Отъебись

Слабый солнечный свет затапливал комнату медленно, но уверенно, и даже не подозревал, что тот, кого он так хотел разбудить, уже и не спал. Время только семь, Куромаку уже разлепил глаза, веки которых, внезапно, казались слишком тяжелыми, а голова никак не отрывалась от подушки, которая так и магнитила его к себе. Хорошо что сегодня - суббота, отметил, в киселе из мыслей, одну правильную Куро, и поднялся на локтях. Прогоняя все вчерашние события начиная с утра, парень ответил на свой слишком уж нелепый вопрос, почему он проснулся в настолько режущей своей кислотностью глаза комнате, сразу начав продумывать как начинать диалог, да и вообще распряжаться этими новыми знаниями. Парень начал поворачиваться, а кровать, не сумевшая затянуть его снова к себе в объятья, тихо всхлипнула, но отпустила ноги на пол. Парень проснулся окончательно, врезавшись в дверной косяк пока выходил из комнаты, быстро зашагал в ванную, на переферии замечая в гостинной что-то зеленое. - Что, рассорились с Пикушей и тебя, бедняжечку, выперли из "обители"? Ну ничего, у молодоженов так бывает, рад помочь.. - Вару, видимо вернувшийся только под утро, не смогший попасть в свою комнату, опять донимает с самого утра, "хотя сейчас вполне обоснованно" подумал Куромаку уже зашедший в нужную комнату, и смотрящий в слив раковины. Рука открывает кран и поворачивает в сторону холодной воды. Щетка сама залезает и фиксируется в руке, паста змейкой выходит из тюбика, и выточенными движениями у рта двигается рука, пока парень переводит внимание на зеркало, оценивая свой внешний вид на балл "вполне приемлемо". Мысли, до этого нетерпеливо толкавшиеся в голове, выстроились в ряд, собравшись в единый список на сегодня. Парень последний раз сплюнул пенистую пасту и убрав щетку, умылся. Почти ледяная вода окатила лицо, неприятно посылая отдельные капли в волосы, а другие по шее под ночную рубашку, но бежали они так быстро, что стереть их не было возможным, они убегали, а след от них был мерзким и неприятным. Еще раз. Еще. Теперь седовласка, уверенный что сегодня уже не уснет, вышел в узкий коридорчик и зашел в кухню, взял чайник, что приветственно сверкнул начищенным боком, и быстро залил туда воды, ставя металл-красавчика на плиту, включил газ, и из верхнего шкафчика легла в руку спичка, сверкнув ей о коробок, рука опустилась ниже, и вот плита уже во всю горит работой. Впрочем, голова тоже. Нужные мысли призваны на фронт раздумий и Маку снова просматривает каждый пункт этого плана-распорядка на день. Первым идет, что логично, завтрак, второе уже труднее, надо вспомнить в достаточной степени уединенное место на улице, возможно вытащить с собой Пика, третьим идет обязанность проверить Зонта, и комнаты, так как отчитываться за ту квартиру хозяйке потом Куро, а Данте сегодня работает, об обстановке не расскажет, в четвертом пункте думается про документальный фильм на вечер и отдых на выходные в общем. Отрывает от плана звук, что чайник свистит и, конечно мысленно, но явно, апплодирует такому ходу мыслей на сегодня. Замолкает правда, как только газ выключают, быстро меняя мнение на нейтралитет, но поднимая заглушку, функцию таки выполняет, выдавая порцию кипятка в кружку. Кофе который должен был быть крепким, обычно становится бодрящим только с четвертой ложки, но на выходных трава зеленей, а небо и воздух чище, поэтому хватает только одной ложки, хотя сейчас к ним присоединяется молоко, которое в напитках жителей этой квартиры бывает довольно редко. Отпивая даже слишком сладкий кофе, Куро снова отметил, что стоит прекратить употреблять столько кофеина, если не хочет себе проблем со здоровьем, но замечание отправляется в корзину к другим запискам примерно того-же содержимого. Снова мыслям не дают собраться в нужном порядке, ведь некая персона особо громко стучит ложкой о края и гремит кружкой, будто специально постоянно вырывая и провоцируя. Вару плюхнулся на поверхность гарнитура* около плиты, потягивая только налитый чай, глаза парня наверняка галопом оббегали кухню на предмет новых доебов, и ничего не найдя, сосредоточились то ли на Маку, то ли где-то в другом месте, через очки никак не разберешь, куда вообще смотрит "кустик". Куромаку потягивал кофе погружаясь в мысли по более четкой формулировке сегодняшних планов. В кухню вошел Пик, с хрупким равновесием дошел до чайника и залил почтичтокипяток в принесенную с собой кружку, закинул туда пару пакетиков черного чая и облакотился на шкаф, ждя когда вода примет приемлемые оттенок и крепость. - Что у покойного с еблищем? - спросил будничным тоном, оборзевший в край Вару. На что Пик лишь окинул того прищуреным взглядом, ведь начинать какой-то конфликт, тем более с утра, желание может и было, а вот сил - нет, хотя и все желание сводилось к чуть усиленному подзатыльнику. Поэтому в ответ Пик лишь предупреждающе цыкнул. А вот Куромаку резко заинтересовал вопрос Вару, и его взгляд мельком пробежался по лицу "кота". На бледном лбу была ссадина, резко выделяющаяся в сравнении с оттенком кожи, а все остальное лицо, за исключением подглазных синяков, было в отпечатках от складок подушки, или одеяла, или простыни. В общем и целом, комуняки-полоски (типо они КрАсНыЕ, но полоски на самом деле не КрАсНыЕ были, вот) от некой неприятной ткани. Издалека можно спутать со шрамами или царапинами, что и сделал бы Куромаку, будь он впечатлительным, "хотя без очков все равно смотрится достаточно странно" - подметил парень. Седовласка залпом допил остатки кофе, поднимаясь со стула закинул чашку в раковину, и направился в свою комнату, хотя как "свою", в их комнату. Подойдя к шкафу, он снял вчерашнюю рубашку с деревянной вешалки и не слишком придирчиво осмотрел ее на наличие выделяющихся складок, и не нашедший таковых, снял ее , довольный, с вешалки. Положил, аккуратно, на спинку стула и стянул с себя домашнюю одежду, сразу же складывая ее и кладя в шкаф, протянул руки в белые рукава, поправил струящуюся ткань и принялся за застегивание пуговиц, монотонное успокаивающее занятие, искуссно, но ненадолго замедляющее сюжет жизни, которое так любил Куромаку. Особенно когда не нужно спешить, ведь в напряженные будни, даже такое приятное занятие могло показаться пыткой. Пуговицы, как и отверстия для них, закончились, следовательно парень потянулся в шкаф за брюками и быстро нащупав их темноте своей половины шкафа, и вытянул к себе, сразу начиная натягивать их на ноги, потом к компании на теле Куро присоединились белые носки. После корректировки плана, завтрак, и проверка "веселой ночевки" соединились и переместилсь на первое место, поэтому Маку сразу пошел к выходу из комнаты, и щелкунув замком, быстро распахнул дверь. Ну, почти распахнул... Дверь, с брюзжанием старой недовольной кассирши, обнаружившей, что вам и правда есть восемнадцать, отбивает по Вару, и похрипывая пытается закрыть комнату назад, от чего ее останавливает Куро. Кустарник обиженно трет макушку, что слегка настораживает Куро, ведь зачем тому ходить спиной вперед. Вару, в свою очередь, кричит Маку нечто матерное и, показав язык, заскакивает в свою комнату, пока к двери неспеша подходит Пик. - ты скоро отойдешь? - спустя почти минуту ожидания, спрашивает парень. - да, сейчас - сказал вышедший из транса Куро, освобождая дверной проем. - и я собираюсь поговорить, когда вернусь. Пик ничего не ответил и, зайдя в комнату, закрыл дверь. Куромаку тяжело выдохнул, не особо зная о чем вообще собирается разговаривать, но решил отложить ненужные сейчас размышления, дойдя до прихожки обулся, и вышел из квартиры. Лестничные пролеты уходили вверх довольно быстро, поэтому парень уже держался за подъездную дверь, открывая ее, уличный свет кольнул глаза, а чуть расплывчатые деревья приветственно покачивались своими ветвями. Тепловатый воздух обхватывал, обвалакивал и бодряще плыл по лицу, пока седовласка обходил площадку с резвящейся на ней мелкотней, идя к противоположному дому. Парень подходит к нужному подъезду и пальцы, уже почти автоматически, набирают нужный код для домофона, пропуская того внутрь. Три несчастных пролета заставляют Маку начать жалеть, что он не поехал на лифте, но вот, пролеты, с облупленой краской лазурного цвета, замерзают на месте и он стоит перед железной дверью, из кармана в руку влазит длинный железный ключ. Он совсем как из старых мультиков или сказок, где любую непонятную-таинственую дверь можно открыть длинным, начавшим от времени ржаветь, ключем, верхушка которого, обязательно, будет, прямо как сейчас, в форме трехлистника. За дверью должно оказаться секретное королевство или какой-то маленький, никем не изведанный мирок, но там просто узкий коридор с четыремя дверьми, попарно расположенными напротив друг-друга. Большая дверь неприятно гремит от закрытия, а Куромаку проходит к нужной ему двери, вставляет ключ в замок, проварачивает его два раза, и заходит в квартиру.