Восемь минут

      Как и многое другое, пройти курс обучения в полицейской академии было для Джона Уотсона очень взвешенным и обдуманным решением. Он был щепетилен до мелочей, поддерживая порядок в квартире, и неважно, насколько запущенной та была. Стоило ли говорить о том, как аккуратно всегда была сложена его одежда или как блестели после уборки кухня и ванная? Да что уж там, Джон бы не удивился, узнав, что некоторые серийные убийцы менее придирчивы к деталям, нежели он сам. Джон с дотошностью перфекциониста обдумывал каждое своё решение, пытаясь учесть все возможные последствия, сделать максимально правильный выбор. И если решение стать врачом потребовало от него долгого планирования и раздумий, то сложно даже представить, сколько времени ему понадобилось, чтобы подать заявку в RAMC. Он тщательно взвесил все «за» и «против», прежде чем сказать Гарри, что отправляется в Афганистан, и, возможно, именно из-за этого их разговор вышел слишком уж вежливым и отстранённым. Гарри знала Джона как никто другой, поэтому остро чувствовала, что он просто сбегает от всего, бросает свою прошлую жизнь. Джон понимал, что если будет держаться от Лондона как можно дальше, это станет лучшим выходом для всех них. Они слишком часто ругались из-за пьянства Гарри, из-за того, как она обращается со своей женой, и Джон не мог перестать чувствовать себя лишним и ненужным рядом с единственным родным человеком. С самого детства — и даже в лучшие времена — они жили как кошка с собакой. Джон был почти уверен, что где-то глубоко внутри Гарри всё-таки любит его, но, как только решение уйти было принято, у него не осталось больше ничего и никого в целом мире. Впрочем, он был уверен, что Гарри возьмёт на себя обязательства по организации похорон, если он не вернётся с войны. В конце концов, она будет в порядке и даже сможет получить материальную выгоду от его смерти — это же Гарри. Джон по сравнению с ней всегда был более чутким и мягким, этим он порой напоминал их мать.       Он поступил в академию, чтобы овладеть некоторыми полицейскими навыками, и уже вкупе со знанием медицины и его военным опытом заняться чем-то абсолютно иным. Работа терапевта была слишком нудной и утомительной, но, будучи инвалидом, это было единственным, на что он мог рассчитывать. В экстренной ситуации хромающий доктор едва ли полезен, а Джону невыносимо было жить в однообразии ежедневной рутины и скуке, являющейся неизменным спутником частной практики терапевта. Он нуждался в азарте, в чём-то, что заставило бы кровь вновь бурлить по венам.       «По всей видимости, вам не хватает острых ощущений, которые вы получали на войне. Я могу это исправить», — сказанные Майкрофтом Холмсом слова эхом пронеслись в голове. Лёгкий трепет от одной только мысли о возможности принять это соблазнительное предложение начал охватывать всё его нутро, словно пожар.       Закрыв дверь на цепочку, Джон перепроверил, точно ли заперты все замки, бросил письма на ближайший кофейный столик, и, прежде чем снять и убрать пальто, с педантичностью военного повесил ключи на прибитый возле двери крючок. Погода поздней осенью была достаточно холодной, и отсутствие в его квартире отопления определённо будет иметь последствия, но он скорее наденет ещё один свитер, чем останется дома в пальто. Всё это было частью придуманных им самим правил, неукоснительное подчинение которым давало иллюзию контроля над своей жизнью, упорядочивало и успокаивало мысли. Будь на улице даже самый жуткий холод, он не смог бы расслабиться, находясь дома в верхней одежде. Джон окинул взглядом небольшую комнату: несмотря на то, что платил он как за меблированную квартиру, её едва ли можно было назвать таковой — любой посчитал бы грабежом дополнительную арендную плату за предоставленную мебель. Но у Джона просто не было выбора, когда вопрос касался поиска крыши над головой. Выцветший дешёвый и крайне неудобный диван привлёк его внимание, когда резкой болью в ноге отдались события прошедшего дня, вынуждая Джона сесть. Путь от метро был длиннее, чем ему бы того хотелось, но денег на такси не было, а автобусы в этой части города даже не появлялись.       — Ладно, хорошо, я сижу, сижу, — сказал Джон, успокаивая самого себя, и потянулся к заднему карману, чтобы достать флешку. Он вытянул ногу, положив её на исцарапанный и покрытый пятнами пролитого чая старый журнальный столик. Чтобы хоть немного успокоить напряжённые мышцы спины, Джон поправил то, что с натяжкой можно было назвать подушками, и с тихим шипением втянул воздух, когда ногу прошила очередная судорога. Спустя минуту, наконец расслабившись, он с облегчением вздохнул.       Он оставил трость у подлокотника, оперев её на стоящий неподалёку чемодан, и это было совсем не то место, где он предпочёл бы его видеть, если бы жил в более приятной квартире. Других мест, куда он смог бы убрать чемодан, к сожалению, больше не было, к тому же тот служил отличной подставкой для трости в те моменты, когда Джон отдыхал на диване. Убедившись, что может контролировать своë тело и в случае чего не упадёт на пол, Джон тяжело вздохнул и откинулся на подушки, сжимая флешку в кулаке. Он положил голову на спинку дивана и на мгновение взглянул на потолок, тут же закрывая глаза, не в силах вынести вида жёлтых и тёмно-коричневых пятен плесени на грязной побелке. Облупившейся краской на этих стенах были запечатлены так и не решённые проблемы с сантехникой и годы жизни заядлых курильщиков. Майкрофт был прав, повсюду виднелась омерзительная плесень. Но как он узнал? Спустя пару минут замешательства и растерянности Джон открыл глаза и взглянул на флешку, которую всё ещё сжимал в кулаке.       Майкрофт Холмс — кем был этот необычный мужчина? Чем Джон заслужил его доверие, если получил доступ к секретной информации, и что именно собирается увидеть на этой флешке? Или же это было проверкой? Возможностью вступить в ряды MI5 или MI6, если правильно ответит на вопросы во время их утренней встречи? Джон покрутил уже слегка потеплевший пластик между пальцами — внешне это была совершенно обычная, ничем не примечательная флешка. Неужели он всерьёз решил рассмотреть предложение? Действительно ли этот небольшой кусочек пластика определит всю его дальнейшую судьбу, навсегда разрушит былые стремления и планы?       Внезапно Джон почувствовал вибрацию в заднем кармане, отвлекаясь от мыслей. Его старый, видавший виды телефон, вызывающий только чувство жалости, был олицетворением бессмысленной и обречённой на провал погони. По возвращении в Лондон он получил телефон от Гарри, чтобы та могла с ним связаться, но не то чтобы она пользовалась этой возможностью.       «Не стоит воспринимать всё слишком серьёзно, доктор Уотсон. Доверьтесь инстинктам. МХ»       Джон нахмурился, в смятении уставившись на экран, прежде чем ответить:       «Откуда у вас мой номер? ДУ»       В ожидании ответа, который так и не поступил, Джон безо всяких мыслей вглядывался в экран телефона, пока тот не потух, после чего Джон со вздохом убрал телефон обратно в карман.       «Поистине странный человек», — подумал он, борясь со вновь захватившими его сомнениями, подпитывающими и без того огромные проблемы с доверием.       Время шло, вечер вступал в свои права, и если Джон хотел произвести хорошее впечатление на этого мужчину (а он действительно этого хотел), ему нужно было начать работу незамедлительно. Он соврал бы самому себе, сказав, что ему неинтересно. Похоже, он действительно собирается принять предложение. Эта загадочная встреча была самым захватывающим событием в его жизни с момента возвращения из Афганистана.       — Уж точно лучше пули в плечо, — сказал он самому себе с грустной усмешкой.       Он потянулся за тростью и, тяжело на неё опираясь, со стоном поднялся на ноги. Когда он успел так постареть, что стонал от боли, даже вставая с чёртового дивана? Неудовлетворённый самим собой, он, не произнося больше ни звука, покачал головой и заковылял на кухню. Сегодня каждое движение давалось ему с большим трудом, даже если нужно было пройти всего десять шагов от дивана к холодильнику. Джон на секунду задумался о том, чтобы приготовить пару яиц, но уже в следующее мгновение потянулся к пиву и пачке чипсов. Захватив с кухонной стойки свой громоздкий старый ноутбук — ещё один подарок, доставшийся ему после развода Гарри — он небрежно сунул его под мышку и направился обратно к дивану. Он откинулся на подушки, оставив ноутбук неподалёку, и с наслаждением открыл бутылку пива. Горсть хрустящих солёных чипсов и освежающий первый глоток практически свели на нет плохие впечатления этого дня. В конце концов, отложив всё лишнее на журнальный столик, Джон поставил на колени ноутбук и нажал на кнопку включения. Он готов приступить к работе. Наверное.       Загрузка системы заняла даже больше времени, чем подключение к интернету, но в итоге Джон, несмотря на то, что долго провозился с непривычным ему тачпадом, вставил флешку и открыл единственный доступный файл. Для него было так несвойственно с головой погружаться в задачу, не обдумав её перед этим со всех возможных точек зрения. Джон нашёл это тревожное ощущение несколько выбивающим из колеи. На протяжении нескольких минут он наблюдал за крутящимся колёсиком загрузки, что говорило о довольно большом размере файла. Мощности этого ноутбука явно не хватало, чтобы открыть его достаточно быстро. Джон потянулся вперёд, чтобы сделать ещё один глоток пива и немного скрасить ожидание, и спустя несколько секунд на экране появилось видео.       Съёмка, судя по всему, была произведена с камеры уличного наблюдения, видео было цветным, но нечётким, звука также не было. В поле зрения попадали несколько магазинчиков, открытых на первом этаже жилого дома, и окна находящихся над ними квартир, сама улица походила на пригород Лондона. По-прежнему не удовлетворённый комфортностью дивана, Джон изменил положение тела, стараясь найти позу, в которой мышцы болели бы не так сильно. Сконцентрированный и бдительный ко всему происходящему, он пристально отслеживал каждое движение на экране, но улица была весьма пустынной. «Значит, один из спальных районов», — отметил Джон про себя. Камера запечатлела несколько проехавших мимо машин и странный велосипед, появившиеся, впрочем, безо всякой логики или закономерности. Вдоль дороги прогуливались или пробегали люди, некоторые останавливались, чтобы зайти в магазины. Похоже, здесь располагалось какое-то кафе или небольшой ресторан, рядом с которым находилась химчистка. Спустя минут десять непрерывного просмотра Джон осознал, что ему потребуется записная книжка, если он хочет отследить каждую минуту в мельчайших деталях. Он перевёл мышку на окно воспроизведения, с безысходной обречённостью осознавая, что видео длится почти полтора часа. Кажется, это будет несколько сложнее, чем он предполагал изначально. Джон вновь поднялся, одной рукой опираясь на трость, пока на другой балансировал ноутбук с включённым видео, которое Джон так и не поставил на паузу. Проведи он полтора часа на этом проклятом диване, и ночью от боли точно не сможет заснуть. Посмотреть видео за обеденным столом казалось более разумной идеей, и Джон, понимая это, забрал с журнального столика оставленные там снэки и уже окончательно перебрался на кухню.       — Да и поужинать на кухне будет всяко лучше, — усмехнулся он самому себе, закидывая в рот ещё одну горсть чипсов. «Джон Уотсон, как ты можешь оставаться один с таким потрясающим чувством юмора?» — он закатил глаза, понимая, что не верит даже самому себе.       Он наклонился над столом, посередине которого лежали коробка бумажных носовых платков, аккуратная стопка столовых салфеток в специальной подставке, небольшая бутылочка дезинфицирующего средства для рук, а также блокнот и ручка. Практически всё в квартире было размещено таким образом, чтобы избежать лишних движений, и для максимального удобства при использовании. Для человека, испытывающего сильнейшие боли в ноге, это было весьма разумной идеей на тот случай, если поступит важный звонок, во время которого нужно будет что-то записать. Не то чтобы Джону кто-то звонил, но всегда нужно быть готовым, верно? Он действительно гордился имеющимися у него навыками организатора, даже если никто другой не видел в этом ничего особенного. Жизнь в одиночестве и полное отсутствие желания выходить на улицу в поисках отношений в конечном итоге привели к опустошению и изоляции от всего мира. Так или иначе, Джон был вполне доволен собой, притянув к себе блокнот и ручку и стараясь не пролить при этом пиво.       Первым делом он отметил время начала видеозаписи и свои предварительные наблюдения. Чуть позже он пересмотрит видео повторно и добавит более детальное описание. Всё ещё не понимая, что важного в этих повседневных кадрах, Джон задумался, могло ли это оказаться банальной проверкой его наблюдательности, чтобы во время завтрашнего разговора понять, как много деталей он для себя отметил. Сейчас узнать это было нереально, поэтому Джон просто начал смотреть. На мгновение он подумал, что это просто небольшой розыгрыш от Майка, тот вполне способен придумать нечто подобное. Когда Джон сообщил ему, что подал заявку в MI5, Майк минут десять смеялся над этим, скрывая улыбку за кружкой пива, прежде чем найти в себе силы обсудить всё серьёзно. Джон старался не обращать внимания на эти подколки, но Майк — самодовольный ублюдок — высмеивал его при каждом удобном случае и ни за что бы не отказался от подобного веселья, чтобы доказать свою точку зрения.       Спустя час просмотра видео Джон понял, что это самая скучная улица в Лондоне. Казалось, что не происходит вообще ничего. Когда время воспроизведения перевалило за семьдесят минут, Джон открыл вторую бутылку пива, абсолютно уверенный, что всё это глупый розыгрыш.       Привлекающая внимание блондинка со слишком глубоким декольте пришла в кафе, заказала кофе навынос и ушла через две минуты. Пожилой мужчина со своей собакой зашёл в химчистку по соседству. Женщина с ребёнком в коляске всеми силами пыталась втиснуться в узкие двери кафе, её волосы растрепались на ветру, а малыш нетерпеливо дёргал за рукав пальто. Какой-то мужчина помог ей войти внутрь — возможно, владелец заведения — и она наконец села за столик, приветствуя своих подруг поцелуями; одна из мамочек кормила ребёнка грудью, вторая рассеянно качала свою коляску взад-вперёд. Обстановку внутри кафе разглядеть было гораздо труднее, однако для камеры уличного наблюдения качество съёмки было очень даже впечатляющим. В сравнении с относительно активными действиями около кафе химчистка казалась совсем небольшим и тихим заведением, расположенным на этой улице по воле случая. Джон так и не смог узнать, где именно производилась запись: место казалось знакомым, но с той же вероятностью это мог быть абсолютно любой не самый шумный переулок Лондона. У окна и стены справа от двери кафе стояли несколько велосипедов, что наталкивало на мысли о группе людей, завтракающих внутри после утренней поездки. Джон усмехнулся про себя, наблюдая за этой картинкой. Его всегда раздражали эти мужчины в синтетических спортивных костюмах, приходящие в кафе около его квартиры. Скорее всего, конечно, он просто злился, что у него самого нет физической возможности, чтобы присоединиться к ним. Он бы с радостью сохранил образ сварливого старика, продолжая вместо этого жаловаться самому себе на возможности, которых у него нет.       Высокий мужчина в заметном пальто начал переходить улицу, останавливаясь на полпути, чтобы пропустить проезжающее такси, после чего продолжил движение. Ловко перепрыгнув первую ступеньку, он зашёл в кафе и остановился перед прилавком, чтобы перекинуться парой слов с владельцем. Оба они казались счастливыми и воодушевлёнными. Владелец указал на ближайший столик, и мужчина сел, не снимая ни шарфа, ни пальто. Мужчина, кажется, заказал «как обычно», и Джон почувствовал укол ревности, понимая, что сам никогда не задерживался где-то настолько, чтобы запомниться и получать то, что хочешь, даже не произнося вслух. Впрочем, он видел, что конкретно этого мужчину сложно было забыть. Сидя за столиком у самого окна, мужчина производил впечатление своим внешним видом: приталенное пальто — элегантный и дорогой Belstaff — подчёркивало отлично сложенную фигуру, а поднятый воротник чем-то напоминал защитную броню. Его причёска была в полном беспорядке. Погода на улице всё ещё оставалась ветреной, к тому же, достав из кармана блокнот и углубившись в написанное, он сам взъерошил свои чёрные кудри, при этом что-то бормоча себе под нос. Джон больше не смог разглядеть никаких деталей — мужчина был абсолютно очарователен, он притягивал взгляды несколько нетипичной внешностью, редко можно было встретить настолько красивого андрогинного мужчину. Джон просто не мог оторвать глаз.       Мышцы инстинктивно сократились, и он ненароком выронил ручку, возвращаясь в реальность. Он совсем забыл о поставленной задаче. Он трижды пересмотрел последние пять минут отснятого материала, и каждый раз его взгляд приковывал мужчина в пальто, прежде чем в четвёртый раз, наконец, он смог заметить что-то ещё.       — Сконцентрируйся, Уотсон, ради всего святого. Это твой шанс оказаться полезным, — еле слышно подбодрил он себя.       Он сосредоточился на видео, отмечая ещё несколько деталей. Девочка подросткового возраста выгуливала свою собаку, пожилая дама остановилась на несколько минут, чтобы найти что-то в своей сумке, прежде чем продолжить движение, но взгляд Джона то и дело возвращался к мужчине за столиком у окна.       Кем он был? Что в нём так привлекало, притягивая, словно магнитом?       Джон потянулся к бутылке пива как раз в тот момент, когда мужчина, очевидно, совершая кому-то звонок, приложил телефон к уху, его поведение изменилось в тот же миг, и, развернувшись, он удивлённо посмотрел прямо в объектив камеры. Джон откинулся назад, отдаляясь от экрана, словно его заметили. Что-то в выражении лица этого мужчины заставило Джона замереть — взгляд был слишком пристальным — рука застыла на горлышке бутылки, не в силах пошевелиться. Чистейшее отчаяние виднелось в чертах незнакомца, а Джон по-прежнему не мог сделать ни одного движения.       Качество видео ухудшилось, на экране были помехи и сбои, искажающие изображение, однако полностью картинка не исчезла. Джон поставил воспроизведение на паузу, перемотал назад и просмотрел этот отрывок ещё раз. Ошибки повторились в точности, указывая на неисправность самой камеры. Джон отметил для себя время, когда начался сбой. Немного расслабившись, он наконец взял пиво, сделал быстрый глоток и вернулся к просмотру. Имело ли это искажение какое-то значение, или же просто говорило о не очень хорошем качестве камеры, с которой производилась съёмка?        Внезапно, без какого-либо предупреждения, раздался невероятной силы взрыв, и всё кафе погрузилось в хаос поглощающих его языков пламени.       — Господи! — воскликнул Джон, от неожиданности вскакивая со стула и тут же спотыкаясь о него. Он в шоке отлетел от стола, задев угол, и перевернувшаяся бутылка покатилась по столешнице, заливая всё вокруг пивом. Стул при падении зацепился ножкой за стоящую рядом трость, от чего та, потеряв опору, с громким стуком оказалась посреди всего этого бедлама, завершая картину. Джон всё же смог удержаться на ногах, не в силах оторвать потрясённого взгляда от происходящего на записи. Экран на мгновение погас, но уже в следующую минуту гигантское облако дыма заволокло обзор; несколько секунд ещё можно было разглядеть пламя, пожирающее внутренности кафе, после чего кадры превратились в статические помехи, где уже было невозможно хоть что-то увидеть. Так странно было наблюдать за взрывом, происходящим в полной тишине, без звуков, сопровождающих всю жестокость и безумие ситуации. Несколько минут Джон просто стоял, пытаясь осмыслить события на видео, после чего добрался до салфеток, которых у него было в избытке, и автоматически, без всяких мыслей, вытер пролившееся пиво. Выругавшись себе под нос, Джон дотянулся до пробела, чтобы остановить видео, и, убедившись, что не залил ноутбук, отодвинул его подальше. Забытая трость так и осталась лежать на полу, хромота стала лишь далёким воспоминанием, когда он начал бессистемно метаться по гостиной, не в силах подавить бурлящий в венах адреналин. Он пригладил волосы, пытаясь успокоиться, словно это могло помочь от потрясения и абсолютного шока, вызванного видеозаписью. От произведённой ударной волны.       — Господи, — вновь прошептал Джон. «На что я согласился?» — подумал он, вновь едва слышно ругаясь. Возбуждение постепенно стихало, и Джон замедлился, всë ещë не замечая исчезнувшую хромоту. — Похоже, это не розыгрыш, — резюмировал он и, собравшись с силами, вернулся к ноутбуку.       Он наклонился к экрану, прокрутил видеозапись на несколько минут назад и, продолжая стоять, вновь просмотрел момент взрыва, за которым последовали помехи камеры и её отключение от разлетающихся обломков. Джон пересмотрел это снова, запоминая всё как можно подробнее. Он на ощупь поднял стул и, не отрывая глаз от ноутбука, перемотал видео ещё раз.       На экране вновь появились помехи, а за ними, опять же без предупреждения, раздался взрыв, и Джон поставил воспроизведение на паузу, чтобы записать время взрыва. На экране отображалось время, но — и это было странно — не было даты. Отсутствие части данных Джон тоже записал в блокнот. Он запустил видео, и кафе взорвалось снова, после чего Джон, наконец, сел. Сколько бы ни смотрел видео, принять реальность было невыносимо.       — Блядь, — сказал он, прикрывая лицо ладонями. Он взял бутылку и быстрее, чем следовало бы, допил оставшееся на дне пиво. Лишняя пена и пузырьки внезапно застряли у него в горле, заставив его на мгновение захлебнуться, прежде чем он снова смог нормально глотать. — Чёрт возьми, — выругался он, впрочем, никакие проклятья не могли заставить его поверить и осознать случившееся.       Теперь, когда он понял стоящую перед ним задачу, Джон глубоко вздохнул и перемотал видео к самому началу, готовый ещё раз последовательно просмотреть, как пришли эти люди, готовый увидеть как они погибли. Женщины и их дети, мужчина на утренней пробежке и прекрасный кудрявый мужчина. Он с трудом сглотнул, осознавая, что за этот вечер уже успел привязаться к этому необычному человеку. Джон полностью пересмотрел видео ещё несколько раз, останавливаясь, чтобы сделать заметки.       С того момента, как последний посетитель — этот энергичный мужчина — вошёл в кафе, и до момента взрыва прошло в общей сложности всего восемь минут.       Всего восемь минут, отпечатавшиеся в его памяти навсегда.