Из холода рождается надежда

      Праздники закончились, как и каникулы у детей, и все вернулось к жизни своим чередом, правда, с новыми привычками, появившимися благодаря собаке, и введёнными добровольно-принудительно Куникидой. Утром с Чу гуляли дети, перед школой, пока Куникида собирал им перекусы, а вечером выходили всей четверкой, потому что «Дазай, тебе тоже полезно выходить на улицу каждый день. Нет, не потому что ты собака, а потому что гулять надо часто всем».       Как ни странно, скептически настроенный Дазай сумел найти общий язык со щенком, и, кто бы мог подумать, благодаря любви к огурцам. Однажды, когда тот сидел на кухне, Чу подкрался к нему и стал клянчить, на что Дазай сначала отнекивался, пытался отпихнуть надоеду, потом, поняв бессмысленность действий, потому что Чу не собирался ни в какую уходить, сдался и протянул кусочек, на что щенок помотал мордой и стал просить дальше. Как потом оказалось, он предпочитает шкурки, а не плоды. Куникида сам тактично молчит, и детей заставляет, но они уже несколько раз замечали их вместе на кухне или в гостиной, сидящих и хрустящих каждый своей частью огурца. Один раз они даже уснули вместе на диване под телевизор. В общем, как бы Дазай не отнекивался, щенок ему тоже понравился.       И в целом, с появлением Чу, быт и рутина стали более сплоченными и домашними. Исо однажды поделился с Куникидой мыслью, что они все живут как семья. Тот не смог не согласиться.

***

      В этот вечер Куникида был сам не свой: слишком нервный, рассеянный, крикливый. Дети как можно быстрее ушли спать, по настоянию Дазая, чтобы случаем не получить по шапке, а тот силой усадил Куникиду на диван, налил виски и начал допрос. – Пей. – Я не- – Пей! - Дазай силой ткнул стаканом ему в руку. Куникиде ничего не оставалось, как залпом выпить содержимое. – Что случилось? – Ничего. – Ты задержался после работы, а вернулся весь на нервах. Еще раз спрошу: что случилось? Куникида бегал взглядом по комнате, стараясь не смотреть на Дазая, и сжимал в руках плед. Пауза слегка затянулась. – Так, - Дазай взял лицо Куникиды в руку и повернул к себе, заставляя посмотреть ему в глаза, - отвечай. Куникида пару раз хлопнул глазами, выдохнул и сдался. – Руку только убери. Дазай отпустил чужое лицо и сел рядом на диван. – Я после работы зашел в магазин и встретил там родителей своей жены. – И это тебя так забеспокоило? – Можно ещё виски? – Понятно. - Дазай налил ещё стакан, который Куникида опустошил за один глоток. – Да, забеспокоило. Мы не общались с переезда. Я рассказывал тебе, что у меня с ними ужасные отношения и…они…тесть сказал, что они хотят приехать и проверить, как живет их внук. А это…я не знаю, что им может понравиться, а что нет. – А ты не рассказывал, куда переехал? Я же могу их просто не пустить к себе в квартиру и все. – Я…я не уточнял это…понимаешь, - Куникида выдохнул, - они довольно известные судья и адвокат в городе, у них связи и возможности, я боюсь, что любое неверное движение и я лишусь сына, работы и…ты понял. Я-       Куникида не договорил: прервал речь, закрыл лицо руками и расплакался. Дазай сначала удивился, но после довольно быстро обнял его и, поглаживая по спине, проговаривал утешающие слова. – Эй, все хорошо, слышишь? Мы справимся с этим. Никто не отберет у тебя сына, мы не позволим. В конце концов, у меня тоже имеются определенные связи и, если потребуется, я обращусь за помощью. Куникида лишь сильнее всхлипывал и опускался ближе к Дазаю. – Ничего, поплачь. Сколько же в тебе накопилось за это время, а? Спустя какие-то минуты, всхлипы стали тише, а дыхание ровнее. Куникида полусидел-полулежал на диване и коленях Дазая, смотря в одну точку. Тот же не переставал водить рукой по его спине. – Тебе стоит поспать. Когда они приедут? – На выходных. – Отлично, сейчас всего лишь вторник. Завтра мы ещё раз это обсудим, когда тебе будет легче, и что-то решим. – Угу. – Угу. Проведя так ещё время, Куникида, неловко откланявшись, ушёл в свою комнату, а Дазай набрал старый, хорошо ему известный номер.

***

      Куникида не спал всю ночь, отчего потом утром выглядел хуже побитой собаки. Он много думал, крутился на кровати, листал семейные фотографии годичной давности и плакал. Идеально отстроенная после трагедии жизнь вновь разрушилась внезапными планами и появлением в них все тех же нарушителей порядка. За все время, пока Куникида и его жена были вместе, он успел слишком хорошо узнать все плохие стороны ее родителей, потому сейчас не мог быть спокойным, зная, на что те способны, если им что-то не понравится. А одно правило он знал хорошо: все, что связано с ним, им не нравится. Ему не хотелось заранее думать о худшем, но приходилось смириться уже сейчас: сына у него отберут. Разве что случится какое-то чудо и их мнение о нем резко изменится?

***

      Утром Дазай силой уговорил Куникиду взять отгул, ведь в том в состоянии, в котором тот вышел из своей комнаты, он не то, что уроки вести, он бы из дома вряд ли бы вышел. Куникида, скрепя зубами, бродил по кухне, что-то обдумывал и держался за голову. – Все будет хорошо. - Дазай флегматично повёл рукой, в которой была чашка, и улыбнулся. – Я ценю твою попытку меня утешить, но это не поможет. – Да нет, я точно в этом уверен. – Ну как ты можешь быть в этом уверен? - Куникида повернулся к собеседнику и облокотился о стол. Дазай кидает перед ним две большие канцелярские папки. – Они? Куникида непонимающе осмотрел содержимое и пробежал пальцами по стопке бумаг. – Да, но что это и откуда? – Это компромат, - просто ответил Дазай и допил чай, получив от Куникиды ещё более удивленный взгляд, - раньше я работал в портовой мафии и сейчас, по старой и не небезвозмездной дружбе, они помогли мне найти эту интересную информацию. Куникида тактично решил не уточнять про работу и все, что с ней связано. – Сколько ты им должен? Я заплачу. - Дазай рассмеялся. – Куникида, это мафия, им явно не нужны твои деньги. Я проведу допрос одного человека и, если понадобиться, схожу на переговоры. Делов-то. – Но это опасно! Нет, не стоит из-за меня так рисковать, - Куникида откинул папки к Дазаю, - забери их. – Они уже у нас и я все равно должен отплатить. Это не невозможное, я справлюсь. – Тогда я пойду с тобой! – Э, нет. Никуда ты не пойдёшь. Я опытный мафиози, со своим определенным статусом, а ты подвергаешь так себя опасности. Я сам. - Дазай подмигнул, встал из-за стола и ушёл в свою комнату.

***

      Запасной план Дазая, к которому Куникида все так же относился с опаской, не оказался лишним. Бывшие тесть и теща были настроены уж чересчур враждебно, заходя в квартиру и осматривая каждый угол, что-то вынюхивая (в прямом смысле), расспрашивая сначала Исо, и хмыкая на каждый его восторженный положительный ответ, а затем и Ими с отцом, будто стараясь найти подвох и обвинить Куникиду в очередном выдуманном грехе, чтобы «не без основания и на благо» забрать внука. Эта клоунада так бы и закончилась насильным выдиранием ребёнка из рук отца, если бы не цепкие пальчики и ловкий язык Дазая, который смог грамотно заговорить им зубы и невзначай показать заранее оставленные в гостиной папки. Что ж, Куникиде доставило истинное наслаждение наблюдать за испуганными лицами родственников и чувствовать себя наконец-то перед ними «на коне». Его самодовольная улыбка, пожалуй, стала ярким сигналом, что протестовать и что-то решать бесполезно: сына он не отдаст.       После, довольно быстрого, ухода, мужчина не сдержал порыва и крепко обнял Дазая, благодарно шепча что-то ему на ухо. Тот же искренне был рад, что Куникида с сыном ещё на какое-то время останутся жить с ними, потому улыбнулся и обнял в ответ, бросив простое «всегда рад помочь».       Вечером вся «семья» собралась за столом, даже взяв на руки Чу, и отпраздновала успешное завершение дела: они много шутили, смеялись, рассказывали истории и просто хорошо проводили время. Ближе к ночи, отправив детей спать и выгуляв Чу, Дазай стал собираться. – Скажи мне хотя бы место, куда ты идёшь. – Зачем? – Ну…просто скажи. Не позволяешь пойти с тобой, так хоть дай знать, где ты будешь. – Куникида, такое «просто» не говорят, это же должно быть тайной, - Дазай подмигнул, - все будет хорошо. Ложись спать и не жди меня. Я постараюсь закончить все быстро. – Но…- Куникида не успел договорить, увидев перед собой закрывшуюся входную дверь.