думаешь, твоя жена была бы рада, узнав, что ты бросил Ими? Она ради этого тебя прощала? Она видела в тебе хорошего человека и отца, поэтому дала второй шанс. Ради неё, ради ее памяти, ради ее прощения, ради своей дочери - живи.       Дазай дрогнул. – Ими не сможет без тебя. Ей нужен ее отец. Представь, каково ей будет, когда, только недавно потеряв мать, она потеряет и отца?       Дазай перевернулся на спину, но не смотрел на мужчину. – Оправдай шанс, что дала тебе твоя жена. Воспитай дочь, поставь ее на ноги и дай ей будущее. Себе дай будущее. Покажи ей пример. Будь рядом.       Дазай повернул голову к Куникиде. – Если будет нужно, я помогу.       Эти слова вызвали еле заметную улыбку на лице Дазая. – Меня ранили в бок. Пуля прошла насквозь, но ничего не задела, кажется. Но кровь идёт. Ты на машине? – Да, но стоит она не тут. – Умно. Помоги мне встать и дойти.       Куникида решил не церемониться и, сразу как мужчины вышли из узкого «переулка», поднял Дазая на руки, сказав взять его за шею, и донёс до машины. – Мы едем в больницу. Возражения я не принимаю. – Возражать я и не собирался, - Дазай чуть улыбнулся, - и спасибо. За все.       Куникида лишь кивнул, едва улыбнувшись в ответ.

***

      Благо ночью в круглосуточных больницах редко спрашивают, что конкретно произошло, лишь уточняют, нужно ли вызвать полицию. Пока Дазаю оказывали помощь, Куникида заполнил бланки, вписав себя близким родственником, и ожидал в приемном покое, пытаясь уложить в голове все услышанное и обдумать своё поведение.       Он действительно готов безвозмездно, даже если его выгонят из квартиры, помочь Дазаю выйти из пучины тяготеющих его сожалений, поддержать его, быть рядом, потому что… – Потому что мы стали не чужими людьми за это время? - проговорил еле слышно вслух Куникида и вздохнул. Он тяжело и осторожно сходился с кем-то. Обычно на это уходило больше времени, но сейчас случай во всех смыслах особый.       Размышления Куникиды прервала медсестра, сказавшая, что тот может проведать Дазая. Палата была общая и на двух соседних койках мирно сопели две девушки, поэтому мужчины говорили полушепотом. – Ты как? – В порядке, - Дазай попытался улыбнуться своей фирменной улыбкой, - все оказалось намного менее критично, чем я думал. – Ты бы тогда там долго умирал, - Куникида облокотился на стену. – Все ещё считаю, что я заслужил. – Все ещё это отрицаю и предлагаю помощь.       Мужчины замолчали, неловко поглядывая один на другого. – Вашему супругу лучше провести ночь тут, а днём Вы сможете его забрать. Поторопитесь, пожалуйста, мне нужно закрыть отделение, - бросила медсестра и вышла из палаты так же быстро, как и появилась.       Куникида смотрел ей вслед округленными глазами и не смел что-то сказать, пока не услышал за спиной тихий смех. – Супруг? – Я записал себя близким родственником, клянусь! - Куникида машинально поднял руки, чем вызвал ещё более широкую улыбку на лице Дазая. – Верю. Но на братьев мы вряд ли похожи, поэтому это просто логичный вывод. – Раньше мы ограничивались большими папами-котами, - буркнул Куникида. – Ну, наши отношения, видимо, не стоят на месте, - Дазай хихикнул, - иди к детям, завтра меня заберёшь. Тут я в безопасности. – Хорошо, я заеду после обеда. – Угу. Поспи только, супруг, - Дазай шкодливо улыбнулся, на что Куникида закатил глаза, но сам не смог сдержать улыбки. – Как и ты, супруг. Доброй ночи.       И под общий тихий смех, мужчина вышел из палаты.